Из серии «Женщина-огонь»
Воздух здесь всегда был плотным, тягучим, пропитанным запахом химикатов, сухой стружки и специфическим ароматом выделки. Ирина любила этот запах. Он означал спокойствие, контроль и, главное, отсутствие лишних людей. Она была таксидермистом — профессия, вызывающая у обывателей либо брезгливую гримасу, либо глупое хихиканье, но приносящая солидный доход и требующая стальных нервов. Её руки, огрубевшие от работы с инструментами, сейчас бережно вощили оперение редкого фазана.
Дверь распахнулась без стука, впуская в стерильный мир мастерской шум города и запах дорогого, но слишком резкого парфюма.
— Ира, ты опять в этой морилке? — голос Даниила звучал с привычными нотками пренебрежения. Он поморщился, прикрывая нос ладонью.
Книги автора на ЛитРес
Даниил, её жених, работал консультантом по подбору антиквариата. Звучало громко, на деле же он был посредником, перепродающим чужие истории за процент. Он был красив той лощеной, почти глянцевой красотой, которая требует постоянных вложений и восхищения.
За его спиной нарисовалась массивная фигура. Это была тётка Даниила, Тамара, женщина с взглядом, оценивающим людей как куски мяса на рынке.
— Здравствуй, дорогая, — процедила она, не переступая порог полностью, словно боялась испачкать свои брендовые туфли о бетонный пол. — Даня сказал, ты всё ещё упираешься?
Ирина медленно сняла защитные очки, положила скальпель на металлический поднос. Звякнуло холодно и звонко.
— И тебе добрый день, Тамара Игоревна. Упираюсь в чём?
— В вопросе расширения, — Даниил прошел внутрь, игнорируя предупреждающий взгляд Ирины, и бесцеремонно отодвинул банку с лаком, чтобы присесть на край стола. — Мама нашла шикарный вариант. Таунхаус. Но нужен первый взнос. Большой взнос. Твоя квартира — это наш билет в нормальную жизнь.
— Моя квартира, — тихо, но четко произнесла Ирина, глядя прямо в глаза жениху, — это моя квартира. Я не планирую её продавать.
— Опять ты за своё! — всплеснула руками Тамара, наконец заходя внутрь и тут же одергивая полы пальто. — Деточка, ты входишь в семью. А семья — это общий котел. Даня — мужчина, ему нужен кабинет, статус. А ты сидишь на своих метрах, как собака на сене.
— У Дани есть статус, — Ирина кивнула на дорогие часы жениха, купленные, к слову, с её помощью. — А жильё у нас есть.
— Это клетушка! — рявкнул Даниил, и его лицо на секунду потеряло фотогеничность, исказившись злобой. — Я не могу жить в музее, где каждый угол напоминает о твоём деде! Нам нужно современное жильё. Оформленное на нас обоих. Чтобы я чувствовал себя хозяином.
Ирина усмехнулась. В этом и была суть. «На нас обоих».
— Я не подпишу документы на продажу, Даня. Тема закрыта.
Даниил соскочил со стола. Он подошел к ней вплотную, нависая. Раньше Ирина в такие моменты тушевалась, старалась сгладить углы. Но сегодня, глядя на пуговицу его рубашки, которая вот-вот отлетит от напряжения, она почувствовала не страх, а глухое, темное раздражение.
— Ты подумай, Ирочка, — голос Тамары стал елейным, но в глазах читалась угроза. — Свадьба на носу. Расходы огромные. Мы ведь уже всем сказали, что молодые переезжают. Не позорь Даню перед родней.
— Я сказала «нет».
Даниил резко схватил со стола подготовленное чучело небольшой птицы, сжав его так, что захрустел каркас.
— Ты эгоистка, Ира. Черствая, помешанная на своих дохлятинах эгоистка. Мы уходим. Но вечером, у мамы, будет серьёзный разговор. И не дай бог ты пропустишь этот ужин.
Он швырнул испорченную работу на пол и вышел. Тамара, фыркнув, удалилась следом. Ирина подняла птицу. Каркас был сломан, работа двух недель уничтожена.
***
Вычурный банкетный зал был арендован для семейного торжества — юбилея матери Даниила. Семья жениха обожала пускать пыль в глаза. Всё здесь кричало о деньгах, которых у них на самом деле не было в том количестве, которое они демонстрировали.
Ирина сидела за длинным столом, чувствуя себя экспонатом под стеклом микроскопа. Рядом с ней сидела Зоя, сестра Даниила — единственная в этом клане, кто сохранил человеческий облик и совесть.
— Держись, — шепнула Зоя, наливая Ирине воды. — Они сегодня как с цепи сорвались. Брат Стас приехал, а он тот ещё кадр.
Напротив Ирины восседала именинница, Валентина Петровна, женщина объёмная и шумная, обвешанная золотом, как новогодняя ёлка. Рядом — её любимчик, старший сын Стас, который жевал с таким звуком, будто перемалывал кости.
— Ну что, невестушка, — Стас вытер жирные губы салфеткой, не сводя наглых глаз с Ирины. — Слышал, ломаешься? Данька говорит, жадничаешь?
Музыка в зале стихла, и вопрос прозвучал в повисшей тишине особенно громко. Гости, сплошь родственники и «нужные люди», притихли, предвкушая шоу.
— Стас, не начинай, — попыталась вмешаться Зоя.
— А что я такого сказал? — Стас откинулся на спинку стула, расставив ноги. — Входит в клан — пусть соответствует. А то ходит, как оборванка, пахнет химией, а приданое зажала. Квартирка-то в центре сейчас миллионов тридцать стоит. Брату бы бизнес раскрутить, а она сидит на золотых яйцах и не несется.
Валентина Петровна картинно вздохнула:
— Ох, сынок, и не говори. Я вот всё думала, Ирочка нас уважает. Мы к ней со всей душой...
Даниил сидел рядом с матерью и молча крутил ножку бокала. Он не смотрел на Ирину. Он ждал, пока стая сделает своё дело.
— У меня свой бизнес, Стас, — голос Ирины был ровным, но внутри неё уже натягивалась пружина. — И свои деньги. Даниилу я помогаю. Но квартиру моего деда трогать не дам.
— Деда! — хохотнула тетка Тамара, сидевшая сбоку. — Да что там от деда осталось? Пыль да стены. Продать, купить нормальный дом, записать на Данечку и тебя в долях — это справедливо. А то вдруг развод? И Данька с голым задом?
— А вы уже планируете развод до свадьбы? — уточнила Ирина.
— Мы планируем гарантии! — рявкнул Стас. — Ты кто такая вообще? Ремесленница. Ковыряешься в трупах. Тебе оказали честь, взяли в приличную семью...
— Стас, заткнись! — Зоя ударила ладонью по столу. — Ира талантливый мастер, её работы музеи заказывают!
— Молчи, курица! — вызверился на сестру Даниил, впервые подав голос. — Не лезь в мужские дела. Ира должна понять своё место.
Ирина медленно встала. Стул скрипнул по паркету.
— Моё место, Даня, там, где я сама решаю. А твое место, видимо, под юбкой у мамы, раз ты позволяешь брату и тетке делить моё имущество.
— Сядь! — зашипел Даниил. — Не смей устраивать сцены!
— Сцены устраиваете вы. Жрёте, пьёте, и всё за чужой счет, — Ирина обвела взглядом стол, заставленный деликатесами, за которые, как она подозревала, счёт предложат оплатить ей. — Приятного аппетита.
Она развернулась и пошла к выходу. В спину ей прилетело:
— Подумай хорошенько, дрянь! — крикнул Стас. — Мы по-другому разговаривать умеем!
Злость Ирины перестала быть горячей. Она стала ледяной и твердой.
***
Неделю спустя Даниил, сменив тактику, уговорил Ирину поехать на дачу к его дяде Виталию. «Мирный договор, шашлыки, только свои, никаких разговоров о недвижимости», — обещал он. Ирина согласилась только ради того, чтобы расставить точки над «i». Она не собиралась сдаваться, но хотела понять, есть ли что спасать в этих отношениях.
Дядя Виталий, брат отца Даниила, был человеком простым и честным, автомехаником с мозолистыми руками. Он встретил Ирину радушно, но смотрел на неё с какой-то жалостью.
Пока мужчины разжигали мангал, а женщины нарезали салаты в беседке, Ирина отошла к машине, чтобы взять телефон. Возвращаясь, она услышала голоса за густыми кустами смородины. Даниил и его брат Стас курили, не замечая её.
— ...да дожмём мы её, не ссы, — голос Стаса был ленивым и самоуверенным. — Сейчас Загс, штамп, потом обработаем. Не захочет продавать — сделаем так, что жизни не будет. Устроим ей ад, сама сбежит, а хату разменяем. Или выживем.
— Мать говорит, надо доверенность выбить генеральную, — ответил Даниил. Его тон был деловитым, без тени сомнения. — Типа для оформления документов на загородный дом, который мы якобы покупаем.
— Ну вот. Главное, сейчас ласковым будь. А потом, как подпишет — делай с ней что хочешь. Хоть в дурку сдай, она со своими чучелами и так поехавшая.
Ирина замерла. Внутри что-то оборвалось. Последняя ниточка, державшая её привязанность к этому человеку, лопнула с оглушительным звоном. Не было никакой любви. Был холодный расчет стаи шакалов, окруживших жертву.
К ней подошел дядя Виталий, заметивший её состояние.
— Слышала? — тихо спросил он, сплюнув в траву.
Ирина молча кивнула.
— Беги от них, девка. Они тебя сожрут. Брат мой, отец их, нормальный мужик был, а эти... в породу матери пошли. Гнилые. Даниил твой — пустышка, фантик. Ему только бабки нужны.
— Я не побегу, дядь Виталь, — голос Ирины изменился. В нём прорезался рык. — Я не добыча.
Она не стала устраивать скандал на даче. Она просто развернулась, села в свою машину и уехала, оставив Даниила без транспорта. Когда он позвонил, она сбросила вызов и заблокировала его номер. Но знала — он придет. Они все придут.
***
Она разблокировала его через день. Написала коротко: «Нам нужно встретиться. В магазине плитки на Ленинском. Обсудим твой ремонт».
Даниил прилетел, сияя, как начищенный пятак. Он решил, что план сработал — дурочка сдалась. С ним, как группа поддержки, была его мать Валентина и тетка Тамара. Видимо, боялись, что он снова упустит выгоду.
Ирина стояла возле стенда с элитным итальянским керамогранитом. Она была спокойна. Пугающе спокойна.
— Зайка! — Даниил попытался её обнять, но Ирина уклонилась. — Я знал, что ты одумаешься. Мама, смотри, вот эту плитку я хочу в нашу ванную.
— Дороговато, но качественно, — одобрила Валентина Петровна, щупая образец. — Ирочка, ты карточку взяла? Нам нужно внести задаток сейчас, чтобы зафиксировать цену.
— И за сантехнику тоже, — добавил Даниил. — Там джакузи невероятное. Всего четыреста тысяч.
Ирина смотрела на них и видела не людей, а паразитов. Толстых, лоснящихся клопов.
— Даня, — сказала она громко, привлекая внимание консультантов и других покупателей. — А почему я должна платить за джакузи в квартиру, где я даже не прописана? В ту, о которой вы мечтаете?
— Ну мы же семья! — улыбка Даниила стала натянутой. — Почти семья. Мои деньги — твои деньги...
— У тебя нет денег, Даня, — отрезала Ирина. — Ты ноль. Ты живешь на деньги матери, а понтуешься моими. Я слышала ваш разговор на даче. Про «выживем», про «дурку».
Лицо Валентины Петровны пошло багровыми пятнами:
— Ты что такое несешь, хамка?!
— Я несу правду. Я не буду ничего покупать. Ни плитку, ни джакузи, ни вашу любовь.
Даниил схватил её за локоть. Больно, грубо, до синяков.
— Ты сейчас достанешь деньги и оплатишь счет, — прошипел он ей в ухо. — Иначе я тебе устрою... Ты не знаешь, с кем связалась.
В этот момент злость Ирины перелилась через край. Она не стала плакать. Она резко, профессиональным движением, которому научилась, работая с жесткими шкурами, вывернула ему кисть. Даниил взвыл и согнулся.
— Я знаю, с кем связалась. С альфонсом и его сворой.
Она толкнула его, и он налетел на стеллаж с образцами плитки. Раздался грохот.
— Ты пожалеешь! — визжала Тамара. — Мы тебя по судам затаскаем! Мы тебя уничтожим!
— Попробуйте, — бросила Ирина и вышла из магазина под звонкий аккомпанемент скандала, который начала устраивать Валентина Петровна персоналу.
***
Финал наступил через два дня. В её квартиру. В её крепость.
Ирина ждала их. Она знала, что они не отступят просто так. Жадность — это топливо, которое не выгорает быстро.
Звонок в дверь был долгим и настойчивым. Ирина открыла. На пороге стоял весь «актив»: Даниил, с перебинтованной рукой, его брат-шкаф Стас, мать Валентина и тетка Тамара.
— Ну что, поговорили и хватит, — Стас бесцеремонно отодвинул Ирину плечом и вошел в прихожую. За ним ввалились остальные. — Собирай вещички, подруга.
— Что происходит? — Ирина стояла посреди коридора.
— Происходит справедливость, — заявила Валентина Петровна, плюхаясь на банкетку и по-хозяйски озираясь. — Ты обманула ожидания моего сына. Попользовалась им, время отняла. Мы посоветовались с юристом. Ты должна компенсировать моральный ущерб. Эта квартира пойдет в зачет.
— Вы в своем уме? — Ирина рассмеялась. — Это моя собственность. Вон отсюда.
— А то что? — Стас подошел вплотную. От него разило перегаром. — Полицию вызовешь? Мы скажем, что ты на нас напала. Что ты неадекватная. Даня подтвердит. У нас свидетели есть. Подпишешь дарственную на Даню, и мы тебя не тронем.
Даниил стоял у зеркала, поправляя прическу левой рукой.
— Ир, не усложняй. Ты меня унизила в магазине. Это стоит дорого. Стас парень горячий, может и не сдержаться.
Они загнали её в угол. В прямом смысле. Стас нависал над ней, упираясь рукой в стену возле её головы.
— Подписывай, стерва, или я тебе лицо так разрисую, что ни одна мать родная не узнает.
Ирина почувствовала, как внутри взрывается сверхновая. Страх исчез. Осталась только первобытная, звериная злоба существа, защищающего свою нору.
— Значит, силой? — тихо спросила она.
— Силой, — ухмыльнулся Стас.
Ирина взревела. Это был не женский крик, а рык зверя. Она схватила Стаса за лацканы кожаной куртки и с невероятной силой, которую дают только адреналин и годы работы с тяжелыми инструментами, дернула его на себя и ударила головой в нос. Хрустнуло так, что услышали даже на кухне.
Стас отшатнулся, зажимая лицо руками, кровь брызнула на обои.
— Ах ты тварь! — кинулся на неё Даниил.
Ирина развернулась. Её рука, крепкая, привыкшая сжимать щипцы, вцепилась в его дизайнерскую рубашку. Ткань затрещала и лопнула сверху донизу, обнажая бледную грудь. Она не просто рвала одежду — она уничтожала его образ. Она толкнула его в грудь с такой силой, что он отлетел в вешалку, обрушив на себя пальто и куртки.
— Квартиру я получила по дарственной! — заорала она так, что зазвенели стекла в серванте. — А значит, пошли ВОН отсюда! Вон!
Она схватила тяжелую металлическую подставку для зонтов и замахнулась. Вид у неё был безумный: растрепанные волосы, горящие глаза, кулаки, сжатые до белизны. Она была похожа на ведьму.
Валентина Петровна взвизгнула и вжалась в угол. Тетка Тамара, забыв про статус, уже дергала ручку входной двери, пытаясь сбежать.
Стас, скуля от боли и пытаясь остановить кровь, пятился к выходу:
— Психичка! Больная! Уходим!
Даниил, путаясь в обрывках своей рубашки, жалко полз в сторону двери, глядя на бывшую невесту с животным ужасом. Он ожидал слез, мольбы, звонков адвокатам. Он не ожидал, что его будут бить. Что эта тихая «мышь» превратится в асфальтоукладчик.
Ирина подскочила к Даниилу, схватила его за шиворот и буквально вышвырнула на лестничную площадку. Следом полетел ботинок Стаса, который слетел с него в суматохе.
— Чтоб духу вашего здесь не было! — рявкнула она в распахнутую дверь. — Еще раз увижу — разорву на куски и чучела из вас набью!
Соседи выглядывали из дверей. Семья Даниила, эта гордая стая, в панике сбегала вниз по лестнице. Стас, размазывая кровь, Тамара, потерявшая туфлю, толстая Валентина, задыхающаяся от бега, и полуголый, оборванный Даниил. Они бежали как крысы с тонущего корабля, давя друг друга.
Даниил оглянулся лишь раз. В его глазах было недоумение. Он так и не понял, в какой момент его идеальный план разбился о кулак таксидермиста. Он привык давить на жалость и совесть, но оказался бессилен против чистой, незамутненной злости.
Ирина с грохотом захлопнула дверь. Тяжело дыша, она посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Она поправила волосы, перешагнула через валяющийся на полу оторванный рукав рубашки жениха и пошла на кухню. Там, в морозилке, её ждало мороженое. А завтра она сменит замки.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»