– Саш, дай дрель на пару дней. Полку повесить.
Валера стоял на пороге с широкой улыбкой. Как всегда — пустые руки, никакого "привет, как дела". Сразу к делу.
Муж дал.
Это было пять лет назад. Дрель стоила восемь с половиной тысяч. Мы её больше не видели.
А через пять лет муж пошёл к брату просить свою же дрель обратно — и его послали.
Теперь инструменты под замком.
***
Саша — мастер на все руки. Это я поняла ещё до свадьбы.
Мы познакомились десять лет назад. Я снимала комнату, у соседей потёк кран. Вызвали сантехника — пришёл он. Высокий, спокойный, с чемоданчиком инструментов.
Починил кран за пятнадцать минут. Потом починил мне розетку, которая искрила. Потом — остался на кофе.
Через год мы поженились.
Саша работает на заводе, но руки у него золотые. Может собрать мебель, положить плитку, поменять проводку. Всё сам, ни за что не платит мастерам.
И инструменты у него — соответствующие. Не дешёвые китайские, а нормальные, профессиональные. Дрели, шуруповёрты, болгарки, лобзики, перфораторы. Восемь лет собирал, по одному-два в год. Откладывал с зарплаты, выбирал тщательно.
Его гордость. Его хобби. Его отдушина.
А для его родни — бесплатный прокат.
***
Валера — старший брат мужа. На четыре года старше, живёт через три улицы. Жена Света, двое детей.
Первый раз он пришёл за инструментами лет пять назад. Ремонт у него был, что-то там сверлить надо было.
– Саш, дай дрель на пару дней. Полку повесить.
Саша дал. Мы же родня, свои люди.
Через неделю — тишина. Саша позвонил:
– Валер, дрель-то верни. Мне самому нужна.
– Да-да, завтра завезу!
Не завёз. Ни завтра, ни через неделю, ни через месяц.
Саша звонил раз пять. Валера каждый раз обещал. А потом перестал брать трубку.
Дрель за восемь с половиной тысяч — исчезла.
Я тогда сказала мужу:
– Может, хватит давать?
– Юль, это же брат. Не могу отказать.
Не может. Брат же.
***
Через полгода Валера пришёл снова.
– Саш, шуруповёрт нужен. На один день, честное слово!
Саша посмотрел на меня. Я покачала головой — мол, не давай.
И вот как раз о таких "своих людях" — история одной читательницы: Родственники мужа приехали "на шашлыки" с пустыми руками.
Но он дал. Потому что брат. Потому что неудобно. Потому что "свои же люди".
Шуруповёрт стоил двенадцать тысяч. Хороший, с двумя аккумуляторами. Саша на него три месяца откладывал.
Один день превратился в неделю. Неделя — в месяц. Месяц — в полгода.
Саша звонил — Валера обещал. Саша приходил — Валеры не было дома. Света говорила: "Ой, он на работе, оставь номер, перезвонит".
Не перезвонил.
Двенадцать тысяч рублей — у брата на полке. Или где-то в гараже. Или уже сломанный на свалке — кто знает.
***
К третьему году я перестала считать.
Болгарка — семь тысяч. "Надо трубу отпилить, завтра верну".
Лобзик — пять с половиной. "Фанеру порезать, на день буквально".
Набор свёрл — две тысячи. "Стену сверлить нечем".
Удлинитель промышленный — три тысячи. "У меня короткий, а работы много".
Ничего не вернулось. Вообще ничего.
Я веду учёт домашних расходов — такая привычка. Однажды вечером села и посчитала.
Семь инструментов. Сорок восемь тысяч рублей.
Почти пятьдесят тысяч. У брата мужа. Бесплатно.
– Саш, – сказала я. – Это уже не "дать на время". Это — подарить. Ты ему сорок восемь тысяч подарил.
Муж вздохнул.
– Юль, ну что я сделаю? Не могу же я с братом ругаться.
– А он может? Он взял твои вещи и не вернул. Сорок восемь тысяч!
– Он вернёт. Когда-нибудь.
Когда-нибудь. За пять лет — ни одного возврата.
***
Проблема была не только в Валере.
Свекровь, Нина Петровна, тоже подключилась. Не сама брала — но защищала.
– Юля, ну что ты? Валера же брат! Родная кровь! Нельзя из-за железок ссориться!
– Нина Петровна, это не "железки". Это сорок тысяч рублей. Мы не миллионеры.
Вот это отношение к чужим деньгам — знакомо многим: Начальник заставлял носить каблуки — "Это дресс-код". В уставе — ни слова о каблуках. Я пр
– Ой, да брось! Саша хорошо зарабатывает, купит ещё!
Купит ещё. А Валера — заберёт снова.
Как-то раз свекровь позвонила сама:
– Сашенька, у Валеры перфоратор сломался. Дай ему свой, ему срочно.
Я стояла рядом, слышала. Саша посмотрел на меня виновато.
– Мам, у меня самого ремонт скоро...
– Ну, ты же потом успеешь! А ему сейчас надо! Он же брат твой!
Саша дал.
Перфоратор стоил пятнадцать тысяч. Новый, мощный. Саша на него полгода копил.
Угадайте, вернулся ли он?
***
Я пыталась поговорить с Валерой сама.
Как-то встретила его у подъезда — он шёл мимо, довольный, насвистывал.
– Валер, когда инструменты вернёшь?
Он остановился. Улыбнулся — широко, как всегда.
– Какие инструменты, Юль?
– Дрель, шуруповёрт, болгарку. Всё, что брал.
– А, это! Да там уже и нет ничего. Дрель сломалась, шуруповёрт батареи сели. Болгарка где-то в гараже валяется, найти не могу.
– Валера. Это наши вещи. Мы за них деньги платили.
Он пожал плечами.
– Юль, свои же люди. Чего ты как чужая? Саша не жалуется.
– Потому что он добрый. А я — нет.
– Ну вот и не лезь, – он похлопал меня по плечу. – Мужики сами разберутся.
И ушёл.
Мужики разберутся. Ага. За пять лет "разобрались" на сорок восемь тысяч.
***
Последняя капля случилась в марте.
Саша затеял ремонт в ванной. Нужно было сверлить плитку — без хорошей дрели никак.
А дрели нет. Она у Валеры. Уже три года.
– Пойду заберу, – сказал Саша.
– Давно пора.
Он оделся и ушёл. Через три улицы — десять минут пешком.
Вернулся через сорок минут. Без дрели. Красный.
– Что случилось?
Он сел на стул. Молча. Смотрел в пол.
– Саш?
– Послал он меня.
Я не поняла.
– Кто послал? Куда?
– Валера. Сказал — нечего приходить и требовать. Дрель давно сломалась, выбросил. А новую покупать он не обязан. И вообще — я мог бы по-родственному относиться, а не жлобствовать.
Я села рядом.
– Он тебе так и сказал? "Жлобствовать"?
– Так и сказал. А потом дверь закрыл.
Тишина.
Мой муж — добрый, мягкий, терпеливый — пришёл за своей вещью к родному брату. И его послали.
– Саш, – сказала я. – Всё. Хватит.
Он поднял глаза.
– Что хватит?
– Больше никаких инструментов родне. Вообще никаких. Никому.
Он долго молчал.
– Юль, это же... семья.
– Семья не посылает, когда приходишь за своим. Семья возвращает, что взяла. Семья не называет жлобом за то, что ты хочешь получить обратно свои деньги.
Он потёр лицо ладонями.
– И что делать?
– Замок.
– Какой замок?
– На гараж. Большой. Чтобы никто не лез.
***
Мы купили замок на следующий день.
Хороший, навесной, с толстой дужкой. Триста рублей — копейки по сравнению с тем, что потеряли.
Саша повесил его на гараж, где хранились оставшиеся инструменты. Ключ — только у нас двоих.
Через три дня позвонил Валера.
– Саш, привет! Слушай, мне тут надо...
– Нет, – сказал муж.
Пауза.
– Что — нет?
– Ничего не дам. Хватит.
– Саш, ты чего? Мне лобзик нужен на один день!
– У тебя есть лобзик. Мой лобзик. Пять тысяч пятьсот рублей. Три года у тебя лежит. Вот им и пользуйся.
– Он сломался!
– Тогда почини. Или купи новый. Мой — не дам.
Валера засмеялся. Нервно.
– Саш, ты чего, обиделся? Из-за дрели этой? Ну я погорячился, бывает!
– Ты меня послал. Когда я пришёл за своей вещью. Которую ты взял три года назад и не вернул.
– Ну, блин! Нашёл из-за чего психовать! Это же железки!
– Это сорок восемь тысяч рублей. Я посчитал. Дрель, шуруповёрт, болгарка, лобзик, свёрла, удлинитель, перфоратор. Сорок восемь тысяч. Ни рубля не вернул.
Тишина в трубке.
– Ты реально считал?
– Жена посчитала.
– А, ну понятно! Юлька твоя настроила! Я так и знал!
Саша положил трубку.
***
Через час позвонила свекровь.
– Сашенька, что случилось? Валера сказал — вы поссорились?
– Не поссорились, мам. Я просто перестал давать ему инструменты.
– Но почему?! Он же брат!
– Он за пять лет не вернул ни одной вещи. На сорок восемь тысяч. И когда я пришёл за дрелью — он меня послал.
Пауза.
– Сашенька, ну нельзя же так! Это семья! Из-за каких-то железок!
– Мам, это не железки. Это наши деньги. Мы работаем, копим, покупаем. А Валера приходит и забирает. Бесплатно. Потому что "брат".
– Но он же вернёт когда-нибудь!
– За пять лет — ни разу. Ни одной вещи. Сколько ещё ждать?
– Саша, ты жадным стал! Юлька твоя тебя испортила!
Я стояла рядом, слышала. Вот так — "Юлька испортила". Во всём виновата жена.
Саша ответил:
– Мам, Юля ни при чём. Это моё решение. Валера брал — не возвращал. Послал меня — когда я пришёл за своим. Я больше не хочу так.
– Но...
– Всё, мам. Разговор окончен.
Он положил трубку.
Я обняла его. Молча.
***
Неделю после этого нам никто не звонил.
А потом пришла Света — жена Валеры. Одна, без мужа.
– Юля, можно поговорить?
Я вышла на лестничную клетку.
– Слушаю.
– Юль, ну ты же понимаешь... Валера — такой человек. Забывчивый. Не со зла.
– Пять лет забывает. Семь инструментов. Сорок восемь тысяч.
– Ну, деньги... подумаешь. Главное же — отношения!
– Света. Валера послал Сашу, когда тот пришёл за своей дрелью. Своей. Это нормальные отношения?
Она замялась.
– Он погорячился...
– Три года "забывал" вернуть. Это не горячность. Это — принцип. Взять и не отдать.
– Юля, но вы же теперь как враги! Нина Петровна плачет!
– Нина Петровна может объяснить Валере, что чужое надо возвращать. Тогда и плакать не придётся.
Света ушла. Обиженная.
А я вернулась домой и почувствовала — правильно.
***
Саша молчал несколько дней после разговора с мамой.
Я не лезла. Знала — ему тяжело. Он любит семью, любит брата — несмотря ни на что. И ссориться с матерью — больно.
На четвёртый день он сказал:
– Юль, ты знаешь... я думал.
– О чём?
– О Валере. О маме. Обо всём этом.
– И что надумал?
– Они никогда не считали это проблемой. Я брат — значит, должен давать. Они родня — значит, могут брать. Это для них... нормально.
– А для тебя?
– Раньше было нормально. А теперь — нет.
Он помолчал.
– Сорок восемь тысяч, Юль. Я эти деньги заработал. Часами на заводе стоял. Откладывал, выбирал. А Валера просто пришёл и забрал. Потому что брат.
– И ты злишься.
– Нет. Устал. Устал быть добрым дураком.
Я взяла его за руку.
– Ты не дурак. Ты просто хороший человек. Который слишком долго терпел.
– Пять лет.
– Да. Но теперь — хватит.
Он кивнул.
– Хватит.
***
Прошла неделя. Валера прислал сообщение.
"Саш, хорош дуться. Давай встретимся, поговорим как мужики".
Саша показал мне.
– Что ответить?
– Как хочешь.
Он написал:
"Верни инструменты — тогда поговорим".
Ответ пришёл через минуту:
"Какие инструменты? Там уже ничего нет, всё сломалось! Ты что, денег хочешь?"
Саша ответил:
"Хочу своё обратно. Деньгами или вещами — без разницы. 48 000 рублей".
Валера больше не писал.
***
Прошёл месяц.
Мы купили новую дрель. Не такую дорогую, как та — попроще, за пять тысяч. Но работает отлично.
И шуруповёрт новый. И болгарку. Потихоньку восстанавливаем арсенал.
Всё — в гараже. Под замком.
Валера больше не приходит. Свекровь звонит раз в неделю — жалуется, что мы "разрушили семью". Света при встрече отводит глаза.
А инструменты — дома. Целые. На полках.
***
Мама моя узнала историю и сказала:
– Юля, может, зря вы так? Всё-таки родня.
– Мам, они за пять лет забрали у нас пятьдесят тысяч. И послали Сашу, когда он пришёл за своим.
– Ну, мужики горячие...
– Мужики — возвращают, что взяли. А халявщики — нет.
– Но из-за железок-то...
– Мам. Это не железки. Это наши деньги. Наша работа. Наше время.
Мама вздохнула.
– Ну, вам виднее.
А подруга Таня сказала:
– Молодцы! Давно надо было! Нахлебников кормить — себя не уважать.
Два мнения. Два взгляда.
А мы — посередине.
***
Прошло два месяца.
Валера с семьёй не звонят. Не приходят. На общих праздниках — здороемся сквозь зубы.
Свекровь говорит всей родне, что мы "жадные" и "из-за железок семью развалили".
А я сижу дома и думаю: семью ли?
Пять лет Валера брал наши вещи и не возвращал. Пять лет мы молчали, терпели, не хотели ссориться. Пять лет он пользовался нашей добротой.
И когда Саша — один раз! — пришёл за своим, его послали.
Это — семья?
***
Вчера Саша закончил ремонт в ванной. Новая плитка, новый смеситель, новая полочка.
Всё — своими руками. Своими инструментами.
Я смотрела, как он убирает дрель в чехол. Аккуратно, бережно.
– Хорошая? – спросила я.
– Нормальная. Работает.
– Жалеешь о старой?
Он помолчал.
– Жалею. Хорошая была. Восемь с половиной тысяч, между прочим.
– И где она сейчас?
– Понятия не имею. Валера говорит — выбросил. Сломалась.
– Три года лежала — и сломалась.
– Угу.
Он убрал дрель в гараж. Закрыл на замок.
– Юль.
– Да?
– Спасибо.
– За что?
– Что сказала "хватит". Я сам бы ещё лет пять терпел.
Я обняла его.
– Мы команда. Терпеть — только вместе.
***
Иногда думаю — может, и правда жадные?
Ну подумаешь, инструменты. Ну подумаешь, сорок восемь тысяч. За пять лет — не такая уж сумма.
А потом вспоминаю, как Саша копил на перфоратор. Полгода откладывал с зарплаты. По чуть-чуть, чтобы на семью хватало.
Купил, радовался как ребёнок. "Смотри, Юль, какой мощный!"
А через месяц — Валера. "Дай на недельку, полку повесить".
И всё. Нет перфоратора. Пятнадцать тысяч — нет.
Может, для кого-то это мелочь. Для нас — нет.
***
Замок висит на гараже. Тяжёлый, надёжный.
Валера не приходит. Свекровь обижена. Родня шепчется — "жадные стали, из-за железок ссорятся".
А я сплю спокойно. И Саша — спокойно.
Потому что наше — наше. Не "общее", не "семейное", не "можно взять и забыть".
Наше.
Жадные мы? Или правильно, что под замок закрыли?
В центре внимания: