Зимой 1564 года Москва вдруг лишилась царя. Без мятежа, без переворота, без формального отречения. Иван IV просто уехал. Уехал демонстративно, шумно и так, что никто не понял — это конец власти или начало чего-то куда более опасного. Современники чувствовали: привычный порядок рушится, но в какую сторону — никто не знал. Именно в этой неопределённости и скрывался главный расчёт Ивана Грозного.
Отъезд, который выглядел как бегство — но им не был
3 декабря 1564 года Иван IV покинул Москву и направился в Александровскую слободу. Но это был не обычный переезд двора. Царь забрал с собой всю казну, а за две недели до отъезда велел изъять из столичных храмов и монастырей самые ценные иконы, драгоценную утварь и реликвии.
Так не уезжают «на время». Так уходят навсегда — или делают вид, что уходят. В городе быстро распространилось тревожное чувство: что-то происходит, но что именно — непонятно. Летописцы прямо писали о растерянности и унынии. Столица осталась без верховной власти и без объяснений.
Грамоты из Слободы: удар по боярам
Ответ пришёл не сразу. Лишь спустя время в Москву доставили царские грамоты. И вот тогда всё стало ясно — но легче от этого не стало. Иван обвинял бояр, воевод и приказных людей в измене, в расхищении казны, в раздаче «государских земель» родственникам и сторонникам.
По версии царя, знать «собрав себе великие богатства», перестала заботиться о государстве и не желала защищать православных от внешних врагов — Крыма, Литвы и «Немцев». В такой ситуации, писал Иван, он больше не может править и потому уходит с престола.
Это был не просто донос. Это был публичный приговор всей верхушке страны.
Народ как оружие: самый тонкий расчёт царя
Почти одновременно была зачитана другая грамота — адресованная простым москвичам. В ней Иван подчёркивал: на посадских людей гнева нет, опалы нет, бояться им нечего. Виноваты исключительно бояре и приказные.
Эффект оказался мгновенным. Посадский люд потребовал от митрополита и духовенства отправить посольство к царю с просьбой вернуться и «государства не оставлять». Фактически народ стал стороной в конфликте между царём и знатью.
Именно здесь Иван Грозный проявил себя как тонкий политик. Он презирал «черных людей», но в решающий момент сделал их главным аргументом давления. Угроза народного волнения стала той самой гирей, которая перевесила чашу весов.
Возвращение с условиями: рождение опричнины
5 января 1565 года в Александровскую слободу прибыли послы — духовные иерархи, бояре, приказные. Они умоляли царя вернуться. Иван согласился. Но не просто так.
Главным условием стало право «учинити себе опричнину». Это означало раздел государства на две части, где одна — опричная — подчинялась исключительно царю и выводилась из-под контроля традиционных институтов.
Формально Иван «вернулся». Фактически — начал править иначе, по новым, куда более жёстким правилам.
Всё было готово заранее
Отъезд Ивана не был импровизацией. Источники сходятся в одном: ещё до выезда царь тщательно сформировал личную охрану. Его поезд сопровождали сотни вооружённых дворян и «детей боярских», отобранных «изо всех городов». Они ехали с конями, оружием и полным служебным снаряжением.
Это было ядро нового двора — будущей опричнины. Не случайно князь Курбский позже писал о «пресильном полке сатанинском». В Александровской слободе Иван сосредоточил военную силу, способную стать опричным молотом над головами противников.
Царь не ушёл от власти. Он лишь сделал шаг назад, чтобы ударить сильнее.
Был ли уход Ивана Грозного с престола актом отчаяния — или одним из самых хладнокровных политических манёвров в истории Русского государства?
Больше таких историй и редких деталей — в нашем телеграм-канале «Полотно Истории»
Вам могут понравится следующие статьи: