ВЕНСКИЕ СТУЛЬЯ МИХАЭЛЯ ТОНЕТА: РОЖДЕНИЕ МАССОВОГО ДИЗАЙНА
Имя Михаэля Тонета (Michael Thonet, 1796–1871) стало синонимом революции в мебельном производстве XIX века. Его знаменитые венские стулья — изящные, лёгкие и прочные — не только изменили представление о мебели, но и предвосхитили эстетику модерна и индустриального дизайна XX столетия.
От ремесла к индустрии
Михаэль Тонет родился 2 июля 1796 года в Боппарде, в Рейн-Пруссии, в семье кожевника. Его отец вскоре понял, что профессия ремесленника-столяра будет для сына более перспективной, и отдал мальчика в обучение к местному мастеру. Освоив плотницкое дело, в 1819 году, в возрасте двадцати трёх лет, Тонет открыл собственную мастерскую по производству мебели.
Без капитала и помощников он работал один, но именно увлечённость ремеслом принесла ему первые успехи. Он стремился не просто изготавливать мебель, а создавать вещи совершенные в техническом и художественном отношении. Уже вскоре его изделия пользовались спросом в Рейнской области и вдоль Мозеля — прочные, лёгкие и элегантные предметы отличали талантливого мастера от других ремесленников.
Изобретение мебели из гнутого дерева
В 1830 году Михаэль Тонет начал эксперименты, которые перевернули историю мебельного дела. Он стал склеивать между собой тонкие листы шпона, придавая им изогнутую форму в деревянных пресс-формах. Эти опыты привели его к идее гнутья массива дерева под воздействием пара и давления — новаторской технологии, позволявшей создавать изящные и прочные детали без резьбы и соединений.
Изначально Тонет использовал метод при изготовлении деталей кресел — спинок, боковин, подлокотников. Вместо того чтобы вырезать формы из цельного куска дерева, он склеивал слои шпона, пропитанных клеем, и прессовал их в нагретых формах. Получались лёгкие, но прочные элементы, которые можно было производить серийно. Вскоре мастер распространил технологию на каркасы диванов, кроватей и стульев.
Эта идея оказалась гениальной: мебель стала лёгкой, устойчивой, эластичной и при этом дешёвой в производстве. Впервые ремесло соединилось с промышленной технологией.
Путь в Вену и создание фабрики
В 1842 году, после участия в промышленной выставке в Кобленце, Михаэля Тонета заметил князь Меттерних и пригласил мастера в Вену. Здесь он получил возможность развивать своё изобретение на государственном уровне. Так возникла фирма Gebrüder Thonet, ставшая первым в мире мебельным брендом, организованным по индустриальному принципу.
Чтобы защитить свою технологию, Тонет запатентовал метод гнутья древесины в нескольких странах. Поначалу ему не хватало капитала, но вскоре нашлись партнёры, готовые вложиться в массовое производство. Именно в эти годы были созданы первые коллекции мебели из гнутого бука — лёгкие, рациональные, рассчитанные на массовый рынок.
Стул № 14 — икона эпохи
Наибольшую славу Тонету принёс стул № 14, созданный в 1859 году. Он состоял всего из шести деревянных деталей, десяти винтов и двух гаек — предельно простая конструкция, позволившая производить его тысячами экземпляров и легко разбирать для транспортировки. По сути, это была первая «мебель в коробке», предвосхитившая современные решения IKEA.
На Всемирной выставке 1867 года в Париже Тонет получил за него золотую медаль. К 1900 году в мире было продано более 50 миллионов экземпляров этого стула. Его можно было увидеть повсюду — в венских кофейнях, парижских бистро, берлинских пивных, отелях Буэнос-Айреса и даже на кораблях.
Дизайн и долговечность
Форма стула Тонета стала символом идеального баланса между функциональностью и красотой. Изящный силуэт, изогнутая спинка, лёгкость при транспортировке и невероятная прочность сделали его образцом рационального дизайна. Архитектор Адольф Лоос называл его «единственным честным предметом мебели своего времени».
Каждый стул был рассчитан на нагрузку свыше 150 килограммов, и фирма нередко использовала этот факт в рекламе, демонстрируя, как несколько человек стоят на одном стуле — и тот не ломается.
От кафе до музеев
Со временем венские стулья перестали быть просто мебелью. Они стали частью культурного кода Европы. Их можно увидеть на картинах Эгона Шиле и Густава Климта, в интерьерах модерна, ар-деко и Баухауза. В 1920-х годах стулья Тонета стали неотъемлемой частью кафе и кондитерских — мест, где формировалась городская культура.
Сегодня оригинальные изделия фабрики Thonet хранятся в крупнейших музеях мира — от Музея Виктории и Альберта в Лондоне до MoMA в Нью-Йорке.
Наследие Михаэля Тонета
Михаэль Тонет доказал, что ремесло и промышленность могут не только сосуществовать, но и обогащать друг друга. Его открытия изменили не просто мебельное производство, а само понимание дизайна как гармонии формы, функции и технологии.
Созданные им принципы — простота, серийность, функциональность — легли в основу современного промышленного дизайна. А венский стул № 14 навсегда остался символом того, как идея одного мастера может изменить культуру целой эпохи.
ОБРАЗЦЫ МЕБЕЛЬНОГО МАСТЕРСТВА
КАБИНЕТ (ШКАФ)
Около 1690 года
Андре-Шарль Булль (André-Charles Boulle, француз, 1642–1732)
Материал: эбеновое дерево, маркетри из металла и черепахового панциря.
Общие размеры: 101,3 × 117,6 × 50 см.
Первоначально этот шкаф был создан для установки на высокую декоративную подставку, однако в конце XVIII века, вероятно, был переделан и уменьшен в высоте.
Назначенный в 1672 году придворным столяром короля Людовика XIV, Андре-Шарль Булль стал ведущим мастером французского мебельного искусства конца XVII — начала XVIII века. Он прославился техникой маркетри, при которой металлические узоры инкрустируются в черепаховый панцирь, а затем накладываются на поверхность мебели, создавая утончённый орнаментальный рисунок.
Булль установил высочайший стандарт мастерства и качества, которого мало кто мог достичь. Его работы пользовались огромным успехом при королевском дворе, а также среди аристократии и дипломатов, стремившихся подчеркнуть близость к монарху.
Бронзовый медальон с изображением Людовика XIV, включённый в декоративную композицию шкафа, служил прямым знаком принадлежности владельца к королевскому окружению.
Типичные для Булля архитектурные пропорции, в сочетании с изящными инкрустированными мотивами — например, попугай на центральной панели — воплощают характерную для эпохи интеллектуальную моду на контраст идей, материалов и форм.
СТОЛ
Италия, Рим, около 1775–1780
Материал: дерево, резьба, роспись, частичная позолота; верх из чёрного гранита — не оригинальный для стола.
Прибыв из Дрездена в Рим в 1755 году, историк античного искусства Иоганн Иоахим Винкельман (1717–1768) оказался в совершенно ином, необычайно вдохновляющем мире. Космополитическая римская среда того времени переживала всплеск интереса к древним цивилизациям Средиземноморья.
Работая библиотекарем у коллекционера кардинала Алессандро Альбани (1692–1779), Винкельман провёл девять плодотворных лет, изучая искусство этрусков, греков, римлян и египтян. Как он писал, все эти памятники можно было видеть «в галереях, подвалах и садах римских дворцов, в Неаполе и на новых раскопках в Геркулануме».
В античное время египетские памятники — обелиски, статуи, редкие породы камня вроде алебастра, украшавшие дворцы фараонов и храмы на берегах Нила (например, две панели на столе Фарнезе, инв. № 58.57a–d), — были вывезены в Рим как военные трофеи и использовались для украшения общественных пространств и императорских резиденций.
Постоянное присутствие египетского искусства в Италии периодически вдохновляло мастеров последующих эпох включать загадочные египетские мотивы в свои произведения. Иногда это выражалось всего лишь в отсылке к отдельной детали — например, в форме лап сфинкса, поддерживающих ренессансный сундук (cassone) или кабинет.
Поскольку же в Европе того времени не существовало подлинного знания о культуре Древнего Египта, его языке и традициях, мастера и учёные не могли различить фараонские оригиналы и римские копии или вольные интерпретации.
В большом масштабе египетские мотивы встречаются, например, во фресках Рафаэля и его мастерской в Сала дель Инчендио (Зал Пожара) в Ватикане и в Сала Эгидзиана в Палаццо Массимо алле Колонне — это редкие образцы итальянских интерьеров с египтизирующими элементами, созданные задолго до волны «египтомании», охватившей Европу после египетской кампании Наполеона 1798 года.
ИЗ КОЛЛЕКЦИИ АУКЦИОННОГО ДОМА SOTBY’S
Немного об истории Sotheby’s — одной из самых узнаваемых аукционных фирм мира.
Компания начинается с лондонского книготорговца Самюэла Бейкера: 11 марта 1744 года он провёл первый аукцион под своим именем, распродав библиотеку сэра Джона Стэнли на сумму £826. Постепенно книжный аукцион перерос в дом, торгующий не только редкими изданиями, но и гравюрами, монетами и, в конечном счёте, произведениями искусства — так сформировалась фамильная марка Sotheby’s.
В XX веке дом закрепил репутацию международного игрока и начал формировать рынок «вечерних продаж» шедевров. Из громких вех недавнего времени — продажа версии «Крика» Мунка в 2012 году за $119,9 млн, что стало рекордом на тот момент и символом новой «эры трофейных лотов». А в 2021–2022 годах Sotheby’s провёл распродажу собрания Маклоу, доведя совокупный итог до $922,2 млн — это крупнейшая коллекция, когда-либо проданная на аукционе.
У дома есть и образовательное измерение: в 1969 году при Sotheby’s в Лондоне возникла программа по «знанию вещей», которая выросла в Sotheby’s Institute of Art с кампусами в Лондоне и Нью-Йорке. Институт долгое время был связан с аукционным домом, а в 2002 году перешёл к Cambridge Information Group, сохранив бренд.
Не обходилось без турбулентности. В 1990-е годы антимонопольные органы США и ЕС вскрыли картельный сговор между Sotheby’s и Christie’s по продавцамских комиссиям; в 2001 году фигуранты получили обвинения в США, последовали крупные штрафы и гражданские выплаты (в США — сотни миллионов долларов), а Еврокомиссия в 2002-м признала нарушение и оштрафовала участников. Этот эпизод стал одним из самых громких корпоративных скандалов в истории арт-рынка.
Технологическая трансформация тоже стала частью стратегии. Осенью 2021 года Sotheby’s запустил площадку Sotheby’s Metaverse для торговли цифровым искусством и NFT — шаг, который зафиксировал поворот ведущих аукционных домов к новым форматам коллекционирования.
В 2019 году бельгийско-французский предприниматель Патрик Драи выкупил Sotheby’s за $3,7 млрд (по $57 за акцию), и компания после 31 года на бирже стала частной. В 2024 году суверенный фонд Абу-Даби ADQ приобрёл миноритарную долю, обеспечив капитал для роста; при этом Драи сохранил контроль. Эти сделки задали новый этап корпоративной истории дома.
И, наконец, фирма продолжает создавать «культурные события» вокруг частных архивов и личностей: в 2023 году серия продаж Freddie Mercury: A World of His Own в Лондоне прошла «на белые перчатки» (продано 100% лотов) и стала одной из самых обсуждаемых распродаж года. Такие проекты показывают, как аукционный дом умеет соединять историю вещей, личности и публичный интерес.
Французский геридон* из красного дерева со столешницей из образцов мрамора, ок. 1820 года, работы мастерской Жакоб-Дезмальтер; предположительно из замка Нёйи, периода правления Луи-Филиппа.
Размеры:
Высота 74 см, диаметр 90 см
Круглая; столешница с вставной полихромной мраморной плитой из образцов пород; опирается на три изогнутые ножки, заканчивающиеся «львиными лапами», соединённые нижней полкой; на колёсиках. Клеймо: JACOB.D.; огненные клейма L.P./N под короной; номера 24 (зачёркнут) и 11154.
*Геридон — это небольшой круглый приставной столик или подставка на одной центральной ножке (иногда на треноге), возникший во Франции в конце XVII века. Изначально служил для канделябров, часов и декоративных предметов, позже — как чайный или сервировочный столик. Часто имеет мраморную столешницу и резной деревянный или бронзовый декор; встречается в стилях от Людовика XIV до Ампира.
Шёлковый кашанский ковёр* «Мохташам», Центральная Персия, ок. 1890 года.
Поле цвета слоновой кости с сплошным орнаментом из арабесок и пальмет, заключённых в фигурные (с выемками) медальоны; по периметру — кайма цвета слоновой кости с цветочной лозой.
Размеры: длина - 162 см, ширина - 118 см. (Оценивается в 12-18 тыс. евро)
* Кашанский ковёр— это персидский ковёр, изготовленный в городе Кашан (Центральный Иран), одном из древнейших центров ковроделия. Эти ковры известны своим высоким качеством, тонким ворсом и сложными орнаментами — часто с медальонами, арабесками и цветочными узорами. Традиционно изготавливаются из шелка или тонкой шерсти, нередко с добавлением натуральных красителей глубоких синих, красных и кремовых оттенков. Кашанские ковры ценятся как произведения искусства и считаются символом классического персидского стиля.
Ковёр Обюссон* эпохи Карла X, Франция, около 1820 года.
С центральным цветочным медальоном, окружённым двойными акантовыми завитками, исходящими из цветочных ваз, на тёмно-терракотовом фоне; в тёмно-коричневой кайме с цветочными стеблями и розетками-цветками.
Примерные размеры: 391 × 342 см. (Оценочная стоимость: 8-12 тыс. евро)
* Ковёр Обюссон— это французский гобеленовый ковёр, производимый с XVII века в городе Обюссон (регион Крез). Его отличают плоское тканое основание (без ворса), тонкий рисунок и изысканные композиции в стиле классических гобеленов — с цветочными гирляндами, медальонами, гербами или архитектурными мотивами. Ковры Обюссон создавались вручную по эскизам художников и часто украшали королевские резиденции и дворцы Франции. Сегодня они считаются символом европейской роскоши и высокого декоративного искусства.
Комплект из восьми обеденных стульев эпохи Георга III из красного дерева, семь — работы Томаса Чиппендейла, ок. 1769 года; один — более поздней датировки.
С арочными верхними царгами спинки, украшенными резьбой в виде аканта, над патерами с гирляндами из «husk» (семенных подвесок), над ажурной средней планкой; по бокам — фигурные стойки. Ножки четырёхгранные, сужающиеся к низу, с резьбой «husk», завершённые лопатообразными наконечниками; сиденья обиты красной кожей с плотной окантовкой декоративными гвоздями.
Размеры: высота 97 см, ширина 58 см, глубина 51 см. (Оценочная стоимость: 120-180 тыс. евро).