— Ты! Именно ты виновата во всём! — Андрей швырнул на пол пакет с продуктами, что я только что принесла из магазина. Яйца разбились, масло покатилось под диван.
Я молча присела на корточки и начала собирать осколки. Руки дрожали, но я старалась не показывать эмоций. Уже научилась.
— Я с тобой разговариваю! — рявкнул он, нависая надо мной. — Посмотри на меня!
Подняла голову. В его глазах плескалась привычная злость. Раньше я пыталась понять, что именно её вызывает. Теперь знала — всё. Моё существование.
— Если бы не ты, я бы давно жил в собственном доме! — продолжал он. — Твои бесконечные кредиты, твоя дурацкая зарплата учительницы! Тридцать тысяч! Это ж насмешка!
— Ты же сам настоял, чтобы я уволилась из торгового центра, — тихо напомнила я.
— Потому что ты там позоришь меня! Кассиром! — Андрей схватился за голову. — У меня жена — кассир! Как я своим партнёрам в глаза смотрю?
Я аккуратно собрала яйца в пакет и встала. Ноги затекли, в спине кольнуло. Тридцать семь лет, а чувствую себя на двадцать старше.
— Я пошла в школу работать по твоему совету, — сказала я, направляясь на кухню. — Ты говорил, это престижнее.
— Да что толку от твоей престижности, если денег никаких! — он прошёл следом. — А у меня бизнес! Мне партнёров устраивать надо, встречи проводить! А на что? На твои копейки?
Я промолчала. Споры с Андреем всегда заканчивались одинаково — я виновата. В чём именно, менялось от случая к случаю, но финал неизменен.
— И вечно ты со своей тёщей! — не унимался он. — Каждые выходные к ней! Как будто мне не нужна жена дома!
— Мама после инсульта одна, — устало возразила я. — Ей помощь нужна.
— Пусть соцработника нанимает! А ты тут должна быть! Дом в порядке содержать, еду готовить! А то приду — холодильник пустой!
Я посмотрела на холодильник, набитый продуктами. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Бесполезно.
— Слышишь меня вообще? — Андрей ударил кулаком по столу. — Или тебе наплевать на мужа?
— Слышу, — коротко ответила я.
— То-то же! — он достал телефон, начал листать что-то. — Между прочим, я сегодня новый контракт подписал. Крупный. А благодарности от жены дождаться не могу.
Я обернулась к нему.
— Поздравляю. Правда рада за тебя.
— Ага, как же, — скривился он. — По лицу видно, как рада. Завидуешь, да? Что у меня всё получается, а у тебя так, ни рыба ни мясо.
Эти слова кольнули больнее обычного. Я вышла из кухни, прошла в комнату и закрыла дверь. Легла на кровать и уставилась в потолок. Слёзы не пошли — привыкла держать их внутри.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Оксаны: "Как дела? Может, завтра созвонимся?"
Я набрала ответ: "Хорошо, созвонимся". Добавила смайлик. Оксана не должна догадываться.
Следующее утро началось с очередного скандала. Андрей обнаружил, что его рубашка не выглажена.
— Ты специально, да? — шипел он, тыча пальцем в слегка помятый воротник. — Чтобы я перед клиентами дураком выглядел!
— Извини, забыла вчера погладить, — виновато пробормотала я. — Сейчас быстро...
— Некогда уже! — рявкнул он. — Надену другую! Хотя какая разница, у меня и так всё не так!
Он скрылся в гардеробной, продолжая бурчать. Я стояла посреди спальни, ощущая, как внутри что-то переворачивается. Что-то важное. Словно переключатель щёлкнул.
Когда Андрей ушёл, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла, я села за стол и открыла ноутбук. Руки дрожали, когда я вводила пароль от его электронной почты. Знала его случайно — полгода назад он попросил срочно отправить документ партнёру, сам опаздывал на встречу.
Письма открывались одно за другим. Сначала просто деловая переписка, ничего особенного. Потом я наткнулась на папку "Финансы". Счета, договоры, акты...
Чем дальше я углублялась, тем сильнее бешено колотилось сердце. Вот подтверждение получения крупной суммы от клиента. Вот перечисление её же на личный счёт Андрея. А в официальных документах фигурирует совсем другая сумма — в три раза меньше.
Я открыла следующее письмо. Андрей переписывался с каким-то Сергеем о том, как "провести мимо налоговой" очередную сделку. Подробно расписаны схемы, цифры, проценты.
— Вот оно как, — прошептала я, откидываясь на спинку стула.
Следующие два часа я методично сохраняла файлы, делала скриншоты, копировала переписку. Собирала доказательства с холодной сосредоточенностью, которой сама у себя не знала.
К обеду у меня была папка на пять гигабайт. Я скопировала её на флешку, спрятала в косметичку и закрыла ноутбук.
Позвонила Оксане.
— Слушай, можно к тебе заехать? — спросила я.
— Конечно! — тут же откликнулась подруга. — Что-то случилось?
— Расскажу при встрече.
Оксана открыла дверь, окинула меня взглядом и сразу потащила на кухню.
— Садись, чай сделаю. Рассказывай.
Я выложила всё. О Андрее, о скандалах, о том, что нашла сегодня утром. Говорила долго, сбивчиво, временами путаясь в словах.
— Подожди, — перебила Оксана. — То есть он занимается такими делами, орёт на тебя, что ты виновата в его неудачах, а сам...
— Да, — кивнула я. — И теперь я не знаю, что делать.
Подруга задумчиво потёрла переносицу.
— Знаешь, моя двоюродная сестра работает в налоговой. Могу с ней связаться, посоветоваться. Только давай для начала ты всё взвесь. Это серьёзный шаг.
— Взвешивать уже нечего, — тихо сказала я. — Оксан, я больше не могу так жить. Понимаешь? Каждый день я слышу, какая я плохая, бестолковая, как из-за меня у него ничего не получается. А сам он...
— Понимаю, — кивнула подруга. — Тогда давай действуй. Но грамотно.
Встреча с сестрой Оксаны состоялась вечером того же дня. Елена Викторовна оказалась женщиной лет пятидесяти, с внимательными глазами и спокойными манерами.
— Покажите, что у вас есть, — попросила она.
Я открыла флешку. Елена Викторовна долго изучала файлы, иногда что-то помечая в блокноте. Наконец подняла голову.
— Этого более чем достаточно. Здесь полный набор: уклонение от налогов, сокрытие доходов, подставные организации. Ваш супруг может получить серьёзные проблемы.
— Что мне делать? — спросила я.
— Написать заявление. Официально. Все эти материалы приложить. Мы проведём проверку, и если всё подтвердится — а судя по тому, что я вижу, подтвердится — ему грозят штрафы, доначисления, возможно, административная ответственность.
Я молчала, переваривая информацию.
— Вы уверены? — мягко спросила Елена Викторовна. — Это серьёзный шаг. Обратной дороги не будет.
— Уверена, — ответила я. — Абсолютно.
Заявление я писала на следующий день. Сидела в отделении налоговой службы, выводила буквы на бланке и чувствовала странное спокойствие. Впервые за много лет.
Домой вернулась к вечеру. Андрей ещё не пришёл. Я приготовила ужин, накрыла на стол и села ждать.
Он появился около девяти, раздражённый и усталый.
— Опять ничего не готово! — бросил он с порога.
— Готово, — спокойно ответила я. — На столе.
Андрей удивлённо поднял брови, прошёл на кухню. Сел, начал есть, не произнося ни слова благодарности.
— Слушай, — вдруг сказал он, — мне завтра нужно будет к нотариусу съездить. Документы на квартиру переоформлять.
— Зачем? — насторожилась я.
— Бизнес-дело, — отмахнулся он. — Обеспечение под кредит. Ты же всё равно не понимаешь в этом ничего.
Я молча кивнула. Внутри всё похолодело. Значит, он собирался переписать нашу совместную квартиру на себя. И даже не предупредил.
— Завтра поедешь со мной, — распорядился Андрей. — Подпишешь согласие.
— Хорошо, — тихо согласилась я.
Он удивлённо посмотрел на меня — видимо, ожидал сопротивления. Но промолчал, продолжая ужинать.
Утром, когда мы собирались к нотариусу, позвонили в дверь. Я открыла — на пороге стояли двое мужчин в строгих костюмах.
— Андрей Викторович Соколов? — обратились они к мужу, который вышел в прихожую.
— Да, это я. А вы кто?
— Налоговая инспекция. У нас к вам вопросы. Можно войти?
Лицо Андрея мгновенно побледнело.
— Какие вопросы? Я не понимаю...
— Касательно ваших деклараций за последние три года. И ряда финансовых операций, — спокойно пояснил один из инспекторов. — У нас есть основания полагать, что допущены нарушения налогового законодательства.
— Это какая-то ошибка! — голос Андрея задрожал. — Я...
— Ошибка или нет, разберёмся. А пока вам нужно проехать с нами для дачи объяснений. И предоставить документы.
Андрей обернулся ко мне. В его глазах читались растерянность и паника.
— Лен, ты... ты ничего не знаешь об этом?
— Знаю, — спокойно ответила я. — Это я написала заявление.
Тишина повисла в воздухе. Андрей смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Ты? — прошептал он. — Ты меня...
— Сдала? — закончила я фразу. — Да. Именно так. Ты годами говорил, что я испортила тебе жизнь. Теперь твоя очередь узнать, каково это.
— Но я же... мы же... — он запнулся, пытаясь найти слова. — Я твой супруг!
— Который собирался сегодня переоформить нашу квартиру на себя, не спросив моего мнения, — напомнила я. — И который вот уже пять лет внушает мне, что я ничтожество.
— Гражданин Соколов, нам пора, — вмешался инспектор. — Оформление документов займёт время.
Андрей молча оделся. На пороге обернулся.
— Ты пожалеешь об этом, — сказал он холодно.
— Нет, — покачала головой я. — Не пожалею.
Дверь закрылась. Я осталась стоять в пустой прихожей, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз. Впервые за долгие годы я могла свободно вздохнуть.
Телефон завибрировал. Сообщение от Оксаны: "Ну что, как прошло?"
Я набрала ответ: "Хорошо. Очень хорошо".
Развод оформили через три месяца. Андрей пытался бороться, нанял адвоката, грозил отсудить квартиру. Но его финансовые проблемы оказались настолько серьёзными, что было не до меня. Штрафы, доначисления налогов, административные дела.
Я получила свою половину квартиры, продала её и купила маленькую однушку недалеко от маминого дома. Устроилась в школу на полную ставку, начала вести дополнительные занятия по английскому.
Сейчас я думаю о том, как важно вовремя понять: никто не имеет права делать тебя виноватым в своих проблемах. Особенно если эти проблемы созданы собственными руками.
Телефон зазвонил. Мама.
— Доченька, приедешь сегодня? Пироги испекла, твои любимые.
— Конечно, мам, — улыбнулась я. — Обязательно приеду.
Откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Жизнь только начинается. Моя жизнь, без скандалов, унижений и постоянного чувства вины. И это прекрасно.
Присоединяйтесь к нам!
С этим читают: