«Люксовая» готика XIX века: сурово снаружи, мягко внутри. Разбираем редкие гравюры забытых мебельных проектов
А если пропустили более ранние статьи, то вот пара ссылок внизу
Мы держим в руках книгу «Мебель в стиле готики», изданную Рудольфом Акерманом в Лондоне (ориентировочно 1820-е годы), с эскизами Огастеса Пьюджина.
Это не суровое Средневековье рыцарей Круглого стола. Это Готическое Возрождение (Gothic Revival) эпохи Регентства. Это времена, когда английские джентльмены начитались романов Вальтера Скотта (вроде «Айвенго») и решили: «Хочу жить как в замке, но, чтобы было тепло, удобно и с мягкой обивкой».
Готическое Возрождение: Рыцарский турнир в вашей гостиной
Забудьте о сырых замках и грубых сундуках, о которые можно сломать ногу. Мы переносимся в Лондон 1820-х годов. На улице царит промышленная революция, дымят фабрики, а утонченная публика отчаянно ищет спасения в романтике прошлого.
В предисловии к этой книге автор честно пишет: «Любовь к переменам присуща человеческому разуму». И правда, античность всем надоела. Греческие колонны и римские тоги вышли из моды. В тренде – Готика.
В чем разница между «той самой» готикой и этой?
- Комфорт прежде всего. Средневековый стул был инструментом пытки. Стул из книги Пьюджина – это произведение искусства, на котором удобно сидеть. Автор пишет, что современная изобретательность создала удобства, о которых греки и римляне (и уж тем более рыцари) даже не подозревали.
- Материалы «Люкс». Вместо грубого дуба здесь правят бал экзотические породы: палисандр (rose-wood), махагони, эбеновое дерево. Они полируются до блеска, чего в 13 веке делать просто не умели.
- Театральность. Это декорация. Это стиль для «будуаров, гостиных и галерей». Мастера берут церковные шпили, витражи и арки и лепят их на книжные шкафы и диваны. Цель – не помолиться, а поразить гостей своим утонченным вкусом.
Эта книга была создана как «шпаргалка» для декораторов и обойщиков, чтобы они могли превратить скучный английский дом в жилище романтического героя, не жертвуя при этом комфортом.
А теперь взглянем на несколько представленных экземпляров через призму этой «модной» готики.
Кабинет в «Пышном стиле»: Собор для светской львицы
Перед нами гравюра, изображающая кабинет, который изо всех сил притворяется фасадом готического собора. Текст уверяет, что такой стиль уместен даже в «скромных жилищах ремесленников», но мы-то видим, что это вещь для дворца.
• Дизайн: Фасад имитирует высокие стрельчатые окна с ажурным каменным переплетом (масверком), как в лучших церквях Лондона. Но за этими «окнами» скрываются полки для фарфора или любовных писем, а не алтарь.
• Детали: Сверху на нас смотрят фигурки святых в нишах остроконечных башенок (пинаклей). Это чистая театральность: святые охраняют не мощи мучеников, а, скорее всего, коллекцию вин или редких книг владельца.
• Материалы: Вот где кроется подвох! Вместо дуба – палисандр, а декор выполнен из позолоченной бронзы (ormolu). Это чистое пижонство XIX века. Сочетание темного экзотического дерева и золотого блеска – это роскошь, недоступная настоящему средневековью.
Идеальный пример романтической неоготики. Это мебель для тех, кто хочет чувствовать себя феодалом, но не готов отказываться от горячего чая и мягких тапочек. Красиво, дорого и очень модно (для 1827 года).
Книжный шкаф в неоготическом стиле
Переходим к философии идеального кабинета. В тексте, сопровождающем проект книжного шкафа, Огастес Пьюджин выступает не просто как дизайнер, а как тонкий психолог интерьера. Он убеждает читателя, что библиотека стала главной комнатой в доме джентльмена, и никакой другой стиль, кроме готического, ей решительно не подходит. Логика автора безупречна: только архитектура Средних веков обладает тем «степенным и серьезным характером», который настраивает ум на учебу и глубокие размышления.
Пьюджин рисует почти мистическую картину: «религиозный свет», проходящий сквозь витражи, падает на «почтенные тома», превращая чтение в священнодействие. Для тех же, у кого нет места для целой галереи, предлагается этот шкаф, призванный заполнить ниши в комнате. Примечательно, что дизайн не выдуман из головы: автор с гордостью сообщает, что орнаменты скопированы с декора знаменитого нормандского замка Шато Фонтен-Анри (Château Fontaine le Henri) начала XVI века. Это гениальный ход: клиент получает не просто мебель, а историческую реконструкцию, которая одним своим видом должна делать его умнее.
Канделябры в неоготическом стиле
Переходим к вопросу освещения, и здесь наш автор оказывается в весьма щекотливом положении. В тексте, посвященном канделябрам, он с обезоруживающей честностью признает, что пальма первенства в их изобретении принадлежит грекам и римлянам, а суровое Средневековье не оставило нам никаких свидетельств использования столь изысканных предметов. По мнению автора, в те времена единственным источником света в жилых покоях зачастую служил лишь пылающий очаг или лучины – романтично, но совершенно непрактично для современного джентльмена.
Однако не сидеть же в темноте ради исторической достоверности! Поэтому Пьюджин находит изящный выход: он утверждает, что сама «вертикальная форма» канделябров делает их идеально подходящими для адаптации под готический стиль. В результате рождаются совершенно фантазийные проекты: один канделябр покоится на спинах трех грифонов, а другие, восьмиугольные, украшены пинаклями и даже аркбутанами, превращаясь в маленькие светящиеся соборы. Это великолепный пример того, как в эпоху Готического Возрождения нужды комфорта побеждали историческую правду.
Дамский будуар в неоготическом стиле
Настало время заглянуть в дамский будуар, и здесь наш автор сталкивается с серьезной исторической загвоздкой. В описании к проекту туалетного столика он с грустью констатирует, что подлинной мебели такого типа, созданной ранее эпохи королевы Елизаветы, практически не сохранилось. Видимо, средневековые красавицы наводили красоту в более спартанских условиях.
В связи с этим дизайнер вынужден импровизировать, но делает это с принципиальной позицией: он решительно отвергает «церковный стиль», который, по его мнению, слишком часто и бездумно тащат в жилые дома. Поскольку острая стрельчатая арка – это атрибут храма, для домашнего уюта Пьюджин предлагает использовать плоские или эллиптические арки. Зеркало венчается именно такой, более мягкой «четырехцентровой» аркой, украшенной краббами (декоративными крючками) и крестоцветом, а сам столик покоится на изящных тонких колоннах. В качестве материала вновь предлагается розовое дерево с позолоченной бронзой, а в конце автор оптимистично добавляет, что благодаря мастерству современных рабочих такую роскошь теперь можно заказать по «умеренной цене» – заявление, которое наверняка вызвало бы нервный смешок у любого, кто видел счета за розовое дерево.
Подвижное зеркало в неоготическом стиле
На очереди у нас предмет, который вызывает у автора особый трепет, смешанный с гордостью за технический прогресс – подвижное зеркалов «цветистом» (пышном) стиле. В тексте нам напоминают, что наши средневековые предки были лишены такой роскоши, а римляне вынуждены были смотреться в полированную латунь или сталь, которые требовали постоянной чистки. Но теперь, когда Англия научилась производить стекло не хуже Венеции и Франции, грех этим не воспользоваться.
Главная инженерная задача при создании этого предмета заключалась в том, чтобы удержать массивное и тяжелое зеркальное полотно, но не превратить раму в громоздкий шкаф. Решение было найдено истинно готическое: художник ввел в конструкцию «аркбутаны» – те самые наружные полуарки, которые обычно поддерживают своды соборов. Здесь они выполняют ту же роль: берут на себя вес, сохраняя визуальную легкость силуэта. Этот предмет из розового дерева или махагони предназначался для спален знати, позволяя леди и джентльменам приводить себя в порядок, чувствуя себя немного собором.
Кровать в неоготическом стиле
Переходим к самому монументальному предмету интерьера – Парадной Кровати. Текст сразу дает нам понять: это ложе создано не для банального сна, а для высокой политики. Автор указывает, что у английской знати существует древний обычай держать такую «государственную кровать» на случай внезапного визита монарха или другой особо важной персоны. То есть, это мебель из разряда «на всякий случай», который может никогда не наступить, но пыль с неё сдувать придется регулярно.
В дизайне автор старается разделить готику на «церковную» и «домашнюю», утверждая, что для спальни нужно брать примеры из светской архитектуры времен Генриха VII. Именно оттуда взята низкая «четырехцентровая» арка, венчающая конструкцию. Однако самое пикантное кроется в деталях: угловые столбики кровати, как с гордостью сообщает текст, скопированы с резьбы на гробнице Ричарда III в Вестминстерском аббатстве. Согласитесь, это чисто английский юмор – уложить дорогого гостя спать на кровать с элементами могильного декора, пожелав ему спокойной ночи. В качестве материала вновь рекомендован палисандр с позолотой, так как махагони, по мнению автора, дает «слишком темный оттенок» для такого торжественного случая.
Стулья в неоготическом стиле
И, наконец, мы добираемся до самого насущного – до стульев. Здесь автор проявляет трогательную заботу о телесном комфорте, заявляя, что, несмотря на всю любовь к старине, удобство должно быть «главным соображением». Дизайн строго регламентирован назначением комнаты: для холла – спартанская простота, для столовой – «некоторая солидность» (видимо, чтобы выдерживать вес английского ужина), а для гостиной – элегантность и легкость.
Но самое прекрасное – это отношение автора к подлинникам. Пьюджин упоминает редкие сохранившиеся стулья эпохи кардинала Вулси, но тут же безжалостно клеймит их как «совершенно непригодные для подражания» из-за их неуклюжести и чудовищной тяжести. Он честно напоминает читателю суровую правду: наши предки вообще-то довольствовались табуретами и лавками. Поэтому, чтобы современный джентльмен мог сидеть с достоинством и без боли в спине, дизайнеру придется решительно «отступить от оригинального характера» средневековой мебели.
Стол для виста в неоготическом стиле
На очереди предмет, который выдает истинные приоритеты английского джентльмена – Стол для виста. Автор начинает с краткого экскурса в эволюцию мебельных ног, отмечая, что если раньше столы стояли на четырех опорах, то теперь мода и удобство диктуют использование одной центральной ножки, чтобы сидящие не бились об нее коленями. Но гениальность этого конкретного проекта кроется в другой детали: столешница имеет квадратную форму с выступающими углами, специально предназначенными для подсвечников. Это блестящее инженерное решение позволяет азартным игрокам махать руками и бросать карты, не рискуя опрокинуть свет и устроить пожар. Декор стола выдержан в стиле XV века, и здесь Пьюджин не упускает случая уколоть соседей, с чисто британским снобизмом заявляя, что Великобритания – единственная страна в Европе, где по-настоящему понимают эту прекрасную архитектуру, в отличие от остальных.
Стол для библиотеки и кресло в неоготическом стиле
Здесь автор совершает неожиданное признание: он констатирует, что о настоящих столах Средневековья известно крайне мало, а то, что известно, говорит об их «грубости» и примитивности, что вполне соответствовало «дикому» состоянию искусств того времени. И действительно, заставлять современного джентльмена писать мемуары на грубо сколоченных досках было бы жестоко.
Поэтому декоратор вынужден идти на хитрость: он берет удобные современные формы мебели и принудительно накладывает на них готический декор. Это честный компромисс между комфортом XIX века и визуальной романтикой. Любопытно, что автор с нескрываемым уважением кивает в сторону конкурентов-французов, признавая, что именно они создают самые элегантные столы (упоминая даже роскошный фарфоровый стол Наполеона). Наш же проект предлагается исполнять в светлом дубе или палисандре с неизменной позолоченной бронзой – идеальное рабочее место для тех, кто хочет чувствовать себя средневековым летописцем, но с комфортом парижского буржуа.
Фортепиано в неоготическом стиле
На очереди музыкальный ансамбль: фортепиано, пюпитр и стул. Здесь автор проявляет чудеса житейской мудрости, рекомендуя пианино для «небольших апартаментов», где полноразмерный рояль был бы громоздок и неуместен. Но самое интересное разворачивается в описании пюпитра. Пьюджин превращает его историю в настоящую историческую драму, с горечью вспоминая времена Генриха VIII, когда «алчная и святотатственная рука» переплавила почти все великолепные церковные подставки из латуни.
Ориентируясь на единичные уцелевшие шедевры (например, из Королевского колледжа в Кембридже), дизайнер все же делает уступку комфорту: его версия пюпитра создана более легкой, чтобы её можно было без труда переставлять по комнате, не надрывая спину. Завершает композицию вращающийся стул с винтовым механизмом регулировки высоты, а в отделке всего гарнитура предлагается использовать роскошное сочетание палисандра, латунной инкрустации и вставок из малинового шелка.
Рояль в неоготическом стиле
И наконец, мы подходим к настоящему тяжеловесу музыкального салона – Роялю. Автор текста начинает с констатации факта: музыкальное образование стало настолько повсеместным, что инструменты превратились в обязательную часть меблировки, а рояль из-за своих габаритов неизбежно становится главной доминантой любой комнаты.
Однако здесь дизайнер сталкивается с самой большой исторической нестыковкой: он вынужден признать, что фортепиано было «совершенно неизвестно нашим предкам» и изобретено лишь полвека назад. Представьте сложность задачи: как сделать так, чтобы современный инструмент не выглядел пришельцем из будущего в псевдосредневековом замке? Решение предлагается сугубо декоративное: взять стандартную форму рояля и обильно украсить её масверками (ажурными переплетами) в стиле XV века. Причем автор с трогательной наивностью (или маркетинговой хитростью) утверждает, что эти готические орнаменты «рассчитаны так, чтобы помогать звуку» и выполнять замысел инструмента – пожалуй, это первый случай в истории, когда деревянная резьба объявляется акустическим усилителем.
Окна со шторами в неоготическом стиле
Переходим к мягкому, но стратегически важному элементу – Оконным шторам. Здесь автор текста проявляет редкую для того времени честность, признаваясь, что декорирование интерьера в готическом стиле – это задача, требующая больше раздумий, чем любая другая.
Причина проста: мы практически не знаем, как на самом деле выглядели жилые комнаты средневековой знати. Единственный достойный пример, который смог вспомнить автор – это покои аббатисы в монастыре Сент-Аман в Руане, но даже они дают лишь слабое представление о былой роскоши.
Декоратор оказывается в ловушке: если копировать церковную архитектуру целиком, комната превратится в макет собора, в котором невозможно жить. Если же взять реальные детали храмов в их истинном размере, они будут выглядеть чудовищно огромными и просто раздавят обитателей комнаты. Выход найден в текстиле. Занавеси объявлены «существенной частью» декора. Главная хитрость проекта — карниз для штор, который тянется вдоль всей стены, но спрятан за резным готическим орнаментом. Похоже, золотое правило дизайна работает во все века: если архитектура слишком сложна, спасай положение красивыми шторами.
Софа/диван в неоготическом стиле
И наконец, мы добираемся до предмета, само существование которого в готическом замке вызывает вопросы – до Дивана. Автор текста оказывается в неловком положении и вынужден начать с исторической справки: он признает, что диван – это изобретение «сравнительно недавнее» и имеет несомненное «восточное происхождение».
Действительно, представить себе сурового рыцаря, возлежащего на подушках, довольно сложно. Пьюджин описывает оригинальные восточные диваны как просто гору мягких подушек, лежащих почти на полу, что идеально для жаркого климата, но совершенно не подходит для промозглой Европы и наших чопорных манер сидения. Поэтому дизайнеру пришлось совершить культурную революцию: он взял идею восточного комфорта, поднял её на достойную европейскую высоту и попытался придать этому расслабленному предмету строгий готический вид. Автор честно признается, что плавные и мягкие формы дивана гораздо больше подходят итальянскому стилю, чем угловатой готике, но задача есть задача – и вот перед нами попытка заставить диван выглядеть так, будто он был сделан для отдыха усталого крестоносца.
Сервант в неоготическом стиле
Переходим к тяжелой артиллерии столовой – к Серванту. Автор текста начинает с блестящей работы с возражениями: он упоминает распространенную жалобу на готическую мебель из-за «множества углов», о которые, видимо, вечно бились коленями несчастные жильцы. Данный проект призван опровергнуть этот миф и доказать, что готика может быть безопасной.
Но самое интересное здесь – это вольное обращение с историей. Пьюджин честно признается, что смешал в одну кучу стиль эпохи Генриха III и декор XV века. Для историка-пуриста это кошмар, но наш дизайнер невозмутимо заявляет: в предметах, созданных просто для «фантазии и моды», можно нарушать правила единства стиля, если это красиво. В итоге мы получаем эклектичный предмет, который должен сочетаться с цветом комнаты и сверкать неизменной позолоченной бронзой.
Камин в неоготическом стиле
И завершаем нашу серию гравюр Камином, который автор рассматривает не просто как источник тепла, а как сложнейший управленческий вызов. Пьюджин подчеркивает, что над этим предметом трудится целая артель: «статуарий» (работающий с мрамором), скульптор, кузнец для создания печи и мастер по каминным решеткам. Если пустить дело на самотек, результатом станет «куча несообразностей». Поэтому архитектор должен выступить в роли дирижера, жестко контролируя, чтобы кузнец не испортил замысел скульптора.
В этом есть и своя практичная ирония: такой капитальный и мощный камин – идеальный финал для нашей коллекции, ведь если владельцу однажды надоест вся эта вычурная готическая мебель, он всегда сможет с удобством сжечь её в этой печи.
**Вы дошли до конца – спасибо, что читаете и интересуетесь историей.
Ниже – ссылки на ещё несколько статей, возможно, они также смогут вас увлечь. **
Или вот пара ссылок на что-нибудь покрепче))