Геннадий поднимался по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеют ноги. Лифт не работал вторую неделю, но усталость была не от подъема на пятый этаж, а от того, что ждало его за металлической дверью квартиры. Запах парфюма пробивался даже на лестничную площадку, смешиваясь с запахом жареного мяса от соседей.
Он открыл дверь своим ключом и сразу же наткнулся на частокол из женских сапог и туфель в прихожей. Голоса в гостиной на секунду стихли, а затем возобновились с удвоенной громкостью, словно кто-то прибавил звук у телевизора.
— О, явился не запылился! — раздался визгливый голос Верки, «разведенки с прицепом», как она сама себя гордо именовала в соцсетях. — Генчик, ты опять в своих гов****вах по паркету?
Геннадий молча посмотрел на свои форменные ботинки. Да, на подошве была глина. Работа инспектора по использованию земель — это не перекладывание бумажек в кондиционированном офисе. Это поля, овраги, незаконные самозахваты, межевые споры и вечная грязь. Но это была честная грязь.
В гостиной, развалившись на диване, восседал «женсовет». Елизавета, его законная супруга, специалист по расселению граждан, с бокалом красного вина. Рядом — Верка, с вечно недовольным лицом, и Жанна, юристка, чья специализация заключалась в выкачивании алиментов из несговорчивых отцов. Четвертой была Светка, та самая, что сбежала из-под венца неделю назад и теперь считала себя экспертом по мужской психологии.
— Привет, Лиза, — глухо сказал Геннадий, проходя к себе в кабинет.
— Стоять! — голос жены хлестнул по ушам. — Ты почему такой кислый? У нас гости, а ты морду воротишь. Иди сюда, бокал возьми. Мы тут тост поднимаем за успешные инвестиции.
Книги автора на ЛитРес
— Я устал. Целый день на ногах. В районе Чёрной Речки кто-то береговую линию перегородил, пришлось акт составлять под вопли охраны.
— Вот! — Жанна подняла палец с длинным острым ногтем. — Ты вечно в каком-то дерьме копаешься, Гена. А мог бы уже давно начальником отдела стать. Если бы слушал умных людей.
Геннадий скрипнул зубами. Умные люди — это, надо полагать, они? Елизавета, которая каждый вечер приносила домой истории о том, как она ловко выселила очередную бабку из центра на окраину, называя это «оптимизацией жилого фонда». ЖАДНОСТЬ светилась в ее глазах, когда она рассказывала про квадратные метры. Для нее люди были просто единицами площади, помехой на пути к элитной недвижимости.
— Я пойду к себе, — повторил он.
— Нет уж, посиди, — Елизавета похлопала по месту рядом с собой. — У нас к тебе дело есть. Серьезное.
Геннадий сел. Диван был слишком мягким, засасывающим. Он чувствовал себя мухой, попавшей в банку с сиропом.
— Мы тут с девочками посчитали, — начала Лиза, крутя ножку бокала. — Твоя дача в Озерках. Ну, тот участок, что от деда остался. Он же просто стоит, гниет. Дом старый, коммуникации — дрянь. А земля... земля там золотая.
— Это дом деда, — отрезал Геннадий. — Пока дед жив, я ничего с ним делать не буду.
— Дед в доме престарелых! — фыркнула Верка. — Ему там кашки манной достаточно. Ему твои сотки на том свете не понадобятся.
— РТЫ ЗАКРЫЛИ, — тихо, но отчетливо произнес Геннадий.
Женщины переглянулись. Обычно покорный Гена никогда не позволял себе такого тона.
— Ты как с подругами моими разговариваешь? — взвилась Лиза. — Они дело говорят! Мы этот участок можем продать, вложиться в "первичку" на котловане, через год — двойной подъем! Я все схемы знаю, я в расселении работаю, у меня выходы есть!
— Я сказал — нет.
***
Земельный участок в Озерках был не просто куском почвы с кадастровым номером. Это была история. Дед Матвей, бывший геодезист, получил его еще в те времена, когда вокруг были одни болота. Он своими руками осушал землю, возил тачки с песком, строил дом из того, что удавалось достать. Сейчас дед сидел в комфортабельном пансионате — Геннадий платил за него почти всю свою зарплату, оставляя себе лишь на еду и бензин, что вызывало постоянную ЗЛОСТЬ у Елизаветы.
Мать Геннадия умерла рано, отца он не знал. Дед заменил ему всех. Когда старика разбил инсульт, и он перестал узнавать родные стены, пансионат стал единственным выходом — там был медицинский уход, которого Геннадий, пропадающий на работе, обеспечить не мог.
Лиза никогда не понимала этой привязанности. Для нее, выросшей в вечной погоне за модой и статусом, старый дом с резными наличниками был просто грудой дров, занимающей дорогое место. Она работала в системе, где человеческие судьбы измерялись инвентаризационной стоимостью. Цинизм стал ее второй кожей.
В то утро Геннадий успел заехать к деду. Старик сидел в коляске у окна, глядя на осенний парк.
— Генка, — прошамкал он, — береги землю. Она — единственное, что не предаст. Бабы могут уйти, друзья — продать, а земля будет держать.
Словно чувствовал старый.
Геннадий знал цену земле не только как наследник, но и как профессионал. Он видел, как люди грызут глотки за лишние полметра забора. Видел, как братья идут друг на друга с вилами из-за межи. Его работа — Контроль землепользования — научила его видеть суть людей через призму их отношения к территории.
Лиза же видела только деньги. Ей нужна была новая машина, шуба, поездки на Мальдивы, чтобы утереть нос Светке и Верке. Участок деда был тем самым билетом в "красивую жизнь", который лежал у мужа в кармане, и который он отказывался компостировать.
— Ты понимаешь, что ты эгоист? — зудела она по вечерам. — Мы живем в "двушке" с низкими потолками! А могли бы жить в таунхаусе! Ты просто не любишь меня! ПРЕДАТЕЛЬСТВО — вот как это называется! Ты предал наши мечты!
Наши мечты? Геннадий не помнил, чтобы мечтал о таунхаусе. Он мечтал восстановить дедов дом, поставить там баню, водить туда будущих детей... Но детей не было. Лиза говорила: "Сначала база, потом дети". База все росла, а дети отодвигались за горизонт.
***
Вечер перестал быть томным, когда Жанна достала из сумки папку с документами. Синяя папка легла на стол с тяжелым стуком, словно крышка гроба.
— Гена, — начала юристка, — мы тут подумали, чтобы тебе не морочиться с налогами и оформлением... У Лизоньки есть льготы как у сотрудника муниципальной службы. Если ты оформишь дарственную на нее, мы сможем перевести землю в другую категорию использования гораздо быстрее и дешевле. И продать выгоднее.
— Какая продажа?
— Выгодная! — рявкнула Верка. — Ты че, тупой? Тебе русским языком говорят: бабки в семью идут!
— Гена, — Лиза подошла к нему и положила руки на плечи. Ее прикосновение было холодным и липким. — Подпиши. Ну пожалуйста. Я уже договорилась с покупателем. Там серьезный застройщик, они берут три участка рядом, наш — ключевой. Если сорвется — я буду выглядеть идиоткой.
— Ты уже договорилась? — он медленно снял ее руки со своих плеч. — Продала то, что тебе не принадлежит?
— Вы семья! — взвизгнула Светка. — У вас все общее!
— Вот именно, — Лиза прищурилась. Лицо ее изменилось, стало жестким, хищным. Маска любящей жены сползла, обнажив оскал торговки. — Слушай сюда. Ты подписываешь сейчас, или я подаю на развод. И поверь мне, Жанна так составит иск, что ты останешься без штанов. Мы поделим всё. И эту квартиру, которую мы купили в браке, и твою машину, и дачу твою оценим в копейки, а потом отсудим половину как совместно нажитое, потому что я докажу, что мы вкладывали туда общие средства. У меня чеки на краску остались, помнишь? Три года назад забор красили.
НАГЛОСТЬ, безграничная, беспардонная наглость существа, которое уверено в своей безнаказанности. В этот момент умерла не любовь. Умерло уважение.
— Ты меня шантажируешь?
— Я тебе условия ставлю, — усмехнулась Лиза. — Ради квадратных метров готов мне глотку перегрызть?
Геннадий не верил тому, что сказала жена. Эта фраза повисла в воздухе. Она опередила его вопрос. Она приписала ему свои мотивы.
— Это ты... — прошептал он. — Это ты готова перегрызть.
— А хоть бы и так! — она топнула ногой. — Я жить хочу сейчас! Красиво! А не ждать, пока твой дед коньки отбросит! Подписывай, тварь!
Жанна подвинула ручку.
— Тут вот, галочка стоит.
***
Геннадий взял ручку. Повертел её в пальцах. Дешевая, пластиковая, с логотипом какой-то риэлтерской конторы.
Внутри него что-то оборвалось. Словно натянутый трос лопнул и хлестнул по нервам. Страх? Нет. Покорность? ЧЕРТА С ДВА.
Он начал смеяться. Сначала тихо, потом громче. Это был не веселый смех, а лающий, страшный звук, от которого у Светки, сбежавшей невесты, побежали мурашки по коже.
— Ты чего ржешь, придурок? — испуганно спросила Верка.
Геннадий резко встал, опрокинув стул. Грохот заставил всех четверых вздрогнуть. Лицо его перекосило. Глаза, обычно спокойные и серые, стали белыми от бешенства.
— ВЫ! — заорал он. — СТАЯ ГИЕН!
Он схватил папку со стола и швырнул её в лицо Лизе. Листы разлетелись.
— ХОЧЕШЬ ЗЕМЛЮ?! ХОЧЕШЬ ЖРАТЬ? ЖРИ!
Он метался по комнате, пиная разбросанные туфли. Дорогие итальянские лодочки летели в углы.
— Я думал, у меня жена! А у меня — риэлтор с функцией подогрева постели! Ты же пустая, Лиза! Ты как новостройка без отделки — бетон и сквозняк! А вы! — он тыкнул пальцем в Жанну. — Юристка вшивая! Ты законы учила по сериалам? Статья 35 Семейного кодекса! Знаешь такую? Нет?!
Геннадий схватил со стола бутылку вина и с размаху опустил ее на стол. Нет, не разбил, но звук удара был такой силы, что вино выплеснулось фонтаном.
— Вы думали, я промолчу? Думали, Гена стерпит? Гена добрый? ДА ПОШЛИ ВЫ!
— Гена, успокойся! Ты истерику закатил как баба! — Лиза пыталась сохранить лицо, но в глазах был СТРАХ. Она никогда его таким не видела.
— ЗАТКНИСЬ! — проревел он, нависая над ней. — Ты хочешь эту дачу? ТЕБЕ НУЖНА ЭТА ПРОКЛЯТАЯ ЗЕМЛЯ?
Он рухнул на колени, ползая по полу, собирая листы. Схватил ручку.
— Где подписывать? Здесь? И здесь? НА!
Он черкал по бумаге, разрывая её стержнем. Подпись выходила кривой, уродливой, злой.
— На! Подавись! Забери её! Всю! Вместе с гнилыми досками, вместе с сорняками! Я тебе её дарю! ДАРЮ, СЛЫШИШЬ? Только исчезни из моей жизни! Чтобы духу твоего не было!
Он швырнул подписанные бумаги ей в лицо.
— Убирайтесь отсюда. Все. ВОН!
— Это и моя квартира... — пролепетала Лиза.
— ВОН!!! — Геннадий схватил вешалку в прихожей и ударил ей об пол. Деревяшка треснула. — Вон пошли, паразиты! СЕЙЧАС ЖЕ!
Подруги, подхватив сумки и туфли в руки, ломились в дверь, толкаясь и визжа. Лиза, прижимая к груди папку с драгоценной дарственной, выскочила последней, бросив на мужа взгляд полный ненависти и торжества. Она получила своё. Пусть и через унижение, но актив был у неё.
Геннадий захлопнул дверь. Успокоил дыхание. Его трясло, но это была дрожь освобождения. ЗЛОСТЬ вымыла из него всю жалость, всю привязанность.
Он прошел на кухню, налил стакан воды. Руки дрожали, вода расплескалась. Он достал телефон и набрал номер нотариуса, который работал круглосуточно, чтобы зафиксировать… нет, не отмену. Он ничего отменять не собирался. Он набрал номер своего коллеги по земельному комитету.
— Але, Паша? Спишь? Прости, брат. Помнишь объект в Озерках, 45-й сектор? Да, мой. Слушай, запускай процедуру. Да. Полную. Как положено по закону. Завтра утром реестр обновится? Отлично. Спасибо, друг.
***
Прошло два месяца.
Елизавета сидела в кабинете риэлтора. Напротив неё сидел покупатель — солидный мужчина в костюме, представитель застройщика. Сделка была на мази. Лиза уже мысленно тратила деньги: первый взнос за пентхаус, машина, поездка на Бали с девочками, чтобы отметить «освобождение от тирана».
После того вечера она не возвращалась. Подала на развод дистанционно. Геннадий не возражал, на суды не являлся, все требования признавал. Слабак. Сломался.
— Ну что ж, Елизавета Павловна, — улыбнулся покупатель. — Документы у вас в порядке, право собственности зарегистрировано. Осталась последняя формальность. Мы заказали свежую выписку из ГПЗУ (Градостроительный план земельного участка) и справку об ограничениях. Сейчас юрист принесет, и подписываем.
Дверь открылась, вошел молодой парень с планшетом. Вид у него был растерянный.
— Сергей Викторович, тут проблема.
— Какая проблема? — нахмурилась Лиза. — Там все чисто! Мой муж... бывший муж, он сам инспектор, там комар носа не подточит!
— Взгляните, — юрист положил бумагу на стол.
Покупатель пробежал глазами текст. Его лицо потемнело. Он медленно поднял взгляд на Елизавету. В глазах было ПРЕЗРЕНИЕ.
— Вы что, за дураков нас держите?
— Я не понимаю...
— Читайте!
Лиза схватила лист. Буквы плясали перед глазами.
«Объект кадастровый номер такой-то... Статус: Объект незавершенного строительства, подлежащий сносу. Основание: Расположение в первой зоне санитарной охраны водоисточников (строгого режима). Строительство и эксплуатация жилых объектов ЗАПРЕЩЕНЫ. Наложен административный штраф за незаконное строение и загрязнение почв. Владельцу предписано произвести демонтаж строений и рекультивацию земель за собственный счет в срок до 30 дней».
Внизу стояла подпись: «Главный инспектор по контролю за использованием земель. Утверждено».
— Но... как? — прошептала Лиза. — Там же дед жил пятьдесят лет!
— Статус зон охраны меняется, — жестко сказал покупатель, вставая. — Видимо, кто-то очень принципиальный провел ревизию водоохранных зон и выявил нарушения. Ваш участок — это не актив. Это черная дыра. Там нельзя строить. Там даже находиться нельзя толком. И теперь вы, как новый собственник, обязаны снести этот сарай и вывезти мусор. Это миллионы рублей, милочка. Спецтехника, экологические экспертизы...
— Это ошибка! Гена знал!
— Конечно знал, — усмехнулся риэлтор. — Он же специалист. Видимо, пока участок был на нем, он "прикрывал" глаза или пользовался служебным положением, чтобы тянуть время. Или там была "дачная амнистия", которая кончилась ровно в тот момент, когда сменился собственник. Как только владельцем стали вы — закон заработал на полную катушку.
— Вы свободны, — бросил покупатель. — И скажите спасибо, что мы не внесли задаток. А то бы я вас еще и за мошенничество подтянул.
Она вышла из офиса на ватных ногах. Телефон в сумке завибрировал. Сообщение от госуслуг.
«На ваше имя выставлено требование об уплате штрафа за нарушение земельного законодательства. Сумма: 350 000 рублей. В случае неуплаты...»
Следом пришло заказное письмо. Предписание о сносе. Смета на снос от муниципальной организации — еще полтора миллиона.
Она набрала номер Геннадия. Руки тряслись так, что она трижды не попадала по иконке вызова.
— Алло? — голос бывшего мужа был спокоен, даже весел. На заднем фоне играла музыка, кто-то смеялся.
— Ты! Тварь! Ты подставил меня!
— Лиза? — удивился Геннадий. — О чем ты? Ты хотела землю — ты её получила. Я тебе всё отдал. Честно, безвозмездно.
— Ты знал, что там санитарная зона!
— Конечно знал. Я же инспектор. Я много лет держал этот участок в статусе "временного пользования для огородничества", у деда были льготы как у ветерана отрасли. Но ты стала собственником. А у тебя, Лизавета, льгот нет. И домик наш старый, увы, по новым нормативам — самострой в природоохранной зоне.
— Я разорена! Снос стоит бешеных денег!
— Ну, ты же специалист по переселению. Оптимизируй. Найди выход. Продай свои "лабутены", шубку, машину. Как раз хватит на вывоз строительного мусора.
— Гена, помоги мне... Мы же были семьей... — она зарыдала. УНИЖЕНИЕ жгло горло.
— Были, — отрезал он. — Но ради квадратных метров ты была готова перегрызть глотку. Вот и грызи теперь. Бетонный фундамент. Приятного аппетита.
Гудки.
Елизавета стояла посреди улицы, сжимая в руке бесполезный телефон. Мимо шли люди, ехали дорогие машины. Её подруги — Жанна, Верка, Светка — перестали отвечать на звонки еще полчаса назад, как только узнали, что сделка сорвалась и "банкета" не будет.
Она осталась одна. С элитным участком на болоте, который нельзя продать, но за который придется платить цену всей её прошлой "красивой" жизни. Она хотела обмануть систему и мужа, но забыла одно: нельзя играть краплеными картами с тем, кто сам печатает колоду.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»