- Вера, долго я тут умстововал, - решительно заявил Олег, - и постановил, что отныне мы станем жить иначе. Теперь я - капитан, а ты мой помощник. Дети наши - это матросы.
Вера ко лбу супруга ладонь приложила. Подумала она, что у Олега жар случился. Бацилла в Олега проникла какая-то. И скорее всего - тропическая. Слишком уж стремительно она в супруге расплодилась. Туристы натащили бацилл, а Олег их цапнул. И вот он бредить начал.
Но лоб у Олега прохладный оказался. “Фляга, однако, - испуганно Вера подумала, - это свищет. Сорок градусов мороз. Ой, мамочки. Куда его тащить? И за что мне это все?!”
- Да! - Олег плечи расправил - будто он за штурвалом. - Семья наша - это и не семья вовсе отныне. А корабль!
- Олег, - Вера ужаснулась, - у нас семья Пяткиных. Как мы кораблем-то сделаемся? Живот у тебя точно не болит? Высыпаний не высыпало?
- Жить, - супруг ответил, - просто Пяткиными далее нельзя. Я тут почитал литературу полезную в интернетах. Пообщался с товарищами, которые капитаны семейные. И понял: на нашем корабле самый главный - это кок. А ведь это абсурд. Сама ты, Вера, подумай. Вот плавсредство. Вот капитан - человек умный, решительный и дальновидный. Вот кок в колпаке. И этот кок капитана локтем пихает, а сам за штурвал хватается. Спорит, пищит и руль крутит - куда ему гормоны укажут. И ведет корабль в болото. Он же не обучен кораблями рулить. Поэтому и живем мы так. Денег вечно не хватает, ты орешь, а дети - ленивые двоечники. Надоело жить в этой бардакенции. Пора штурвал в свои руки брать.
“Это, - Вера догадалась, - его в игрушках компьютерных плохому научили. Вечно там они то в танках катятся, то на кораблях плывут или с зомби сражаются мечами. А если и Олег того? С зомби сражаться нас позовет? Ой, мамочки”.
- За картофелем бы сходил лучше, - хитро она внимание мужа от нехорошего увести попробовала. - Или ковер выколотил. Месяц уже прошу.
- Ты не понимаешь, - нахмурился Олег, - всю суть семьи. Заладила: картофель, ковер... А нам с тобой еще двенадцать лет назад надо было кораблем становиться! То есть, прямо в день бракосочетания.
- Коли бы, - Вера возмутилась, - ты мне в тот день про корабль рассказывать начал - я бы и вовсе за тебя не пошла. Лучше бы за Клюева замуж я вышла. У него сейчас три магазина с товарами первой необходимости. Клюева каждый сезон шубы меняет. И каждая шуба все роскошнее и роскошнее. Вот уж дала я маху. Одним, значит, шубы. А другим…
- Да погоди ты с шубами своими, - Олег перебил с досадой. - Лучше про корабль послушай. Это очень правильная штука. В такой семье, которая плавсредство, строжайшая иерархия царит. Это как в армии, но еще построже. Я, конечно, сразу на корабле этом самый заглавный. И решаю куда нам, Пяткиным, идтить. Куда укажу - туда и отправитесь.
- И куда нам, Пяткиным, идтить?
- Ну, - Олег затылок почесал. - Куда-куда. Куда-нибудь да пойдете. Я укажу перстом - куда. А ежели не будет иерархии, то так и будем прозябать. В болоте сидеть. Как лягухи квакучие.
- А почему, - Вера вдруг возмутилась, - лично ты капитан? Я, может, тоже хочу. Ну-к, почему ты?
- А у меня… у меня, - Олег рассердился немного. - То самое у меня! И оно нас в светлое будущее заведет!
Вера хихикнула.
- Борода у меня! - Олег волосенки на подбородке растопорщил. - А потому я главный и за все отвечаю!
- Это за что же? - Вера Пяткина удивилась. Она-то Олега второй десяток лет близко знала.
- А за все это, - муж по столу кулаком пристукнул, - прямо вот с сегодняшнего дня и отвечаю! Прихожу теперь я с работы. А вы уже к вечерней поверке готовые - стоите в чистой одежде рядком. А я спрашиваю с каждого. И чтобы мне порядок везде был. Я расхлябанности не потерплю. Спрошу уж как положено. Не привык я к команде, которая распущенная и творит глупости. У меня не забалуешь больше.
- Олег, - Вера опять хихикнула, - а я позже тебя с работы прихожу. И дома никого - даже дети еще в школах "двойки" зарабатывают. Можешь только горшок кота Мурзилки проверить. И спросить с него чего-нибудь. Но учти: Мурзилка - существо мстительное и обидчивое.
- Ты, Вера, - Олег важно надулся, - за буй не заплывай. А лучше запоминай, чего проверять я стану. Иначе и за борт можно тебя вытурить. За порядком ты в доме, значит, следишь. Не сачкуешь. Пыль там гоняешь, ковры выколачиваешь, пол все время трешь и потолок белишь. Гальюн еще моешь. Гальюн, в конец концов, лицо хозяйкино. Кровати ровняешь тщательно. Ежели увижу я подушку кособокую, то не завидую я коку. Питание обеспечиваешь на корабле. Провиант закупаешь. Картофель носишь - уж месяц в доме картофеля нет. Совсем распустилась! Если матросы по урокам ничего не понимают - разъясняешь. На работу ходишь. Зарплату капитану отдаешь - он получше умеет ею распорядиться. Матросы пусть мусор выносят. И не шумят. Драк и споров я не потерплю более на палубе. Пусть они по режиму живут. Уроки все время делают и физкультурную гимнастику на выносливость. А потом спят. У меня теперь вот вы где!
И Олег показал пухлый кулачок.
- А ты чего делаешь? - Вера спрашивает. - Ты-то чем заниматься собираешься? Коли я все с матросами делаю, то ты, Олежа, пассажир получаешься. Едешь такой, в люки на чаек посматриваешь, иногда в каюту себе горячее питание или женщину требуешь. У нас с командой один тогда вопрос: когда у вас, пассажир, уже станция прибытия? Наш теплоход следует в Саратов. В Саратове выходите? Там у вас мамо живет, если мы не путаем.
- Разговорчики в строю прекратить мне, - Олег подпрыгнул. - Коки к капитанам с подобными вопросами не лезут. Они про иерархию хорошо понимают. В последний раз разъясню, а больше не обязан. Я курс намечаю и всем тут управляю. А это тебе не фунт изюму. Это даже ночью мне бдеть. Это головешку мозговитую иметь надо. Напрягать мозговые мышцы, знаешь, как трудно? Не знаешь. Это у вас с матросами все просто - ходи да поручения выполняй.
- А если, - Вера спрашивает, - на корабле кто-то бунт устроил? То чего с ним сделается? Мне вот щас уже очень хочется бунта. Еле сдерживаюсь, чтобы штурвал и радиорубку не захватить.
- Бунтов я не потерплю. - Олег сурово на Веру взглянул. - Кто с моими порядками не согласен - того за борт. На кораблях этак всегда с нарушителями поступали. Собирай, значит, Вера, вещи. Коли не можешь вредность женскую обуздать. Я цацкаться не буду. Прошли те времена. Ищи себе другое, так сказать, судно.
- А квартира-то моя, от бабки Мани, - Вера напомнила, - так что за борт не получится нарушителя вытурить. И вообще. Пиратский корабль у нас, а не семья Пяткиных получается. Ты какая-то Черная Борода, Олежа. Ты флибустьер. Чужое вот захватывать хочешь. То зарплату, то палубу. А пиратских капитанов - ежели капитан этот бесполезный или провианта он не приносит - на остров необитаемый в окрестностях Саратова команда высаживает.
Олег еще раз кулачком по столу стукнул. А потом фыркнул, и вразвалку - как волк морской - пошел литературу перечитывать: как женщине о корабле правильно объяснить. Чтобы сообразила она про суть семьи.
“Как-то туго до Веры, - Олег за литературой размышляет, - суть доходит. Вот и побудь с ней капитаном! Другая бы радовалась. Указали тебе, что делать. А ты и делаешь спокойно. Головы не ломаешь. Хотя… Лучше бы, конечно, и капитану ничего не делать. Ехай пассажиром и в окно поплевывай. Надо бы в литературе этой поискать - бывают ли как бы капитаны, но и пассажиры они в то же самое время. Небось, бывают. Двадцать первый век на дворе - и много, пожалуй, всяких должностей на кораблях придумали”.