Из серии «Женщина-огонь»
Часть 1. Территория липкого траура
Запах в прихожей стоял тяжёлый, сладковатый, словно перезревшие фрукты начали гнить прямо в корзине. Это пахли не цветы, принесённые на поминки, а духи Ларисы — женщины, которая последние десять лет называла себя хозяйкой этого дома. Зоя стояла у вешалки, сжимая в кармане ключи, которые теперь казались чужеродным предметом в её собственной квартире. Отец умер всего три дня назад, а пространство уже менялось, словно кто-то перекраивал его под себя, безжалостно срывая старые обои памяти.
В большой комнате, где раньше царил строгий порядок отца, теперь царил хаос. Мебель была сдвинута, освобождая место для столов, но столы уже убрали. Посреди комнаты, вальяжно раскинувшись в отцовском кресле, сидел Валера — сын Ларисы от первого брака. Он крутил в руках бокал с вином, которое, Зоя точно знала, отец берёг для особого случая.
— Зойка, ты чего в дверях застыла? — голос Ларисы донёсся из кухни, визгливый и неестественно бодрый для вдовы. — Проходи, помогай посуду носить. Мы тут с Валерочкой решили, что нечего добру пропадать.
Зоя медленно прошла в комнату. Она работала таксидермистом — создавала вечность из того, что умерло. Её руки привыкли к жёсткой правде плоти, к запаху формалина и к тому, что смерть — это лишь остановка движения, но не исчезновение формы. Но здесь, в квартире её детства, смерть пытались замазать дешёвой косметикой.
— Валера, убери ноги со столика, — тихо сказала Зоя.
Пасынок отца лениво скосил на неё глаза. Он работал сомелье в модном ресторане и всегда смотрел на Зою как на бутылку дешёвого столового вина, случайно попавшую в элитный погреб.
— Да ладно тебе, сестрёнка. Бати нет, чё напрягаться? — он ухмыльнулся, но ноги убрал, правда, демонстративно медленно.
Книги автора на ЛитРес
Из кухни выплыла Лариса. На ней был чёрный халат с золотыми драконами — верх безвкусицы, который она считала шиком. В руках она держала поднос с остатками пирогов.
— Вот что, Зоя, — начала она, не глядя падчерице в глаза, а деловито сметая крошки со скатерти. — Нам надо серьёзно поговорить. Время сейчас тяжёлое, сама понимаешь. Валера с Алиночкой ждут ребёнка, им расширяться надо.
Зоя почувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает закипать тёмный, густой ком.
— И что? — спросила Зоя, глядя на мачеху.
— А то, — Лариса выпрямилась. — Ты девка молодая, у тебя Глеб этот твой, птичник. Живёте вы бобылями, детей нет. А Валере нужна стабильность. Мы решили, что ты пока поживёшь у Глеба, или на даче — там воздух свежий, для твоих чучел самое то. А эту квартиру мы перепишем на внука. Ну, пропишем его сюда, как родится. Я как опекунша останусь, буду приглядывать.
— Перепишем? — Зоя шагнула вперёд. — Лариса, ты ничего не путаешь?
— А чё путать? — встрял Валера, доливая себе вина. — Отец помер, всё общее. Мать — вдова, имеет право. Мы тут ремонт затеем, детскую сделаем. А ты... ну не вписываешься ты сюда со своими дохлыми зверями.
Наглость их была настолько осязаемой, что её хотелось счистить с кожи, как грязь. Они уже всё решили. Они уже мысленно вынесли её вещи на помойку.
— Где квартира, которую мама оставила мне? Что вы с ней сделали?.. — голос Зои прозвучал твёрдо, разрезая душный воздух комнаты.
Лариса замерла. Её глазки забегали.
— Какая ещё мамина квартира? Окстись, дура. Отец хозяин был. А теперь я. И вообще, документы у меня. Ты ничего не докажешь.
Зоя поняла: они не просто хотят её выгнать. Они хотят стереть её право на существование в этом мире.
— Документы, значит... — прошептала Зоя. — Хорошо.
Она развернулась и пошла к выходу. Спиной она чувствовала их торжествующие взгляды. Они думали, что сломали её. Они думали, что она, тихая Зоя, сейчас пойдёт плакать в подушку.
Глупцы. Они разбудили в ней зверя.
Часть 2. Цех острых ощущений
Мастерская Зои находилась в полуподвальном помещении старого здания промзоны. Здесь пахло опилками, химикатами и сухими травами. На полках стояли готовые работы: величественная сова с расправленными крыльями, хитрая лисица, замершая в прыжке. Это было её царство, место, где она возвращала красоту тому, что утратило жизнь.
Входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Глеб. Его куртка была расстёгнута, а на плече сидел охотничий сокол в клобучке. Глеб работал орнитологом в аэропорту, гонял птиц от взлётных полос, и характер у него был под стать его питомцам — резкий, быстрый, но справедливый.
— Зой, твоя мачеха звонила, — с порога заявил он, аккуратно пересаживая птицу на насест. — Несла какую-то чушь, что ты ей угрожала. Требует, чтобы я тебя унял.
Зоя, склонившаяся над каркасом для нового экспоната, даже не обернулась. В её руках сверкал инструмент, которым она зачищала основу.
— Она хочет квартиру, Глеб. Ту самую, мамину. Она спрятала дарственную. Думает, я не знаю, что квартира никогда не была отцовской собственностью.
Глеб подошёл ближе, положил тяжёлую руку ей на плечо.
— Так давай юристов подключим, ментов... хотя нет, ты просила без этого.
— Никаких юристов, — Зоя отложила инструмент и повернулась. Её глаза горели холодным огнём. — Она считает меня слабой. Считает, что я буду бегать по инстанциям, пока она будет менять замки. Нет. Я заберу своё сама.
В этот момент в дверь снова забарабанили. Это была не Лариса — слишком тяжёлый удар. В мастерскую ввалился Валера. Видимо, мачеха решила отправить сына на «разборку».
— Слышь, чучельница! — гаркнул он, пьяно покачиваясь. — Мать сказала, ты ключи не отдала. Гони связку, по-хорошему.
Валера сделал шаг вперёд и пнул ногой ящик с инструментами. Сокол на насесте тревожно клекотнул. Глеб двинулся было к нему, но Зоя жестом остановила жениха.
— Это моё, Глеб.
Она подошла к сводному брату вплотную. Валера был выше её на голову, рыхлый, пахнущий парфюмом, смешанным с перегаром.
— Валера, ты ошибся дверью, — тихо сказала Зоя.
— Да чё ты мне сделаешь? — он ухмыльнулся и протянул руку, чтобы схватить её за воротник рабочего халата. — Ты ж моль блед...
Он не договорил. Зоя перехватила его руку с такой скоростью и силой, что он охнул. Её пальцы, привыкшие работать с проволокой и сухожилиями, впились в его запястье, выкручивая его под неестественным углом.
— Ааа! Ты че, больная?! — взвизгнул Валера, пытаясь вырваться.
Зоя не отпускала. Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было страха.
— Ты думаешь, раз я молчала, то я терпела? — прошипела она. — Я просто ждала, пока вы покажете своё истинное лицо. Вон отсюда.
Она резко толкнула его к двери. Валера споткнулся, ударился плечом о косяк, испуганно оглянулся на Глеба, на сокола, на Зою, которая казалась сейчас больше и страшнее, чем любой хищник.
— Психичка! — крикнул он уже с улицы и убежал.
Глеб посмотрел на невесту с восхищением.
— А ты, оказывается, опасная женщина, Зоя Павловна.
— Это только начало, — ответила она, снимая перчатки. — Они украли документы. Я знаю, где Лариса их прячет.
Часть 3. Винотека лжи
Ресторан, где работал Валера, утопал в полумраке и позолоте. Здесь звенел хрусталь, и люди говорили вполголоса, обсуждая сделки и светские сплетни. Зоя вошла в зал в своей обычной одежде — джинсы, грубые ботинки, простая куртка. Швейцар попытался преградить ей путь, но она прошла мимо него, как ледокол сквозь тонкий лёд.
Валера стоял у стойки, разливая красное вино парам за столиком. Увидев Зою, он побледнел и едва не выронил бутылку.
— Ты... ты что тут забыла? — прошипел он, подбегая к ней. — Уходи, ты меня позоришь!
— Позоришь ты себя сам, Валера, когда воруешь у сироты, — громко сказала Зоя. Её голос перекрыл фоновую музыку. Посетители начали оборачиваться.
— Заткнись! — зашипел он, хватая её за локоть. — Пойдём выйдем.
Он потащил её в служебное помещение, где хранились запасы алкоголя. Там, среди пыльных бутылок стоимостью в пару её зарплат, он почувствовал себя увереннее.
— Ты хоть понимаешь, кто моя мать? Она тебя в порошок сотрёт! — Валера тыкал пальцем ей в лицо. — Документы ты не найдёшь. Она их перепрятала. На даче, в сейфе, который ты в жизни не вскроешь. А завтра мы подаём на вступление в наследство по закону, как будто дарственной не было. И всё, поезд ушёл!
Зоя улыбнулась. Жадность делает людей болтливыми.
— Спасибо, Валера. Я именно это и хотела узнать.
В этот момент дверь подсобки открылась. На пороге стояла молодая женщина с огромным букетом цветов — видимо, пришла оформить зал к банкету. Это была Алина, жена Валеры. Она была бледная, а глаза — широко распахнуты.
— Валера? — тихо спросила она. — Какая дарственная? Ты же сказал, что Зоя сама отказалась от квартиры, потому что уезжает за границу...
Валера засуетился, начал потеть.
— Алинка, иди отсюда, это семейные разборки, ты не поймёшь...
— Я всё поняла, — Алина вошла внутрь, опустив букет. — Вы... вы хотите обмануть Зою? Вы сказали мне, что мы просто временно поживём, пока делаем свой ремонт. А вы хотите отобрать у неё квартиру?
— Дура! — заорал Валера, теряя контроль. — Это ради нашего сына! Ради семьи!
— Какой семьи? — Зоя шагнула к брату, сгребла лацканы его пиджака в кулак и встряхнула так, что у того клацнули зубы. Ткань затрещала. — Ты называешь воровство семьёй?
Она толкнула его на стеллажи. Бутылки жалобно звякнули.
— Алина, — Зоя повернулась к невестке. — Тебе решать, с кем ты. Но знай: я этого так не оставлю. И если ты с ними, то пощады не жди.
Алина посмотрела на мужа, который жался к полкам, трусливый и жалкий, потом на Зою.
— Я не знала, Зоя. Честно, — прошептала она. — Я думала, всё по-честному.
— Уходи отсюда, Алин, — сказала Зоя. — Не пачкайся об них.
Часть 4. Дачный капкан
Старая дача встретила их тишиной и запахом сырости. Лариса использовала этот дом как склад для ненужных вещей и, как оказалось, для чужих секретов. Зоя и Глеб приехали сюда на его машине. Глеб остался у ворот, готовый вмешаться, если понадобится, но Зоя попросила его дать ей пять минут наедине с мачехой.
Лариса была там. Она ждала, видимо, предупреждённая сыном. Она сидела на веранде, кутаясь в плед, и пила чай. Увидев Зою, она даже не встала.
— Приперлась? — процедила она. — Ну ищи, ищи. Тут ничего нет.
Зоя молча прошла мимо неё в дом. Она знала этот дом наизусть. Отец строил его своими руками. Но Лариса переделала всё под себя, заставила углы каким-то фэншуйским хламом — жабами с монетами, красными фонариками.
— Ты жалкая, — бросила Лариса ей в спину. — Вся в мать. Та тоже была не от мира сего. Квартиру на тебя переписала, а сама померла. А отец мучился с тобой.
Зоя остановилась.
— Не смей говорить о моей матери.
— А то что? — Лариса встала, иронично изогнув бровь. — Ударишь старую женщину?
— Ты не старая, Лариса. Ты просто гнилая, — Зоя подошла к старому комоду, который стоял в углу. Она точно знала, что там есть двойное дно — отец показывал ей этот секрет в детстве. Лариса, видимо, нашла его, но была слишком ленива, чтобы перепрятывать далеко.
Зоя с силой дёрнула ящик. Он вылетел, рассыпав содержимое.
— Стой! Не смей! — взвизгнула мачеха, кидаясь на неё.
Но Зоя была быстрее. Она перехватила руку мачехи и с силой оттолкнула её. Лариса плюхнулась в старое кресло.
— Ты... ты чудовище! — прохрипела она.
Зоя нажала на скрытую планку. Щелчок. Дно отошло. Там лежал конверт. Дарственная. И завещание матери, о котором отец молчал, боясь скандалов с новой женой.
Зоя взяла конверт. Руки не дрожали.
— Это моё. И квартира моя. У тебя есть сутки, чтобы вывезти свой хлам.
— Никуда я не поеду! — заорала Лариса. — Я там прописана! Я вдова! Я тебя, девка, по судам затаскаю!
— Попробуй, — Зоя нависла над ней. Теперь она не сдерживалась. Она схватила плед, которым укрывалась мачеха, и рванула его так, что ткань затрещала по швам. — Я выкину тебя оттуда своими руками, Лариса. Я не буду ждать приставов. Я приду и выкину.
Лариса сжалась. Она впервые видела в глазах этой "тихой девочки" такую необузданную, дикую силу. Это был не интеллигентный гнев. Это была ярость зверя.
— Психопатка... — прошептала мачеха.
Зоя вышла на крыльцо. Глеб стоял, прислонившись к машине, и точил перочинный ножик.
— Нашла?
— Нашла.
Часть 5. Крепость падает
Срок истёк. Зоя знала, что Лариса не ушла. Она забаррикадировалась в квартире.
Зоя открыла дверь своим ключом — Лариса не успела сменить замки, видимо, надеясь на то, что падчерица «пошумела и успокоится». Цепочка была накинута, но для Глеба это не было проблемой. Один мощный рывок плечом — и крепления вылетели из косяка вместе с шурупами.
В квартире пахло валерьянкой и страхом.
Лариса стояла в коридоре, держа в руках тяжёлую вазу. За её спиной маячил Валера с бейсбольной битой — видимо, подарок кому-то из друзей.
— Вон! Вызывай полицию, Валера! — визжала мачеха.
Но Валера не спешил. Он помнил, как Зоя сжала его руку в мастерской. А за спиной Зои стоял Глеб, и вид у него был такой, что бита казалась зубочисткой.
Прямо за Зоей вошла Алина. Она была заплакана.
— Валера, — сказала она с порога. — Я подаю на развод. Я не буду жить с ворами. И ребёнка ты не увидишь, пока не станешь человеком.
— Алинка, ты чего? Они тебе мозги промыли? — Валера опустил биту. Этот удар был сильнее физического.
— Никто мне не мыл. Я документы видела. Уходи, Валера. Мама, собирайтесь.
— Вы что, сговорились?! — взвыла Лариса. — Я хозяйка! Я!
Она замахнулась вазой на Зою. Это была ошибка.
Зоя шагнула навстречу удару, перехватила запястье мачехи в полёте. Ваза выпала и тяжело ударилась о ковёр, не разбившись. Зоя сжала руку Ларисы так, что та взвыла.
— Ты здесь — никто, — сказала Зоя. Голос её был тихим. — Ты паразитировала на моем отце, теперь хотела на мне. Всё. Кормушка закрылась.
Она потянула Ларису на себя и толкнула к выходу. Мачеха споткнулась о собственные тапочки.
— Зоя, не надо, мы уйдём, дай собрать вещи! — заскулил Валера, видя, как рушится его мир.
— У вас было время, — отрезал Глеб. Он подошёл к Валере, забрал у него биту. — За вещами пришлёте грузчиков. Сами — вон.
Лариса, растрёпанная, лишённая своего напускного величия, с ужасом смотрела на Зою. Она не узнавала её. Перед ней стояла не падчерица, а хозяйка территории, самка, защищающая своё гнездо.
— Ты... ты пожалеешь... — прошипела Лариса, но в голосе уже не было силы.
Зоя молча взяла с вешалки пальто мачехи и швырнула его на лестничную площадку. Следом полетела куртка Валеры.
— Вон! — потребовала Зоя так, что соседи на двух этажах припали к глазкам.
Это был крик, полный такой боли и освобождения, что сопротивляться ему было невозможно. Лариса попятилась и выскочила за дверь. Валера, бросив умоляющий взгляд на Алину (которая отвернулась), поплёлся следом.
Дверь захлопнулась.
Наступила тишина. Та самая, правильная тишина дома, который наконец-то очистился.
Алина села на банкетку и закрыла лицо руками.
— Прости меня, Зоя.
— Ты не виновата, — Зоя выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно уходит, оставляя приятную усталость в мышцах.
Квартира снова пахла квартирой отца. Квартирой мамы. Ларисин душный парфюм улетучивался через распахнутую Глебом форточку.
Лариса и Валера стояли на лестничной клетке. Они слышали, как щёлкнул замок.
— Это всё ты виновата! — вдруг заорал Валера на мать. — "Напугаем, прогнём"! Доигралась, старая ведьма! Жена ушла, хаты нет!
— Это я виновата?! — взвилась Лариса. — Это ты мямля! Не мог сестру заткнуть!
Они орали друг на друга, обвиняя во всех грехах, и их крики разносились по гулкому подъезду, пока соседи не пригрозили вызвать наряд. Они ушли в ночь, раздельные и ненавидящие друг друга.
Зоя подошла к окну. В стекле отражалась не просто девушка-таксидермист. Там отражалась женщина, которая смогла выпотрошить ложь из своей жизни и набить её правдой.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель © Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»