– Инна, что это на вас надето?
Виктор Сергеевич стоял в дверях моего кабинета. Смотрел на мои ноги.
Я опустила глаза. Обычные чёрные туфли. На плоской подошве. Удобные, аккуратные, деловые.
– Туфли, – сказала я.
– Я вижу, что туфли. Где каблуки?
– Какие каблуки?
– Нормальные. Как у всех женщин в офисе. Это дресс-код.
Я посмотрела на него. На его уверенное лицо, на приподнятую бровь.
Дресс-код. Каблуки.
– Я не знала, что это обязательно.
– Теперь знаете. Завтра жду вас в нормальной обуви.
Он развернулся и ушёл.
Я осталась сидеть за столом. Смотрела на свои туфли.
Два года я работала в этой компании. Два года носила то, что удобно. Никто никогда не делал замечаний.
А потом пришёл Виктор Сергеевич.
Новый начальник отдела. Восемь месяцев назад сменил нашего прежнего — Андрея Михайловича, который ушёл на пенсию.
Андрей Михайлович был нормальным. Ему было всё равно, что на нас надето — лишь бы работа была сделана.
Виктор Сергеевич оказался другим.
С первого дня он начал наводить "порядок". Переставил мебель в кабинетах. Ввёл обязательные планёрки по понедельникам. Запретил пить чай за рабочим столом.
Мелочи. Странные, но терпимые.
А теперь — каблуки.
Я посмотрела на коллег. Таня сидела за соседним столом, уткнувшись в монитор.
– Тань, ты слышала?
Она подняла голову.
– Про каблуки? Да. Он мне тоже сказал. Неделю назад.
– И что ты сделала?
Она пожала плечами.
– Купила каблуки. Что ещё делать?
Я посмотрела на её ноги. Чёрные лодочки. Сантиметров семь, не меньше.
– Удобно?
– Нет. Ноги болят к вечеру. Но он начальник.
Он начальник. Логика железная.
Вечером я рассказала Саше. Мужу.
– Подожди, – он нахмурился. – Он требует носить каблуки? Это в дресс-коде прописано?
– Не знаю. Он сказал — дресс-код.
– А ты читала дресс-код?
Я задумалась.
– Нет. Когда устраивалась — что-то подписывала. Но не помню деталей.
А вот и другая история про то, как коллеги злоупотребляют правами: Коллега жаловалась начальству на мои "частые" больничные - 3 дня за год. Она брала 25 дней
– Вот и почитай. Может, там ничего про каблуки нет.
Саша был юристом. Он всегда так — сначала документы, потом эмоции.
– Даже если нет — что я сделаю? Он начальник.
– Он не бог. Если требует то, чего нет в правилах — это его проблема, не твоя.
Я кивнула. Но не стала ничего проверять.
На следующий день пришла на работу в каблуках.
***
Первый месяц был терпимым.
Да, ноги болели. Да, к вечеру хотелось сбросить эти туфли и больше никогда не надевать. Но — терпимо.
Виктор Сергеевич кивал одобрительно. "Вот, совсем другое дело. Теперь вы выглядите как профессионал."
Профессионал. В туфлях на семи сантиметрах.
Я смотрела на мужчин в офисе. Удобные ботинки, мягкие подошвы. Никаких каблуков. Никаких требований.
Справедливо? Нет. Но я молчала.
К концу второго месяца начались проблемы.
Сначала — просто усталость. Ноги гудели, спина ныла. Я приходила домой и падала на диван.
Потом — боль. Острая, в пояснице. Утром — нормально. К вечеру — хоть плачь.
– Инна, тебе надо к врачу, – сказал Саша.
– Да ладно, просто устала.
– Это не усталость. Это два месяца на каблуках по восемь часов в день. Спина не выдерживает.
Он был прав. Но я всё равно не пошла. Боялась пропустить работу. Боялась, что Виктор Сергеевич снова сделает замечание.
К третьему месяцу добавились мозоли. Потом — онемение в пальцах. Потом — боль в коленях.
Я ходила как робот. Аккуратно, медленно, стараясь не споткнуться.
Таня выглядела не лучше.
– У меня варикоз начался, – призналась она как-то. – Врач сказал — каблуки противопоказаны.
– И что ты будешь делать?
– Не знаю. Если скажу Виктору Сергеевичу — он скажет "ваши проблемы".
– Это же медицинские показания!
– И что? Он начальник.
Опять это "он начальник". Как заклинание. Как индульгенция на любую глупость.
Я терпела. Месяц за месяцем.
Четырнадцать замечаний за полгода. Четырнадцать раз он подходил и говорил что-то про обувь.
"Каблуки низковаты."
"Эти туфли слишком тусклые."
"Почему не лодочки?"
"Вам бы шпильки — сразу элегантнее."
А ещё есть люди, которые считают чужое имущество своим: Родня 5 лет таскала инструменты и «забывала» вернуть. Я посчитала убытки — 48 тысяч. Лавоч
Как будто у него не было других дел. Как будто моя обувь влияла на качество отчётов.
На пятый месяц спина сдалась окончательно.
Я проснулась утром и не смогла встать. Боль — острая, парализующая. Саша вызвал скорую.
Диагноз — защемление нерва. Причина — неправильная нагрузка на позвоночник.
– Вы много времени проводите на каблуках? – спросил врач.
– Восемь часов в день. На работе.
Он покачал головой.
– Это очень много. Спина не выдерживает. Рекомендую ортопедическую обувь. Или хотя бы каблук не выше трёх сантиметров.
Я получила больничный на четыре дня. Лежала дома, глотала обезболивающие, думала.
Четыре дня. Из-за каблуков. Из-за требования начальника, который сам ходит в удобных ботинках.
– Инна, – Саша сел рядом. – Хватит это терпеть.
– А что я могу сделать?
– Для начала — проверить устав компании. Есть ли там вообще требования к обуви.
– И если есть?
– Тогда будем думать. А если нет — это его самодеятельность. И ты не обязана подчиняться.
Он был прав. Пора было разобраться.
***
Устав компании я нашла на корпоративном портале.
Сорок семь страниц. Раздел "Дресс-код" — на странице двадцать три.
Я читала внимательно. Слово за словом.
"Сотрудники обязаны придерживаться делового стиля одежды."
"Рекомендуется: костюмы, рубашки, блузки, юбки или брюки классического кроя."
"Не допускается: спортивная одежда, джинсы с дырами, шорты, майки."
Обувь. Где про обувь?
"Обувь должна быть чистой и соответствовать деловому стилю."
Всё. Больше ни слова.
Ни про каблуки. Ни про высоту. Ни про шпильки.
Я перечитала три раза. Потом — весь раздел целиком. Потом — весь устав.
Сорок семь страниц — и ни слова о том, что женщины обязаны носить каблуки.
Я показала Саше.
– Вот, – сказала я. – "Чистая обувь, соответствующая деловому стилю". Мои туфли на плоской подошве — вполне деловые.
Саша кивнул.
– То есть его требования — это его личные фантазии?
– Получается, да.
– Тогда ты не обязана их выполнять.
Я сидела и думала.
Шесть месяцев. Шесть месяцев я мучила ноги, спину, здоровье — из-за требования, которого нет в правилах.
Шесть месяцев слушала "это дресс-код" — и верила.
А он врал. Или сам придумал. Или не знал устава своей же компании.
– Что будешь делать? – спросил Саша.
– Не знаю ещё. Но каблуки больше не надену.
– А если он снова сделает замечание?
– Покажу устав.
На следующий день — после больничного — я пришла на работу в своих старых туфлях. На плоской подошве.
Таня посмотрела на меня с удивлением.
– Ты что, с ума сошла?
– Нет. Я прочитала устав.
– И что?
– Там нет ни слова про каблуки.
Таня замерла.
– Как — нет?
– Вот так. "Обувь должна быть чистой и соответствовать деловому стилю". Всё. Про высоту каблука — ничего.
– Ты уверена?
Я достала распечатку. Показала ей.
Таня читала долго. Потом подняла голову.
– Шесть месяцев, – сказала она тихо. – Шесть месяцев я ноги убиваю. И это всё — его выдумки?
– Получается, да.
– Но он же говорил — дресс-код!
– Говорил. Но в уставе этого нет.
Таня откинулась на спинку стула.
– Что теперь де��ать?
– Я не знаю, что ты будешь делать. А я — больше каблуки не надену.
Через час Виктор Сергеевич прошёл мимо моего стола. Остановился.
– Инна, что это?
– Что именно?
– Обувь. Где каблуки?
– Я решила носить удобную обувь.
Он нахмурился.
– Мы же обсуждали. Это дресс-код.
– Я прочитала устав компании. Там нет требований к высоте каблука.
Пауза. Он смотрел на меня. Я — на него.
– Устав — это общие положения, – сказал он наконец. – Я как руководитель отдела имею право устанавливать дополнительные требования.
– Какие именно? Они где-то зафиксированы?
– Они зафиксированы в моих словах.
– А в письменном виде?
Он замолчал.
– Инна, вы сейчас спорите с начальником.
– Я не спорю. Я задаю вопрос. Есть ли письменный документ, где указано требование носить каблуки?
Он не ответил. Развернулся и ушёл.
Таня смотрела на меня круглыми глазами.
– Ты сумасшедшая.
– Может быть. Но ноги у меня больше не болят.
***
Следующие две недели были странными.
Виктор Сергеевич делал вид, что меня не существует. Не здоровался, не давал заданий напрямую — только через других. На планёрках смотрел сквозь меня.
Но замечаний больше не делал.
Таня смотрела на это и думала. Я видела — она колебалась.
– Может, мне тоже? – спросила она однажды.
– Решай сама. Но устав ты читала.
– А если он меня уволит?
– За что? За то, что ты носишь обувь, соответствующую дресс-коду?
Она не решилась. Продолжала носить каблуки.
Я её понимала. Страшно. Виктор Сергеевич — начальник. Он может сделать жизнь невыносимой. Может не повысить, не дать премию, придраться к работе.
Но я уже не могла вернуться к каблукам. Физически — спина не позволяла. Морально — не хотела.
На третьей неделе он нанёс удар.
Планёрка в понедельник. Весь отдел — восемь человек. Виктор Сергеевич стоит у доски, раздаёт задания.
И вдруг говорит:
– Кстати, напоминаю всем о дресс-коде. Некоторые сотрудники, – он посмотрел на меня, – решили, что правила для них не писаны. Это недопустимо.
Все повернулись ко мне.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Виктор Сергеевич, – сказала я. – Я изучила устав компании. Там нет требований к высоте каблука.
– Устав — это одно. Мои требования — другое.
– Ваши требования противоречат уставу?
Он побагровел.
– Инна, мы не будем это обсуждать на планёрке.
– Вы сами подняли тему при всех. Я просто отвечаю.
Тишина. Коллеги смотрели то на него, то на меня.
– Я требую, чтобы все женщины в отделе носили обувь на каблуках, – сказал он. – Это мой стандарт. Если кому-то не нравится — есть дверь.
– А мужчины? – спросила я. – К ним какие требования?
– Что?
– Вы сказали — женщины должны носить каблуки. А мужчины? Они тоже должны?
– Не говорите глупости.
– Почему глупости? Если это вопрос дресс-кода — он должен быть одинаковым для всех. Или это дискриминация по половому признаку.
Виктор Сергеевич замер.
Я продолжила:
– Я прочитала устав. Сорок семь страниц. Там написано: "Обувь должна быть чистой и соответствовать деловому стилю". Ничего про каблуки. Ничего про высоту. Ничего про то, что женщины должны мучить ноги ради чьих-то эстетических предпочтений.
Таня смотрела на меня. Глаза круглые.
– Вы превышаете свои полномочия, – сказала я. – Вы требуете то, чего нет в правилах. И называете это дресс-кодом.
– Инна, вы переходите границы!
– Я защищаю свои права. И права своих коллег. Пять девушек в отделе — и все мучаются. У Тани — варикоз. У меня — защемление нерва. Четыре дня на больничном. Из-за каблуков, которых нет в дресс-коде.
Виктор Сергеевич стоял, сжимая кулаки. Лицо красное.
– Совещание окончено, – сказал он сквозь зубы. – Все свободны.
Люди начали выходить. Таня прошла мимо, шепнула:
– Ты герой.
Или сумасшедшая. Пока непонятно.
***
После совещания я пошла в HR.
Марина Петровна — директор по персоналу — выслушала меня внимательно.
– То есть Виктор Сергеевич требует носить каблуки, но в уставе этого нет?
– Да. Вот распечатка.
Она посмотрела.
– Действительно. Ничего про высоту обуви.
– Он говорит, что как руководитель имеет право устанавливать дополнительные требования.
– Дополнительные требования — да. Но они не должны противоречить закону. А требовать от женщин носить неудобную обувь, которая вредит здоровью — это, мягко говоря, спорно.
Я положила на стол ещё одну бумагу.
– Это справка от врача. Защемление нерва. Рекомендация — ортопедическая обувь. Каблуки противопоказаны.
Марина Петровна взяла справку. Прочитала.
– Понятно.
– И это не только я. Таня — у неё варикоз. Другие девочки жалуются на боли в ногах, в спине.
– Они готовы подтвердить?
Я замялась.
– Не знаю. Они боятся.
– Чего боятся?
– Виктора Сергеевича. Он начальник. Может сделать жизнь невыносимой.
Марина Петровна кивнула.
– Я понимаю. Но без их показаний это будет только ваше слово против его.
– А моего слова недостаточно?
– Достаточно для начала разговора. Но не для серьёзных мер.
Она помолчала.
– Инна, я вам скажу честно. То, что делает Виктор Сергеевич — это не совсем законно. Требовать от женщин носить каблуки без медицинских исключений, без письменного обоснования — это можно трактовать как дискриминацию. Если вы решите жаловаться в трудовую инспекцию — у компании будут проблемы.
– Я не хочу проблем для компании. Я хочу нормально работать.
– Понимаю. Давайте так — я поговорю с Виктором Сергеевичем. Объясню ему ситуацию. Если он разумный человек — всё решится.
– А если не разумный?
– Тогда будем эскалировать.
Мы попрощались. Я вышла из HR с облегчением.
Хоть кто-то на моей стороне.
***
Через два дня Марина Петровна вызвала меня снова.
– Я поговорила с Виктором Сергеевичем.
– И?
– Он... не согласен с вашей позицией.
– В смысле?
– Он считает, что вы нарушаете субординацию. Что вы публично его унизили на совещании. И что это недопустимо.
Я почувствовала, как сжимается что-то внутри.
– Я не унижала. Я задавала вопросы.
– Я понимаю. Но он воспринял это иначе.
– И что теперь?
Марина Петровна вздохнула.
– Он требует, чтобы вы извинились. Публично. На следующем совещании.
Я замерла.
– Извинилась? За что?
– За то, что подорвали его авторитет.
– Я не подрывала! Я сказала правду! Каблуков нет в дресс-коде!
– Инна, я знаю. Я на вашей стороне. Но Виктор Сергеевич — сложный человек. Он не любит, когда ему перечат.
– И что — мне теперь извиняться за правду?
Марина Петровна посмотрела на меня.
– Это ваш выбор. Если извинитесь — конфликт может утихнуть. Если нет — он будет эскалировать.
– Какой выбор? Унизиться или воевать?
– Примерно так.
Я встала.
– Я не буду извиняться. Я ничего плохого не сделала.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Марина Петровна кивнула.
– Тогда готовьтесь. Он подаст служебную записку.
– Пусть подаёт. У меня тоже есть что сказать.
Я вышла.
Руки дрожали. Не от страха — от злости.
Извиниться. За то, что я защитила своё здоровье. За то, что указала на несуществующее правило.
Нет. Не буду.
***
Вечером рассказала Саше.
Он слушал молча. Потом сказал:
– Ты молодец.
– Правда?
– Да. Ты защитила себя. Это важно.
– Но теперь у меня проблемы.
– Какие проблемы? Ты сделала всё правильно. Устав на твоей стороне. Закон на твоей стороне. Если он будет давить — это его проблема, не твоя.
– А если уволят?
Саша усмехнулся.
– За что? За то, что ты носишь обувь, соответствующую дресс-коду? Пусть попробуют. Это будет отличный повод для трудовой инспекции.
Я обняла его.
– Спасибо, что ты рядом.
– Всегда.
На следующий день Таня подошла ко мне.
– Инна, я тоже хочу отказаться от каблуков.
– Правда?
– Да. Ты права. В уставе этого нет. Я больше не хочу мучиться.
– А Виктор Сергеевич?
– Пусть попробует что-то сказать. Нас будет двое.
Я улыбнулась.
– Вместе легче.
К концу недели к нам присоединились ещё две девушки. Потом — третья.
Пять человек из пяти. Все женщины отдела.
Все в обуви на плоской подошве.
Виктор Сергеевич ходил мрачный. Не здоровался, не разговаривал. Но и замечаний не делал.
Марина Петровна вызвала нас всех вместе.
– Девочки, я должна вас предупредить. Виктор Сергеевич подал служебную записку. На всех пятерых. За нарушение дресс-кода.
Мы переглянулись.
– И что будет? – спросила Таня.
– Будет разбирательство. Комиссия посмотрит устав, послушает обе стороны. Примет решение.
– Какое решение?
– Либо он прав — и вы обязаны носить каблуки. Либо вы правы — и он превышает полномочия.
Я подняла руку.
– В уставе нет требований к каблукам. Это факт.
– Я знаю. И комиссия это увидит. Но Виктор Сергеевич будет настаивать, что как руководитель имеет право вводить дополнительные правила.
– А он имеет?
Марина Петровна покачала головой.
– Не такие, которые вредят здоровью сотрудников. У тебя есть справка от врача. У Тани — тоже. Это весомый аргумент.
– Когда будет комиссия?
– Через неделю.
Мы вышли из кабинета.
Таня посмотрела на меня.
– Страшно.
– Мне тоже. Но мы правы.
– А если решат в его пользу?
– Тогда пойдём в трудовую инспекцию. И дальше — в суд.
Таня вздохнула.
– Ты храбрая.
– Нет. Просто устала терпеть.
***
Комиссия собралась через неделю.
Марина Петровна, юрист компании, директор по операциям. И мы — с одной стороны. Виктор Сергеевич — с другой.
Он выглядел уверенно. Костюм, галстук, начищенные ботинки.
– Я как руководитель отдела имею право устанавливать стандарты внешнего вида, – начал он. – Это нормальная практика в любой компании. Деловой стиль подразумевает определённую обувь для женщин.
Юрист спросил:
– Это где-то зафиксировано? В письменном виде?
– Это устное требование. Как руководитель, я имею право давать устные указания.
– Указания — да. Но требования к внешнему виду должны быть в документах. В уставе, в приложениях к трудовому договору.
– Устав — общий документ. Детали определяются на уровне отделов.
– Где эти детали зафиксированы?
Виктор Сергеевич замялся.
– Нигде. Это устная практика.
Юрист повернулся к нам.
– Инна, расскажите вашу позицию.
Я встала.
– Шесть месяцев назад Виктор Сергеевич потребовал, чтобы я носила обувь на каблуках. Он сказал — это дресс-код. Я подчинилась.
– И что произошло?
– Проблемы со здоровьем. Боли в спине, защемление нерва. Четыре дня на больничном. Вот справка от врача.
Я положила бумагу на стол.
– Тогда я решила проверить устав. Прочитала все сорок семь страниц. В разделе "Дресс-код" написано: "Обувь должна быть чистой и соответствовать деловому стилю". Ничего про каблуки. Ничего про высоту.
– То есть требование Виктора Сергеевича не соответствует уставу?
– Именно так.
Юрист посмотрел на Виктора Сергеевича.
– Что вы на это скажете?
– Я как руководитель...
– Вы уже это говорили. Но факт остаётся фактом — в уставе нет требований к каблукам. А у сотрудницы есть медицинские противопоказания. Вы продолжали требовать после того, как узнали об этом?
Виктор Сергеевич молчал.
Марина Петровна вмешалась:
– Виктор Сергеевич, вы знали о проблемах со здоровьем Инны?
– Она была на больничном. Но не говорила, из-за чего.
– Я говорила, – сказала я. – На совещании. При всех. Защемление нерва из-за каблуков.
– Это ваши домыслы!
– Это справка врача.
Юрист поднял руку.
– Достаточно. Картина ясна.
Он помолчал.
– Виктор Сергеевич, вы превысили полномочия. Требовать от сотрудников то, чего нет в документах — недопустимо. Тем более — если это вредит здоровью.
– Я хотел как лучше! Чтобы отдел выглядел профессионально!
– Профессионализм определяется качеством работы, а не высотой каблуков.
Директор по операциям кашлянул.
– Какое решение?
Юрист сказал:
– Виктору Сергеевичу — выговор за превышение полномочий. Дресс-код — уточнить, добавить формулировку, что требования к обуви не включают высоту каблука. Служебные записки на сотрудниц — аннулировать.
Виктор Сергеевич побледнел.
– Это несправедливо!
– Это закон, – ответил юрист. – Если вы не согласны — можете обжаловать.
Совещание закончилось.
Мы вышли в коридор. Таня обняла меня.
– Мы победили!
– Да. Кажется, да.
Но победа была горькой. Виктор Сергеевич смотрел на меня с ненавистью. Это не конец. Это начало чего-то нового.
***
Прошло два месяца.
Дресс-код уточнили. Добавили строчку: "Требования к высоте обуви не устанавливаются. Сотрудники вправе выбирать обувь, соответствующую деловому стилю и комфорту."
Виктор Сергеевич получил выговор. Первый за всю карьеру.
Он не простил.
С тех пор он разговаривает со мной только по делу. Сухо, формально. Задания даёт самые скучные. На повышение — не рекомендует.
Коллеги разделились.
Таня, конечно, на моей стороне. И ещё две девочки из нашей "группы поддержки".
Но другие — смотрят косо. Шепчутся за спиной.
"Выскочка."
"Подставила начальника."
"Из-за неё у Виктора Сергеевича выговор."
Я слышу. Делаю вид, что не слышу.
Саша говорит — не обращай внимания. Ты была права.
Марина Петровна говорит — ты молодец, что защитила себя.
Таня говорит — благодаря тебе мы все теперь носим нормальную обувь.
Но иногда ночью я думаю — а если бы иначе?
Если бы промолчала на том совещании. Если бы не стала показывать устав при всех. Если бы пошла в HR тихо, без публичного конфликта.
Может, всё решилось бы мягче? Без выговоров, без врагов?
Или не решилось бы вообще?
Виктор Сергеевич не из тех, кто меняет мнение. Если бы я пошла тихо — он бы замял. Сказал бы Марине Петровне, что "сотрудница преувеличивает". И всё осталось бы по-прежнему.
Только публичный разговор заставил его отступить.
Только факты при свидетелях — работают.
Но цена — его ненависть. И шёпот за спиной.
Стоило ли оно того?
Не знаю.
Сейчас я хожу в удобных туфлях. Спина не болит. Ноги не гудят к вечеру.
Это — победа.
Но каждый день я прихожу на работу, где начальник меня ненавидит. Где часть коллег считает меня "проблемной".
Это — цена.
Справедливая ли?
Некоторые говорят — да. "Ты защитила себя и других. Это важнее, чем отношения с начальником."
Другие говорят — нет. "Можно было тише. Не так публично. Не так жёстко."
А я — посередине.
Таня вчера сказала:
– Инна, я тебе благодарна. Правда. Без тебя мы бы до сих пор мучились.
– Ты бы и сама справилась.
– Нет. Я бы не решилась. Ты — первая, кто сказал "нет".
Может, в этом смысл. Кто-то должен быть первым. Кто-то должен сказать "это неправильно" — даже если страшно.
Шесть месяцев я терпела. Шесть месяцев верила, что "так надо". Шесть месяцев убивала спину ради правила, которого не существует.
А потом — проверила устав. Сорок семь страниц. И ни слова о каблуках.
Правда оказалась простой. Он врал. Или придумал. Или сам не знал правил.
А я поверила.
Больше не буду.
Теперь я проверяю. Всё, что мне говорят — проверяю. "Это правило" — где написано? "Так положено" — кем положено? "Это дресс-код" — в каком документе?
Это делает жизнь сложнее. Но честнее.
Прошло два месяца. Виктор Сергеевич холоден. Часть коллег шепчется. Но ноги не болят.
Перегнула я тогда на совещании? Или правильно сделала?
Выбор наших читателей: