Глава 1
Дед Матвей оказался очень добрым и заботливым человеком.
Он уходил на свои лесные обходы, чтобы проверить капканы, посмотреть, нет ли следов браконьеров, пометить свежие волчьи тропы. Вечерами сидел на лавке, чинил что-нибудь, резал из дерева ложки и изготовил птичку-свистульку для Ванечки.
Арина в первые дни ждала подвоха. Каждое утро просыпалась с замиранием сердца: а вдруг это сон? А вдруг он передумает и отведет к тетке, а та в детский дом отправит или отлупит за то, что сбежали? Она рвалась помогать: мела избу, мыла посуду, стараясь быть незаметной и полезной. Матвей хвалил её и рассказывал им с Ванюткой истории про животных и про лес, как отличить след зайца от лисы, как постучать по дереву, чтобы понять, здоровое ли оно. И всегда, всегда на столе была еда. Простая, сытная: картошка в мундире, густая каша с салом, дымящаяся похлебка из дичи. И так продолжалось две недели.
Как-то раз, когда Ванечка уснул, Арина набралась смелости.
- Дед Матвей а мы вам не в тягость?
Он поднял на нее глаза и улыбнулся.
- В лесу всякому живому место есть. Птенцу в гнезде, зайцу под елкой. И вам тут место нашлось. Не в тягость, внучка.
- Но нас ищут, наверное, - прошептала она.
- Вот что скажу я тебе... Никто вас не ищет. Был я на третий день после вашего появления в Глухове. Так там все думают, что тетка твоя в детский дом вас свезла. Я разговорился с Тихоном, знакомец он мой давний, как-то в лесу за охотой разговорились. Так вот, сказал он, что отвезли малюток в детский дом, что тяжко им у них было. Так что никто вас не ищет. Нехристи ваши родственники, одним словом.
- И как же мы дальше будем? - по-взрослому спросила девочка. Она понимала, что их и правда никто не будет искать - дети кулаков, почти что сироты, в такое время, когда каждый лишний рот действительно был лишним...
- Мой сынок председатель колхоза в Зоркино. Мы к нему обратимся, а там глядишь, что подскажет.
- В детский дом отправит, - вздохнула тяжко Арина, но дед Матвей лукаво улыбнулся и покачал головой.
- Не спеши, внучка. Мой сын умный мужик, придумает что-нибудь.
Девочка кивнула, но всё же про себя подумала - что можно придумать? И так всё ясно. Остается теперь ценить каждый день, проведенный в этой лесной избушке у егеря.
Через пять дней Арина, выглянув в окно, вжалась в стену, а сердце ушло в пятки: у избушки остановилась телега, в которой сидел мужчина, лицо у него было серьезное, начальственное, что Арина сразу поняла - это сын деда Матвея пожаловал. Что же, ну вот и всё...
- О, сынок мой, Игнат, приехал, - улыбнулся дед Матвей, потрепав Ваньку по его голове.
Игнат вошел в избу и его взгляд наткнулся на детей. Он положил кулек с мукой и коробочку с солью на стол, и произнес, не отводя глаз от Арины и Вани.
- Вот, привез...Там в телеге еще картошка и крупа. А что за гости у тебя, папа?
Матвей кивнул на лавку.
- Садись, Игнат. Сейчас мы тебе всё расскажем.
Игнат слушал, не перебивая. Он был председателем колхоза в селе Зоркино, что находилось по другую сторону от села Глухово за лесом. Он был человеком дела, привыкшим решать проблемы. Его взгляд переходил от Арины к Ване, а когда дед Матвей закончил, Игнат тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу.
- Понятно. Беглецы, кулацкие дети.
Слова "кулацкие" заставили Арину сжаться. Но Игнат поднялся и неожиданно присел на корточки перед Ванечкой, став с ним на один уровень.
- А тебя как звать-то, малец?
Мальчик прошептал:
- Ваня.
- Арина и Иван, - произнес Игнат, вставая. Он обменялся долгим взглядом с дедом Игнатом, потом резко кивнул, будто уже приняв какое-то решение. - Собирайтесь, птенцы.
У Арины похолодело внутри. Уже всё, им пора детоприемник? Она инстинктивно шагнула вперед, заслоняя брата.
- Мы… мы тут у деда Матвея поживем… Мы не помешаем!
Но дед Матвей положил руку девочке на плечо и произнес:
- Поезжайте, Аринка, с дядей Игнатом. Мне вы не в тягость, но ведь негоже детишкам в лесу жить со стариком. Ты говорила, что в этом году в школу должна пойти, вот и пойдешь. А здесь что? Чему я тебя научу? Ты не переживай, сынок у меня хороший, в обиду не даст, плохого не сделает.
Дорога в село прошла в молчании. Арина сидела, прижимая к себе брата и смотрела на широкую спину Игната. Село было большим, намного больше деревни, где они жили, и уж больше, чем Глухово. Изба Игната была шестая от края деревни, да еще и большая, совсем как у мамы с папой. Арина, вновь вспомнив о родителях, тихо заплакала.
- Ну что же, слезайте, - произнес Игнат, когда телега с лошадью въехала в просторный двор. - Приехали.
Тут он крикнул в открытое окно.
- Пелагеюшка, ты тут? Глянь-ка, кого я привез!
Из дома вышла высокая и красивая женщина. Увидев детей, она замерла на месте, и руку прижала к сердцу.
- Дети! Чьи жи они, Игнат?
- В лесу к отцу прибились. Вот уж недели три живут. Вот, надо придумать что с ними делать будем.
Пелагея подошла к детям и опустилась перед ними на колени. Ее пальцы коснулись щеки Арины, потом волос Ванечки. И вдруг из её глаз покатились крупные, молчаливые слезы.
- Сиротки, что ли? Совсем ведь еще крошки. Голодные?
- Нет, - покачала головой Арина. - Нас дед Матвей утром кашей покормил.
- Так-то утром было, а сейчас уж обед.
- Мы не хотим, - Арина вспомнила, как пришли они с Ваней к тетке и как та ругалась за каждый кусок хлеба.
Но Пелагея её не слушала, она завела детей в горницу, велела умыться над корытом и сесть за стол. Они и сели, и женщина налила им супу, вкусного и ароматного, а затем поставила на стол творог, сдобренный сметаной.
- Вы ешьте, ешьте. А я пойду пока кур покормлю.
Она вышла из дома, поманив за собой мужа. Не кур она пошла кормить, а узнать у супруга, кто эти дети и почему он их привез сюда. Он и рассказал. Всё как есть, без утайки.
Послушав мужа, Пелагея помолчала, потом взяла его за руку и, глядя в глаза, спросила:
- А не думаешь ли ты, Игнат, что это Господь послал нам их? Нам уж с тобой по сорок лет, а детишек народить не сподобились. Может, для того и давал Он нам испытания, чтобы детишек этих пригреть?
Игнат замолчал. Не одобрял он истовую веру жены в Бога, но к этим словам прислушался и задумался. Они и правда, живут уж восемнадцать лет душа в душу, но ни разу Пелагея не понесла. Любил её крепко Игнат, оттого не искал утешения на стороне и не искал ту, что родит ему дитя, смирился мужик. А что если и правда... Ну вот взять, и пригреть их?
- Пелагея, но ведь их родители живы, в ссылке они.
- А живы ли? Игнат, так нам бы поехать в город, да все рассказать. У тебя же там знакомцы, авось, что посоветуют. Мы бы детишек на себя записали, а коли мать с отцом когда-нибудь вернутся, так скрывать детей не будем от них.
- Погоди пока, давай приглядимся к ним, может, завтра сама скажешь, чтобы в детский дом свез, - усмехнулся Игнат, обнимая жену.
- Не скажу, Игнатушка. В глаза я мальчонке сегодня глянула, аж плохо стало - столько там страдания и страха. А девчоночка! Как воробушек нахохлившийся, так и прижимает брата к себе, словно потерять его боится.
****
Арина жила как во сне - столько заботы она даже от матери не видела. Пелагея достала швейную машинку и перешила из своих двух платьев наряды для Аринки. Сшила она и рубашку со штанцами для Ванютки. Игнат обувь достал. О детях заботились и обращались с ними ласково. Селяне, которые увидели детишек во дворе Игната и Пелагеи интересовались, откуда же те взялись, но хозяин дома всем наврал, что дальнего родственника дети, что узнал он о беде, которая детей осиротила, вот и привез их сюда.
А сам Игнат тем временем ездил в город, где ему, как уважаемому председателю, выказывали почет и знакомые шли на встречу. С одним из городских начальников он разговорился и поведал ему про детей.
- Что же, Игнат. Попробую я разузнать о семье ребятишек. Может, получится их к матери с отцом переправить. Только вот кажется мне, что в детоприемнике им будет лучше, чем в ссылке.
Прошло три недели после того разговора, как Игната вызвали в город. Потом он поехал в село, где родились Арина и Ваня, а вернувшись, позвал Пелагею и тихо, вздохнув, произнес:
- Помнишь, наш разговор про родителей Вани и Ариши? Ты еще тогда спросила - "а живы ли"?
- Помню, но к чему ты ведешь?
- Ты права была - нет их в живых. Спустя месяц после ссылки тифом заболели и умерли в бараке.
Пелагея вздрогнула и перекрестилась.
- А родственники? Есть кто-то, кроме той тетки ужасной?
- Нет других родственников. Отец детишек осиротел еще до женитьбы, братьев-сестер не было. А у Матрены лишь одна сестра выжила, отец в Гражданской погиб, а мать полгода назад ушла в мир иной.
- Жаль их как...
- Кого? Детей или их родителей? - не понял Игнат.
- И тех, и других...
- Детишек жаль не то слово. Но вот родители их... Я поспрашивал в селе про эту семью. Оказывается, славились они своей скупостью и жадностью. Труд наемный использовали, а платить не хотели. В голодные годы прятали свое добро, чтобы голодающие люди не вынесли у них запасы. И в местный колхоз они вступать не хотели, смеялись и говорили, что это курам на смех такая организация. В общем, получили то, что заслужили.
- Что делать будем, Игнатушка?
- Как что, родненькая? Усыновлять, как и хотели. Фамилию им свою надо дать, чтобы потом трудностей у детишек не было, чтобы их никто детьми кулаков не называл, сама ведь понимаешь.
ЭПИЛОГ
Годы спустя, Белова Арина Игнатовна, студентка педагогического института, писала в своем сочинении на тему "Что такое семья":
"Семья - это не только и не столько кровное родство. Это крепкая рука, которая не толкает в пропасть, откуда ты выкарабкался, а вытаскивает из неё, крепко удерживая, чтобы ты не упал. Семья - эти корни, которые сплетаются воедино и держатся друг дружку несмотря на стужу и зной. Семья - это самые близкие люди, и порой не нужно общей крови, чтобы любить друг друга и заботиться о тех, кто рядом."
Арина знала правду о родителях, и была безмерна благодарна Игнату, Пелагее и деду Матвею за их добрые сердца, за то, что не бросили, не оставили в беде и не отвезли в детский дом, а дали кров, любовь и заботу.
Дед Матвей помер в тот год, когда Арина закончила институт, а Ваня учился на втором курсе политеха. Часто они, уже даже выросшие и будучи семейными, приходили в лес на ту самую опушку и поминали деда Матвея, который много лет прожил в уединении с природой и сохранил доброту и сердечное тепло.
А что касаемо тетки в Глухово - лишь однажды, когда уже Арине было семнадцать лет, свиделись они с ней случайно. Та, узнав племянницу и что с ними сталось после побега, опустила глаза и пробормотала:
- Ну вот и к лучшему же всё вышло.
Спасибо за прочтение. Другие истории можно прочитать по ссылкам ниже: