— Ольга Васильевна, мы с Димой решили — нам нужно отдельное жильё, — Лариса поставила чашку на блюдце так резко, что я вздрогнула от звука.
Я замерла с ложкой в руке. Борщ остывал в тарелке, а воздух на кухне будто сгустился.
— Отдельное? — переспросила я, хотя прекрасно поняла с первого раза.
— Да, — невестка выпрямилась, откинув волосы назад. — Понимаете, мы уже три года живём все вместе. Нам с мужем пора начать самостоятельную жизнь.
Я медленно опустила ложку.
— Дима об этом знает?
— Конечно! Это наше совместное решение, — Лариса улыбнулась той улыбкой, которую я научилась распознавать за годы совместной жизни. Натянутой, неискренней.
Мой сын появился на пороге кухни ровно через минуту. Видимо, ждал в коридоре.
— Мам, не волнуйся, — начал он, избегая моего взгляда. — Мы всё обдумали. Давай разменяем трёшку на две однушки. Вы с папой в одной, мы с Ларисой — в другой. По закону всё честно поделим.
Вот оно что. Я откинулась на спинку стула и посмотрела на них обоих. Лариса сидела с видом победительницы, Дима — с виноватым выражением лица.
— Присядь, Димочка, — я показала на стул. — Поговорим спокойно.
Сын неохотно опустился на место напротив.
— Квартира, — начала я ровным голосом, — была приватизирована двадцать два года назад. Когда тебе было восемь лет.
— Ну и что? Я же тут прописан с рождения! — встрял Дима.
— Подожди, — я подняла руку. — Во время приватизации ты был несовершеннолетним. Квартиру оформили только на меня и на твоего отца. Пополам.
Лариса нахмурилась.
— Но Дима же здесь живёт!
— Живёт, — согласилась я. — Прописан. Но собственником не является. И по закону прав на квартиру не имеет.
Наступила тишина. Я видела, как на лице невестки меняются выражения — от недоумения до возмущения.
— Это нечестно! — выпалила она. — Как же так? Мы рассчитывали...
— На что вы рассчитывали? — спросила я, и в моём голосе прозвучала сталь. — На то, что получите половину моей квартиры?
Дима покраснел.
— Мам, ну ты же понимаешь... Мы думали, что раз я тут живу, значит...
— Значит, квартира твоя? — закончила я за него. — Сынок, я тебя вырастила, выучила. Дала крышу над головой. Когда ты женился, приняла Ларису как родную дочь. Никогда не выставляла вас за порог.
— Но мы не можем жить так всю жизнь! — в голосе Ларисы прорезались истерические нотки. — У нас должна быть своя семья, свой дом!
Я встала из-за стола и подошла к окну. За стеклом моросил дождь.
— Своя семья может быть и здесь, — сказала я, глядя на серые капли. — А дом... Дом нужно зарабатывать самим.
— Легко говорить! — Лариса тоже вскочила. — У вас была советская приватизация, всё досталось просто так! А нам что — до пенсии ипотеку выплачивать?
Я обернулась и посмотрела на неё внимательно.
— Лариса, скажи честно. Ты хоть раз за три года предложила помочь с коммунальными платежами? Купить продукты? Оплатить ремонт, когда трубы потекли?
Невестка открыла рот, но я продолжила:
— Я не требовала. Понимала — молодые, зарабатываете пока немного. Но теперь выясняется, что ты считала эту квартиру общей собственностью. Рассчитывала получить свою долю.
— Дима имеет право на жильё! — упрямо повторила она.
— Дима имеет право жить здесь, — поправила я. — Но не имеет права собственности. Это большая разница.
Сын сидел с опущенной головой. Видно было, что его разрывает на части.
— Мам, но как же мы? — пробормотал он.
— А вот как, — я вернулась к столу и села. — Вы взрослые люди. Дима, ты работаешь уже пять лет инженером. Лариса — бухгалтером. Копите деньги. Берите ипотеку, если хотите. Снимайте квартиру. Вариантов масса.
— Зачем снимать, если есть где жить?! — возмутилась невестка.
— Затем, что вы хотите отдельную жизнь, — ответила я спокойно. — Или вы хотели отдельную жизнь за мой счёт?
Лариса побелела, потом покраснела.
— Вы... вы специально! Специально не включили Диму в приватизацию, чтобы потом...
— Чтобы что? — я удивлённо подняла брови. — Чтобы через двадцать лет не размениваться по требованию невестки, которую я тогда ещё в глаза не видела? Какая же я дальновидная!
Дима хмыкнул, но быстро спохватился под взглядом супруги.
— Ольга Васильевна, — Лариса явно пыталась взять себя в руки. — Давайте по-хорошему. Вам с Николаем Петровичем хватит и однушки. Вы уже на пенсии, детей воспитывать не нужно. А нам — мы же только начинаем! Нам пространство нужно!
— Для чего пространство?
— Как для чего? Для... для жизни! Для детей будущих!
Я усмехнулась.
— Лариса, вы с Димой три года как поженились. И всё это время я слышу: дети потом, сначала на себя заработать надо, сначала пожить для себя. И вдруг — дети?
Невестка отвела взгляд.
— Мало ли... может, мы планируем.
— А может, — я наклонилась вперёд, — ты просто ищешь аргументы, чтобы выжить нас из собственной квартиры?
— Мама! — возмутился Дима. — Ты о чём?
— О том, что вижу, сынок, — я посмотрела на него с грустью. — Я не слепая. Замечаю косые взгляды, вздохи, когда я мою посуду на кухне или смотрю телевизор в зале. Слышу шёпот за закрытой дверью вашей комнаты. Лариса хочет, чтобы мы с отцом съехали. Вопрос только — как это обставить.
— Это неправда! — вспыхнула невестка, но глаза её заблестели от слёз. — Просто... просто я устала! Устала готовить на всех, убирать за всеми, постоянно на цыпочках ходить!
— Милая, — я вздохнула, — никто не заставляет тебя готовить на всех. У меня руки-ноги целые, я прекрасно справлюсь сама. И убираю я, между прочим, чаще тебя. А на цыпочках... Это твой выбор.
Она всхлипнула и выбежала из кухни. Дима растерянно посмотрел мне в глаза.
— Мам, ну что же ты...
— Что я? Сказала правду? — я взяла его руку в свои ладони. — Сынок, послушай меня внимательно. Я не против того, чтобы вы жили отдельно. Но я против того, чтобы вы делали это за мой счёт. Я и твой отец работали всю жизнь. Эта квартира — всё, что у нас есть. Понимаешь?
Он кивнул, опустив голову.
— Я не отказываюсь помочь, — продолжила я. — Мы с папой можем дать вам денег на первоначальный взнос по ипотеке. Или на съёмное жильё на первое время. Но отдать половину квартиры, чтобы потом ютиться в однушке... Прости, на такое я не подписывалась.
— А если... если бы я был в приватизации? — тихо спросил Дима.
— Тогда бы пришлось делить, — призналась я. — Но ты не был. И это не злой умысел, а обычная практика. Тогда детей редко включали — считалось, что и так всё достанется по наследству.
Он молчал, переваривая информацию.
— Мам, а Лариса... она не со зла, — наконец выдавил он. — Просто её подруга недавно разменялась, получила хорошую квартиру. Вот она и загорелась.
— Понимаю, — кивнула я. — Только у подруги, наверное, другая ситуация была. Она там собственником являлась?
Дима пожал плечами.
— Не знаю... Может быть.
Я погладила его по руке.
— Сходи к жене. Успокой её. И объясни, что чужие схемы не всегда работают. Нужно смотреть документы, разбираться в законах. А не бежать сразу делить шкуру неубитого медведя.
Он поднялся, но на пороге обернулся.
— Мам, а если бы мы по-хорошему попросили? Без этих разговоров про размен?
Я задумалась.
— Знаешь, Димочка, может, я бы и подумала о том, чтобы продать эту квартиру и купить вам что-то поменьше с доплатой. Но только если бы вы подошли с уважением. А не с требованиями и расчётами, кому что положено.
Он кивнул и вышел.
Я осталась одна на кухне. Борщ окончательно остыл. За окном дождь усилился, капли стекали по стеклу, как слёзы.
Вечером того же дня я сидела с мужем в нашей комнате. Николай Петрович молча слушал мой рассказ, изредка кивая.
— Значит, так, — сказал он, когда я закончила. — Завтра еду в районную администрацию, заказываю справку о составе собственников. Пусть Дима своими глазами увидит, как всё оформлено. А то мало ли, вдруг они думают, что ты выдумываешь.
— Хорошая мысль, — согласилась я.
— А ещё, — он почесал затылок, — давай составим завещание. Официально. У нотариуса. Чтобы было понятно — квартира достанется Диме после нас двоих. Но именно после. А не сейчас, по требованию невестки.
Я обняла мужа.
— Молодец. Правильно думаешь.
Через три дня Дима получил на руки все документы. Он долго изучал бумаги, потом пришёл ко мне на кухню.
— Мам, прости, — сказал он тихо. — Я правда думал, что имею долю. Лариса тоже так думала. Мы посоветовались с юристом — он подтвердил, что ты права.
— Я не злорадствую, — ответила я, ставя перед ним чашку с чаем. — Просто хотела, чтобы вы понимали ситуацию.
— Понимаем теперь, — он вздохнул. — Лариса расстроилась, конечно. Но... в общем, мы решили копить на свою однушку. Года через два-три должно хватить на первоначальный взнос.
— А пока будете жить здесь?
— Если не против, — он виновато улыбнулся.
— Дурачок, — я потрепала его по голове, как в детстве. — Конечно, не против. Только давайте жить дружно. Без этих взглядов исподлобья и вздохов.
Он кивнул.
— Мам, а про помощь с первым взносом... ты серьёзно?
— Серьёзно, — заверила я. — Копите, а мы подсобим. Только реально копите, не на новый телефон Ларисе каждые полгода.
Дима засмеялся.
— Договорились.
Он ушёл, а я посмотрела в окно. Дождь кончился, выглянуло солнце. Где-то вдалеке радуга перекинулась через крыши домов.
Присоединяйтесь к нам!