Часть 1. Анатомия наглости
Раиса стояла посреди прихожей, всё ещё сжимая в руке ручку сумки. Воздух в квартире, казалось, сгустился до состояния киселя. Сергей, сидевший на кухне за столом с чашкой чая, дёрнулся, словно его ударили током.
Он был сантехником. Не тем, из анекдотов, что приходит с запахом перегара и грязным вантузом. Сергей считал себя маэстро водоснабжения и канализации. Он называл себя «инженером комфорта», носил комбинезоны с множеством карманов, где каждый ключ лежал в своей ячейке, как хирургический инструмент. Его эго раздувалось с каждым установленным золотым смесителем в домах богатых клиентов.
— Ты чего голосишь? — выдавил он, ставя чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал слишком громко в этой вязкой тишине. — Какая любовница? Тебе голову напекло?
Раиса медленно сняла туфли. Она не бросила их, не швырнула. Она поставила их ровно, носка к носку. Это движение испугало Сергея больше, чем крик. Раиса работала аудитором. Когда она находила в отчётах «дыру» на миллионы, она становилась именно такой — пугающе спокойной, с глазами, похожими на два дула пистолета.
— Её зовут Инга, — произнесла Раиса, проходя на кухню. Она села напротив мужа. — Блондинка, наращенные ресницы, запах приторной ванили, от которого першит в горле. Она встретила меня у офиса. Сказала, что вы обсудили нюансы. Что ты, как «создатель уюта», имеешь право на половину моей жилплощади.
Сергей побледнел, но тут же попытался вернуть себе вид хозяина положения. Он расправил плечи, обтянутые дорогой льняной рубашкой — вкус к вещам у него появился именно благодаря деньгам Раисы, хотя он предпочитал об этом не вспоминать.
— Ну, допустим, Инга погорячилась, — начал он, и в его голосе проскользнули нотки снисходительности. — Но давай смотреть фактам в лицо. Я здесь всё переделал. Трубы — медь. Разводка — коллекторная, ручной сборки. Тёплый пол — моя работа. Изоляция, фильтры тонкой очистки... Это всё стоит денег. Бешеных денег, Рая. Квартира твоя, не спорю. Но начинка — моя. А по закону, если вложения существенно увеличили стоимость жилья...
— СТОП, — тихо, но твёрдо сказала Раиса.
— Не перебивай, — осмелел Сергей. — Мы же цивилизованные люди. Я не собираюсь уходить на улицу с чемоданчиком инструментов. Инга права в одном: я вложил в эти стены душу. И половина рыночной стоимости после ремонта — моя. Так что жить мы будем здесь. Разделим лицевые счета. Ты в спальне, мы с Ингой в зале. Или продадим и поделим.
Раиса смотрела на него и видела не мужа, с которым прожила десять лет, а ошибку в балансе. Жирную, красную цифру, которую нужно немедленно списать.
Часть 2. Смета разочарования
Сергей всегда отличался жадностью, но раньше она была замаскирована под хозяйственность. Он приносил домой обрезки труб, старые краны, винтики, гайки, захламляя кладовку до потолка. «Всё пригодится», — говорил он. Теперь Раиса понимала: он просто не мог позволить чему-то существовать вне его владения.
Всё началось год назад. Сергей стал раздражительным. Он стал задерживаться на «сверхсложных объектах». Раиса не устраивала сцен. Она наблюдала. Аудитор во ней фиксировал косвенные признаки: новые рубашки, исчезновение наличных из домашнего сейфа, странные чеки за ужины в ресторанах, где подают устриц, а не борщ.
Но сегодня пазл сложился. Инга. Дама с амбициями и ароматом кондитерской фабрики. Она не просто любовница, она — партнёр по бизнесу. Бизнесу по отъёму имущества у законной жены.
— Ты всерьёз думаешь, — медленно проговорила Раиса, — что поменял трубы и теперь владеешь половиной квартиры, доставшейся мне от деда-академика?
— Это не просто трубы! — взвился Сергей, задетый за живое. — Это инженерная система! Искусство! Ты видела, как я паял стыки? Там шовчик к шовчику! Ювелирная работа! Эта квартира стоила копейки с гнилой чугуниной. А теперь это элитное жильё. И это моя заслуга.
Он искренне верил в свою правоту. ЖАДНОСТЬ давно сожрала его совесть, оставив только калькулятор. Он посчитал каждый винтик, каждый час своей работы по тройному тарифу и решил, что это даёт ему право привести в дом чужую женщину.
— Значит, ты оценил свою работу в половину стоимости трёхкомнатной квартиры в центре? — уточнила Раиса.
— Рынок, дорогая. Рыночные отношения, — ухмыльнулся он. — И не надо делать из меня монстра. Я просто забираю своё. Инга, кстати, юрист. Недоучившийся, правда, но законы знает. Судиться будешь долго. А пока суд да дело, я имею право здесь проживать. Прописка у меня есть. Постоянная. Ты сама меня прописала.
Это было ПРЕДАТЕЛЬСТВО особого сорта. Не спонтанное, не по пьяни. Это было спланированное, архитектурно выверенное предательство с утверждённой сметой.
Часть 3. Гидравлика конфликта
— Я пригласил Игоря, — сообщил Сергей, проверяя время на наручных часах. — Он подтвердит, сколько стоит моя работа. Он эксперт.
Игорь был другом Сергея, таким же сантехником, только менее удачливым. Он появился через пять минут, словно поджидал за дверью. Маленький, юркий, с бегающими глазками. Он не разулся, потоптался в прихожей и прошёл на кухню, распространяя запах табака и дезодоранта.
— Здрасьте, Раиса Викторовна, — пробурчал он. — Ну, Серёга правду говорит. Тут вложений — мама не горюй. Один коллекторный узел тянет на сотню тысяч. А работа? Эксклюзив.
Они сидели вдвоём против одной Раисы. Два мужчины, уверенные в своей силе и безнаказанности. Они пили её чай, сидели за её столом и рассуждали, как будут делить её дом.
— Ты, Рая, не кипятись, — вальяжно сказал Сергей. — Я даже готов выкупить твою долю. По кадастровой стоимости, конечно. С учётом амортизации здания.
Амортизации. Слово из её лексикона. Он использовал его как оружие.
— ВОН, — тихо сказала Раиса.
— Что? — переспросил Игорь.
— УБИРАЙТЕСЬ оба. Сейчас же.
— Ты не командуй, — нахмурился Сергей. — Я здесь прописан. Я имею право приводить гостей до двадцати трёх ноль-ноль.
Страх исчез. Осталась только холодная злость. Та самая, от которой у подчинённых Раисы обычно начинался нервный тик. Но Сергей был глуп. Он привык, что жены кричат, плачут, бьют тарелки, а потом смиряются. Он не ожидал другого.
Раиса встала. Внутри неё словно раскручивалась огромная пружина. Она чувствовала вибрацию в кончиках пальцев. Ей нужно было выплеснуть это, но не в слезы. Ей нужно было действие. Разрушительное, но логичное.
— Ты говоришь, твоя доля — в трубах? — спросила она. Голос её вибрировал на частоте, от которой лопаются бокалы. — В кафеле? В этой твоей... инженерии?
— Именно, — кивнул Сергей, не чуя беды. — Это мои неотделимые улучшения.
— Неотделимые? — Раиса вдруг расхохоталась. Смех был страшным. — А мы сейчас проверим.
Она рванула в коридор, к кладовке.
— Ты чего удумала? — Сергей вскочил, но замешкался.
Раиса вернулась через мгновение. В руках она держала кувалду. Тяжёлую, с короткой ручкой — любимый инструмент Сергея для демонтажа.
Часть 4. Аудит разрушения
Вид женщины в строгом офисном костюме с кувалдой в руках был настолько сюрреалистичным, что мужчины застыли, как восковые фигуры.
— Ты хочешь сказать, что без твоего ремонта эта квартира — просто бетонная коробка? — закричала Раиса. Это была истерика, но управляемая. Как управляемый взрыв при сносе здания. — Ты утверждаешь, что владеешь стенами, потому что наклеил на них плитку?!
— Рая, положи молоток! — потребовал Сергей, отступая к холодильнику. — Ты ненормальная!
— Я провожу переоценку активов! — заявила она и, размахнувшись, со всей силы ударила по испанской плитке на кухонном фартуке.
Звон был оглушительным. Осколки брызнули во все стороны. Дорогая керамика, которой так гордился Сергей, превратилась в крошево.
— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! ЭТО ЖЕ ИТАЛИЯ! — заорал Сергей, хватаясь за голову. Для него это было хуже, чем удар по телу. Это был удар по его «святыне».
— Это не Италия! — Раиса снова замахнулась. — Это мой покой, который ты украл!
УДАР.
Ещё один кусок стены обнажился, показывая серый бетон.
— Ты говоришь, твои трубы?! — Раиса развернулась и пошла к ванной.
Сергей и Игорь побежали за ней, но остановились в дверях, не решаясь подойти к фурии с кувалдой.
Раиса ворвалась в ванную. Здесь было царство Сергея. Хромированные полотенцесушители, инсталляция, джакузи.
— Неотделимые улучшения? — прошипела она. — Сейчас я их отделю!
Она перекрыла воду и с размаху опустила кувалду на край джакузи. Акрил треснул с противным хрустом.
— НЕТ! — Сергей попытался броситься к ней, но Игорь удержал его.
— Она же тебя прибьёт, дурака!
Раиса была в исступлении. Она крушила всё методично. Раковина — вдребезги. Зеркало с подсветкой — звон битого стекла. Она уничтожала не просто ремонт. Она уничтожала его рычаг давления. Если нет ремонта — нет «существенного увеличения стоимости». Нет предмета для спора.
— НЕТ ремонта — НЕТ доли! — кричала она, нанося удары. — Получай свою долю! Забирай эти черепки! Забирай обломки труб! Выковыривай их!
Сергей сполз по косяку двери. Он был бледнее побелки. В его глазах был животный ужас. Он не ожидал, что «серая мышь» Раиса способна на такой вандализм. Он рассчитывал на долгие переговоры, на её страх перед скандалом. А она просто уничтожала деньги. Его деньги.
Раиса замахнулась на короб из гипсокартона, закрывающий стояк. Там, за плиткой, была спрятана сложная система фильтров и счетчиков, которой Сергей гордился больше всего.
— А теперь — сердце твоего проекта! — выдохнула она и со всей силы ударила в центр короба.
Гипсокартон проломился. Плитка осыпалась. И вместе с кусками штукатурки из пролома вывалился странный промасленный свёрток, обмотанный скотчем.
Раиса замерла. Тяжело дыша, она уставилась на пакет. Сергей в дверях издал звук, похожий на писк придавленной мыши.
Часть 5. Кассовый разрыв
Психоз Раисы исчез так же внезапно, как и появился. Включился режим аудитора.
Она наклонилась и подняла пакет. Он был тяжёлым.
— Не трогай! — взвыл Сергей, делая попытку рвануться вперёд, но наткнулся на взгляд жены. В этом взгляде был уже не гнев, а ледяное презрение.
Раиса спокойно надорвала скотч. Внутри лежали пачки купюр. Пятитысячные. Много. Очень много. И бархатная коробочка.
Она открыла коробочку. Кольцо с бриллиантом. Очень дорогим бриллиантом.
— А вот и неучтённые доходы, — ровным голосом произнесла Раиса. — Интересная находка при инвентаризации водопровода.
— Это... это клиентов деньги... на материалы... — пролепетал Сергей. Его трясло. Игорь, поняв, что дело пахнет не просто скандалом, а чем-то уголовным, тихо исчез из квартиры, хлопнув входной дверью.
Раиса перебирала пачки.
— Ты воровал деньги из нашего общего бюджета, — констатировала она. — Я видела, что расходы не бьются, но думала, ты просто транжира. А ты, оказывается, «крот». Копил на новую жизнь с Ингой? В стене моей квартиры?
— Отдай, — прохрипел Сергей. — Это моё.
Раиса усмехнулась.
— Твоё? Ты только что кричал, что стены — это «неотделимые улучшения». Всё, что внутри конструкций — часть квартиры. Ты спрятал это в инженерных коммуникациях. Значит, это часть коммуникаций. А квартира — моя.
Она сунула пакет в карман своего изодранного пиджака.
— Теперь слушай меня внимательно, инженер чёртов — Раиса перешагнула через разбитую раковину и подошла к мужу вплотную. Она была вся в белой пыли, растрёпанная, с кувалдой в руке, похожая на богиню возмездия. — Ты сейчас собираешь свои трусы, носки и свои драгоценные инструменты. У тебя есть десять минут. Если через десять минут ты будешь ещё здесь, я вызываю полицию и рассказываю как ты всё тут крушил и поверь они поверят мне, а не тебе.
— Ты не сделаешь этого... — прошептал он.
— Я только что разнесла ванную за миллион рублей, чтобы выгнать тебя, — улыбнулась Раиса страшной улыбкой. — Ты всё ещё сомневаешься в моей решимости?
Сергей попятился. Он понял: он проиграл. Он проиграл не женщине, он проиграл стихии, которую сам же и разбудил своей наглостью.
Через пятнадцать минут дверь за ним закрылась. Раиса осталась одна посреди руин. Квартира напоминала поле битвы.
Она достала телефон и набрала номер.
— Алло, Николай Петрович? Да, это Раиса. Мне нужна бригада. Срочно. Полный демонтаж. Да, всего. Я хочу изменить дизайн... Нет, ничего итальянского. Хочу простор. И смените замки. Прямо сегодня.
Она опустилась на единственный уцелевший стул на кухне. Кувалда лежала на столе рядом с недопитым чаем Сергея.
Раиса достала пакет с деньгами. Суммы здесь хватит не только на ремонт, но и на отпуск. Хороший, долгий отпуск.
Её телефон пискнул. Сообщение от неизвестного номера: «Серёжа сказал, что ты сумасшедшая и он уходит к маме. Верни ему хотя бы кольцо, это подарок мне!».
Раиса набрала ответ, глядя на разбитый кафель: «Кольцо пошло в счёт погашения дебиторской задолженности за моральный ущерб и демонтажные работы. Удачи с мамой».
Она заблокировала номер и глубоко, спокойно вдохнула. Воздух пах пылью, но в нём больше не было запаха ванили и чужой жадности.
Автор: Анна Сойка ©