— Кать, ты слышишь? Я сказал, что у нас будет ребёнок!
Екатерина медленно подняла глаз от чашки с остывшим кофе. Максим стоял посреди их гостиной с таким выражением лица, словно только что выиграл в лотерею. Но следующая фраза разбила всё вдребезги.
— Правда, не от тебя. Лена ждёт. Мы с ней вместе уже полгода.
Чашка выскользнула из пальцев и разбилась о плитку. Осколки разлетелись по полу, как её жизнь за последние десять секунд.
— Что ты сказал?
— Я встречаюсь с Леной. Она беременна. Третий месяц уже.
Максим говорил это так буднично, словно сообщал о смене погоды. Екатерина вцепилась в край стола, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Восемь лет назад они поженились. Семь лет пытались завести детей. Врачи разводили руками — причин не находили ни у неё, ни у него. Просто не получалось. Екатерина помнила, как они лежали по ночам, держась за руки, и Максим шептал: "Не страшно, главное, что мы вместе". Лгал, значит. Всё это время лгал.
— Ты... как ты мог?
— Как? Да очень просто! — Максим вдруг повысил голос. — Ты знаешь, каково это, когда тебе тридцать четыре, а детей нет? Когда все друзья уже водят своих в школу, а у тебя ничего?
— Мы же вместе через это проходили...
— Нет! — отрезал он. — Ты проходила. А я просто ждал. И дождался.
Слёзы застилали глаза, но Екатерина заставила себя дышать ровно. Надо взять себя в руки. Понять, что происходит.
— И что теперь?
— Теперь мы разводимся. Я хочу быть рядом с ребёнком.
— Разводимся... — Екатерина медленно кивнула. — Хорошо. Но квартира останется мне. Это моя добрачная собственность, ты помнишь?
Максим дёрнулся, словно его ударили.
— Какая квартира? Я тут восемь лет живу!
— В моей квартире. Которую я купила до нашего знакомства. Юристы подтвердят.
— Ты не можешь меня просто выгнать!
— Ещё как могу. Именно так, как ты сейчас выгоняешь меня из своей жизни.
Он схватил телефон и выскочил из комнаты. Екатерина услышала, как он набирает номер, потом голос: "Мама, нам нужно поговорить. Срочно. Приезжай".
Свекровь, Антонина Павловна, явилась уже через час. Высокая, представительная женщина в дорогом пальто — она всегда умела держать марку. Но Екатерина никогда не видела её такой жёсткой, как сегодня.
— Катенька, — начала та, даже не снимая обувь, — я всё узнала. Максим рассказал про Лену и про... беременность. Ты же понимаешь, это его ребёнок. Наконец-то! Мой внук!
— Или внучка, — машинально поправила Екатерина.
— Неважно! Главное, что у меня будут внуки. Я столько лет ждала. А ты... прости, милая, но ты не смогла дать ему детей.
— Мы не смогли. Вместе. Врачи говорили...
— Теперь неважно, что говорили врачи, — перебила Антонина Павловна. — Факты говорят сами за себя. Лена ждёт ребёнка от моего сына. И им нужно жильё. Вы же будете разводиться?
Екатерина почувствовала, как внутри что-то обрывается.
— Да, будем.
— Вот и прекрасно. Освободи квартиру, Катенька. У тебя же, наверняка, есть куда пойти? Родители помогут?
— Это моя квартира, Антонина Павловна.
Свекровь поджала губы.
— Твоя-то твоя, но мой сын тут жил восемь лет. По закону он имеет право...
— Ни на что не имеет, — спокойно произнесла Екатерина. — Добрачная собственность при разводе не делится. Юристы подтвердят.
— Как ты черства! — воскликнула Антонина Павловна. — Максим скоро станет отцом! Где будет жить его ребёнок?
— Пусть снимают квартиру. Или у вас живут. У вас же огромная квартира на Рублёвке.
— При чём тут моя квартира? Это его семья должна...
— Новая семья, — перебила Екатерина. — Которую он завёл, изменяя мне.
Разговор закончился хлопаньем дверей. Антонина Павловна ушла, выпалив напоследок: "Ты ещё пожалеешь о своей жадности!". Максим метался по квартире, как раненый зверь, что-то бормотал про несправедливость, но до ночи так и не произнёс ни слова.
Следующие два дня прошли в гнетущем молчании. Максим приходил поздно и сразу запирался в спальне. Екатерина спала на диване в гостиной, где когда-то они смотрели фильмы, обнявшись. Теперь это казалось жизнью другого человека.
В субботу утром раздался звонок в дверь. На пороге стояла девушка лет двадцати пяти — хрупкая, с длинными светлыми волосами и выразительными глазами. Живот под свободной туникой был едва заметен.
— Вы Екатерина?
— Да.
— Я Лена. Нам нужно поговорить.
Они сели на кухне друг напротив друга. Лена нервно теребила край салфетки, избегая прямого взгляда.
— Послушайте, я не хочу никого обидеть...
— Уже обидели, — перебила Екатерина. — Что вы хотели?
— Я беременна от Максима. Это его ребёнок. Мы любим друг друга. И нам нужно где-то жить.
— У вас есть своя квартира?
— Однушка на окраине. Но она маленькая, туда ребёнка не поместить нормально. А эта квартира — трёхкомнатная, в центре. Идеальный вариант для семьи.
Екатерина медленно выдохнула.
— Это моя квартира. Которую я купила на свои деньги до знакомства с Максимом. И я никуда отсюда не уйду.
— Но у вас детей не будет! А нам нужно место!
— Снимайте. Или попросите у Антонины Павловны. Она мечтает о внуках.
Лена вскочила, глаза наполнились слезами.
— Вы бессердечная! Думаете только о себе!
— Я думаю о том, что не позволю выгнать себя из собственного дома, — спокойно ответила Екатерина. — Если Максиму так важна его новая семья, пусть обеспечит её сам.
Девушка выбежала, громко хлопнув дверью. Через пять минут Екатерине позвонила разъярённая Антонина Павловна:
— Ты довела девочку до слёз! Она беременная, ей нельзя нервничать!
— Пусть не приходит в чужой дом с требованиями.
— Это не чужой дом, это дом отца её ребёнка!
— Который изменял мне.
— Ты зациклилась на этой квартире! Отпусти её, найди себе что-то другое. Максиму она нужнее.
— Нет, Антонина Павловна. Извините, но нет.
Свекровь бросила трубку. Екатерина села на диван и позволила себе минуту слабости — уткнулась лицом в ладони и расплакалась. Её жизнь рушилась, но она не могла просто так сдаться. Эта квартира была единственным, что у неё осталось.
Вечером того же дня позвонил Максим.
— Катя, маму послушай. Она права. Тебе одной столько места не нужно.
— А тебе с любовницей нужно?
— Она не любовница! Это мать моего ребёнка!
— Пока ты мой муж.
— Ненадолго. Я подам на развод в понедельник.
— Подавай. Квартиру всё равно не получишь.
Он выругался и отключился. Екатерина поняла — война только начинается.
В воскресенье никто не звонил. Екатерина провела день в одиночестве, пытаясь собраться с мыслями. Нужен хороший юрист. Нужно защитить своё имущество. Нужно просто выжить в этом кошмаре.
В понедельник утром она собиралась на работу, когда раздался стук в дверь. На пороге стояли два участковых.
— Екатерина Владимировна Соколова?
— Да, это я.
— На вас подано заявление. Можно пройти?
Её пригласили сесть и зачитали: Елена Михайловна Кравцова, проживающая по адресу... обвиняет Екатерину Владимировну Соколову в нанесении побоев, угрозах и попытке причинения вреда здоровью беременной женщине.
— Что?! — Екатерина вскочила. — Это абсурд! Я её даже не трогала!
— У заявительницы есть свидетели и фотографии ушибов, — сухо произнёс старший участковый. — Она утверждает, что вы напали на неё в подъезде.
— Когда?!
— В субботу, около десяти утра. Вы подтверждаете, что встречались?
— Встречались, но я её не трогала! Мы просто разговаривали на кухне, а потом она ушла сама.
— Заявительница говорит иначе. И у неё есть доказательства.
Екатерину вызвали на допрос. Она провела там три часа, объясняя, что никого не била и не угрожала. Но юрист, которого она успела нанять к обеду, предупредил: дело серьёзное. Если найдут вину, могут дать условный срок. А это означает проблемы с работой и репутацией.
— Она меня подставляет, — выдохнула Екатерина, сидя в кабинете адвоката. — Они хотят, чтобы я отдала квартиру, а я не отдаю. Вот и придумали способ заставить.
Юрист кивнул:
— Вероятно. Нужно доказать вашу непричастность. Есть видеокамеры в подъезде?
— Есть, но они показывают только входную группу. Не квартиры.
— Тогда нужны свидетели, которые подтвердят ваши слова.
Но откуда взяться свидетелям? Они встречались один на один. И Лена явно продумала всё заранее.
Дома Екатерину встретил Максим с торжествующим видом.
— Ну что, допросили?
— Ты в курсе, что она подала заявление?
— Конечно. Это я её подтолкнул.
Екатерина замерла.
— Ты... серьёзно?
— Абсолютно. Хватит упрямиться, Катя. Если ты не уйдёшь добровольно, придётся по-плохому. А с судимостью тебе будет сложно найти жильё.
— Я никого не била!
— А кто поверит? У Лены синяки, справки от врача. Даже моя мама подтвердит, что ты угрожала.
— Она лжёт!
— Докажи.
Максим развернулся и ушёл в комнату. Екатерина стояла посреди коридора, не в силах пошевелиться. Значит, всё это было спланировано. Лена специально пришла, потом где-то поставила себе синяки, и теперь все обвиняют её. Просто чтобы заполучить квартиру.
Следующие дни превратились в настоящий ад. Антонина Павловна названивала по десять раз на дню, требуя освободить квартиру. Максим вёл себя всё наглее, приводил Лену ночевать, демонстративно укладывая её в спальню. Екатерина ютилась на диване, не в силах поверить, что её жизнь превратилась в такой кошмар.
В пятницу юрист позвонил с новостями:
— Я поднял записи с камер во дворе. В день вашей встречи с Леной Кравцовой она вышла из подъезда в десять тридцать. Без синяков на лице. А через два часа зашла в травмпункт — уже с ушибами. Как думаете, откуда они взялись?
— Она сама себе поставила?
— Или кто-то помог. Но точно не вы. Я направлю запрос на видео из ближайших магазинов и аптек. Посмотрим, куда она ходила эти два часа.
Екатерина впервые за неделю почувствовала проблеск надежды.
Ответ пришёл в понедельник. Камеры возле небольшого магазина показали: Лена заходила туда в одиннадцать часов. На записи было видно, как она покупала тональный крем и консилер. А через полчаса выходила из ближайшего парка — уже с синяками на лице.
— Она сама нанесла себе повреждения, — констатировал юрист. — И подделала доказательства. Это уже статья. Можно подавать встречное заявление.
Екатерина подала. И на этот раз доказательства были на её стороне. Следователь вызвал Лену и Максима. Антонина Павловна пыталась вмешаться, но её никто не слушал. А когда выяснилось, что Лена сфабриковала улики, дело против Екатерины закрыли. Более того, теперь уже Лене грозили проблемы за ложный донос.
Максим вернулся домой мрачнее тучи.
— Ты всё испортила.
— Я? — Екатерина посмотрела на него с удивлением. — Это вы пытались меня подставить.
— Мы просто хотели, чтобы ты поняла...
— Поняла что? Что вы готовы на подлость ради квартиры? Поняла.
Он стиснул зубы и вышел, хлопнув дверью. Екатерина знала: это конец. Конец их брака, конец доверия, конец всего, что когда-то связывало их.
Развод оформили через месяц. Максим ничего не получил — квартира осталась за Екатериной по закону. Антонина Павловна пыталась вмешаться, но юристы были непреклонны. Лена родила девочку весной, и они с Максимом сняли двухкомнатную квартиру на окраине. Антонина Павловна возилась с внучкой, наконец-то получив то, о чём мечтала.
А Екатерина осталась в своей трёхкомнатной квартире. Одна. Но свободная.
Полгода спустя она встретила старого друга в кафе. Они разговорились, и он сказал:
— Знаешь, ты молодец, что не сдалась. Не каждая выдержала бы такой напор.
Екатерина улыбнулась:
— Просто поняла: если отступишь раз, будешь отступать всю жизнь. А мне есть за что держаться.
Она и правда больше не отступала.
Присоединяйтесь к нам!