Герман стоял посреди гостиной, оформленной в стиле скандинавского минимализма, и чувствовал себя полководцем перед решающей битвой. Впрочем, битвы он не ожидал — скорее, быстрой капитуляции противника. Он, ведущий ландшафтный урбанист города, привык перекраивать парки и скверы одним росчерком стилуса на планшете. Живые люди для него мало чем отличались от кустарников: если дерево сохло и портило вид, его выкорчёвывали. Без сентиментов.
Зинаида должна была вернуться с минуты на минуту. Она работала реставратором старинных гобеленов и тканей в историческом музее. Работа пыльная, кропотливая и, по мнению Германа, абсолютно бесполезная для реального мира. От жены вечно пахло какими-то реактивами и вековой тленом. Этот запах начал раздражать его ещё года три назад, когда он встретил Ларису — яркую, хищную, пахнущую синтетической клубникой и обещаниями вечной молодости.
Щелкнул замок. Герман поправил воротник кашемирового джемпера. Он специально не стал садиться, чтобы доминировать в пространстве.
Зинаида вошла тихо, как тень. В руках — привычная объёмная сумка, на плечах — серое пальто, которое она носила уже третий сезон. Она выглядела уставшей, но спокойной. Слишком спокойной для того, кто сейчас потеряет всё.
Она начала расстёгивать пуговицы, не поднимая глаз.
— Привет. Ужин будем заказывать или...
— Можешь даже не снимать пальто. Твои вещи у двери.
Книги автора на ЛитРес
Герман произнёс это ровно, с той самой интонацией, которой он отчитывал прорабов за неправильно уложенную плитку. Он указал рукой на два чемодана, сиротливо стоящих у порога. Он даже любезно упаковал их сам, свалив туда всё подряд: бельё вперемешку с книгами, обувь вместе с косметикой.
Зинаида замерла. Её пальцы, привыкшие к работе с нитями тоньше человеческого волоса, застыли на второй пуговице.
— Что? — тихо переспросила она.
— Ты слышала. Я не хочу долгих сцен, слёз и прочей мелодрамы. Мы разные люди, Зина. Я перерос этот брак. Мне нужно движение вперёд, а ты... ты тянешь меня в своё музейное болото. Я подаю на развод. Квартира, как ты знаешь, записана на меня. Машина тоже. Твои накопления я не трогал, они на твоём счету, на первое время хватит снять конуру где-нибудь.
Он ожидал увидеть, как её лицо вытянется, губы задрожат, а из глаз польются слёзы. Он приготовил платок (метафорический) и жесткую фразу: «НЕ УНИЖАЙСЯ».
Но Зинаида медленно застегнула пуговицу обратно. Она подняла голову.
***
— Значит, вещи у двери? — переспросила она. Голос её звучал низко, с хрипотцой, от которой у Германа почему-то пробежал холодок по спине. — А ты, Герыч, ничего не попутал?
«Герыч». Она не называла его так никогда. Только «Герман» или «Гера». Это дворовое, грубое обращение резануло слух урбаниста, как скрежет гвоздя по стеклу.
— Зина, не начинай. Я прошу тебя уйти достойно.
— ДОСТОЙНО?! — рявкнула она так, что дизайнерская люстра над столом, казалось, звякнула.
Зинаида швырнула сумку на пол. Тяжелый кожаный баул глухо ударился о паркет. Она сделала шаг к мужу. Её лицо пошло красными пятнами, но это был не румянец стыда, а боевая раскраска.
— Ты, плешивый нарцисс, решил меня выставить? Меня?! Да ты без меня даже носки свои по цвету не подберёшь! Ты думаешь, я не знаю про твою швабру, которая сейчас в машине у Стасика сидит? Думаешь, я слепая? Я реставрирую ткани шестнадцатого века, я вижу разрывы там, где ты видишь гладкое полотно!
Герман ожидал покорности. Он ожидал тихого всхлипывания: «Куда же я пойду?». Но на него надвигался ураган.
— Ты решил, что ты тут царь и бог? — Зинаида перешла на крик, граничащий с истерическим хохотом. — Ты, который пять лет назад заложил свою долю в фирме, чтобы покрыть долги по липовым тендерам? КТО ТЕБЯ ВЫТАСКИВАЛ? КТО, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ?!
— Зина, успокойся, соседи услышат... — промямлил Герман, теряя уверенность.
— ДА ПЛЕВАТЬ МНЕ НА СОСЕДЕЙ! ПУСТЬ СЛЫШАТ! — Она подошла к нему вплотную и ткнула пальцем в грудь. Ноготь был коротким, без лака, жестким, как стамеска. — Ты думаешь, ты меня в болото опустил? Ты сам в нём сидишь по уши, только твой дорогой парфюм запах дерьма перебивает! Я молчала. Я терпела. Я думала: «Ну, у мужика кризис среднего возраста, перебесится». А ты решил меня выкинуть, как старую тряпку?
— Квартира моя! — взвизгнул Герман, пытаясь вернуть контроль. — Юридически она моя!
— Юридически ты — банкрот в моральном смысле! — заорала Зинаида. Её трясло от злости. — Ты жадный, мелкий, трусливый слизняк! ЗАБИРАЙ СВОЮ КВАРТИРУ! ПОДАВИСЬ ЕЮ! Но запомни, Герман: когда ты начнешь тонуть, я тебе даже соломинку не протяну. Я буду стоять на берегу и смотреть, как ты пускаешь пузыри!
Она резко развернулась, схватила чемоданы. Казалось, в ней проснулась нечеловеческая сила.
— Я уйду. Прямо сейчас. Но не потому, что ты меня выгнал. А потому, что мне противно дышать с тобой одним воздухом. Ты гнилой, Гера. Весь, насквозь.
Она вылетела в подъезд, громко хлопнув дверью. Эхо удара ещё долго висело в квартире. Герман стоял, прижимая руку к груди. Сердце колотилось как бешеное. Он не ожидал. Он был уверен, что она "приползёт". Что будет умолять. Эта яростная, ядовитая злость сбила его с толку.
— Психопатка, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Боже, с кем я жил.
***
Прошло ровно десять минут. В дверь позвонили. Герман, ожидая увидеть вернувшуюся с извинениями Зину (всё-таки истерика должна была пройти), распахнул дверь с заготовленной снисходительной улыбкой.
На пороге стояла Лариса.
Она была не одна. С ней были три огромных клетчатых баула, пакет из «Ашана», из которого торчал лук-порей, и клетка с хомяком.
— Зайчик! — пискнула Лариса и, не разуваясь, бросилась ему на шею. Её куртка была мокрой от снега, сапоги оставили грязные следы на идеальном паркете. — Я видела, как эта мымра вышла! Боже, она чуть меня не заметила, такая страшная, лицо перекошенное! Ну всё, теперь мы заживём! Стас помог вещи поднять, он там, у лифта курит.
Лариса ворвалась в квартиру, как варвар в захваченный Рим.
— Ой, а тут просторнее, чем на фотках! — Она скинула куртку прямо на кресло (Зинаида никогда так не делала). — Фу, чем это воняет? Нафталином? Ничего, завтра всё выветрим. Стас! Заноси коробки!
В квартиру ввалился Стас — тот самый друг, который подначивал Германа на этот шаг. Он был уже слегка подшофе.
— Ну что, брат, поздравляю! Свобода! — гаркнул он, ставя ящик с чем-то звенящим на стеклянный столик. — Отметим? Лариска, нарезай колбасу!
Вечер превратился в сюрреалистический балаган. Лариса тут же включила какую-то попсу на телефоне. Она ходила по квартире в уличной одежде, открывала шкафы, комментировала вещи Зинаиды, которые Герман не успел убрать.
— Ой, какие трусы бабкины! Ужас! Герман, как ты с ней спал?
— Сжечь всё! — гоготал Стас, развалившись на диване с ногами.
Герман сидел в углу с бокалом вина и чувствовал странную пустоту. Он планировал романтический вечер, свечи, страстный секс на освобожденной территории. А получил шумный табор. Лариса оказалась гораздо громче, вульгарнее и наглее, чем во время их тайных встреч в отелях.
— Герыч, а где у тебя бабки лежат? — вдруг спросила она, чавкая бутербродом. — Мне бывшему надо за машину отдать, он сказал, что в угон подаст, если я до завтра не верну кредит. Там фигня, тысяч сто.
— Лар, мы поговорим об этом завтра.
— НЕТ, давай сейчас! Ты же мужик или кто? Ты меня забрал, теперь мои проблемы — твои проблемы!
Герман посмотрел на неё другими глазами. В её взгляде читалась та же самая жадность, которую он видел у подрядчиков, пытающихся сэкономить на газоне.
В это время в другом конце города Зинаида сидела на кухне у Оксаны, родной сестры Германа.
Оксана, высокая, статная женщина с жестким характером (она работала антикризисным управляющим), наливала чай.
— Он идиот, Зин. Клинический.
— Он выставил мои вещи, Окс. Как мусор. — Зинаиду уже не трясло.
— Я знала, что он с гнильцой, но чтобы так... — Оксана покачала головой. — Слушай, а он вообще помнит условия завещания отца?
— Думаю, он их даже не читал. Он же «творец», ему скучно читать документы, — усмехнулась Зинаида.
— Ну, тогда его ждёт сюрприз. А насчёт той девицы... Я навела справки, пока ты ехала. Лариса Петрова. Профессиональная содержанка, но неудачливая. Её ищут коллекторы из трех банков. Герман вляпался не просто в роман, а в долговую яму.
***
Прошла неделя. Жизнь Германа превратилась в ад.
Квартира, некогда бывшая образцом стиля, заросла грязью. Лариса не убирала, она "создавала уют", разбрасывая косметику, одежду и остатки еды. Хомяк грыз провода от домашнего кинотеатра.
Каждое утро начиналось с требований денег.
— Мне на маникюр.
— Мне на платье.
— Заплати за мою машину.
Стас, друг, практически поселился у них. Он приходил «поддержать друга», а на деле жрал продукты Германа и флиртовал с Ларисой, когда Герман отворачивался.
Но самое страшное началось на работе.
Герман пришёл в офис своего бюро, ожидая утверждения крупного проекта городского парка. Это были те самые «звездные планы», ради которых он расчищал жизнь.
В кабинете сидел генеральный директор.
— Герман, присядь. У нас проблемы.
— С проектом?
— С тобой. Заказчик отказался работать с тобой.
— Что? Почему? Я лучший!
— Заказчик — фонд «Наследие». Они узнали о твоем... скандальном разводе. Оказывается, твоя теперь уже почти бывшая жена, Зинаида, консультировала их главу по вопросам реставрации фамильной усадьбы. Она там на очень хорошем счету. Человек с безупречной репутацией. А ты...
Директор поморщился.
— В общем, они считают, что человек, способный так поступить с семьёй, не может создавать гармонию в городском пространстве. Это имиджевые риски. Мы снимаем тебя с проекта. И, честно говоря, Герман, нам придётся расстаться.
— Вы не имеете права! Это личная жизнь!
— Это бизнес. Твоя новая пассия вчера выложила в соцсети видео, где она пьяная танцует на столе в твоей квартире и хвастается, что «развела лоха на хату». Это увидели все. Ты дурак, Герман.
Герман вышел из офиса, шатаясь. Его уволили. «Звездные планы» рухнули, как карточный домик.
Он сел в машину и поехал домой. Ему хотелось выгнать Ларису, вернуть тишину, вернуть Зину... Нет, Зина не вернётся. Он помнил её глаза.
Дома его ждал новый удар.
Замок не открывался. Кто-то сменил личинку.
Он начал колотить в дверь.
— Лариса! Открой! Что за шутки?!
Дверь открылась. На пороге стоял Стас. В халате Германа.
— О, братан. А ты чего так рано? Мы тут... заняты.
— Ты что творишь? Это моя квартира! Вон отсюда, оба!
Из глубины коридора вышла Лариса.
— Не ори, Герман. Ты теперь никто. У тебя работы нет, я узнавала. А Стасик мне помог с долгами. Так что пока ты тут не хозяин.
— Я вызову полицию! Это моя собственность!
— А ты уверен? — раздался холодный голос с лестничной площадки.
Герман обернулся. Там стояла Оксана, его сестра, и Зинаида.
***
— Оксюша? Ты слышала, что они говорят? Помоги мне их выгнать! — Герман бросился к сестре.
Оксана брезгливо отстранилась.
— Ты забыл, Герман, на каких условиях отец оставил нам эту квартиру?
— При чем тут отец? Мы наследники пополам!
— Нет. В завещании было условие, так называемый «завет благочестия». Отец знал твою натуру. Квартира принадлежала тебе на правах пользования, пока ты состоишь в законном браке и ведёшь... как там было написано? «Достойный образ жизни». В случае развода по твоей инициативе или аморального поведения, права собственности переходят в полный объём ко мне.
Герман побелел.
— Это бред... Я оспорю...
— Ты не читал документы десять лет назад, когда подписывал вступление в наследство. А Зина читала. И я читала.
Оксана открыла папку.
— Вот уведомление. Ты утратил право пользования жилым помещением. А эти двое... — она кивнула на ошарашенных Ларису и Стаса, которые притихли в проеме, — они вообще кто такие?
— Но Зина... — Герман посмотрел на жену. — Мы же семья... Зина, скажи им.
Зинаида смотрела на него без жалости.
— Семья была, Герман. Ты выставил её за дверь вместе с моим пальто. А теперь, — она улыбнулась, — можешь даже не снимать пальто. Твои вещи... хотя нет, твоих вещей там уже нет. Лариса, наверное, уже продала твои костюмы на Авито?
Лариса вжалась в косяк.
— Я... я только часы старые взяла...
Оксана щелкнула пальцами.
— У вас десять минут, чтобы освободить помещение.
Эпилог.
Герман сидел на скамейке в том самом парке, проект которого у него отобрали. Шёл мокрый снег. В кармане вибрировал телефон — банк присылал уведомления о задолженностях: Лариса успела привязать его карту к своему такси и доставкам еды, пока он спал.
Стас исчез сразу, как запахло жареным. Лариса испарилась ещё быстрее, прихватив его ноутбук напоследок. Он остался один. Без квартиры, без работы, без жены.
Он думал, что Зинаида — это просто удобный фон. Оказалось, она была несущей стеной. Он убрал её, и крыша рухнула прямо ему на голову.
Самое обидное было не в том, что он всё потерял. А в том, что когда он попытался позвонить Зине с чужого номера, чтобы... может быть, просто поговорить, трубку взял мужской голос.
— Реставрационная мастерская Зинаиды. Слушаю вас.
— А Зину можно?
— Зинаида Викторовна занята. Она сейчас с делегацией в Италии, восстанавливает фрески. Кто её спрашивает?
Герман нажал отбой.
Он смотрел на грязную жижу под ногами. Болото, которым он пугал Зину, оказалось здесь. И он сидел в нём по самую шею. Герман горько усмехнулся: его «звездные планы» действительно сбылись. Теперь над ним было только небо. И никаких потолков.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»