Глава 1
В части у Гали было много поклонников.
Одним из самых настойчивых был лейтенант-артиллерист Александр Волков. Веселый, бесшабашный, отчаянно храбрый. Он приносил ей трофейный шоколад, отобранный у немцев, срывал полевые цветы и рассказывал смешные истории.
Как-то раз после тяжелого боя он нашел ее у костра, где она смотрела на костер, решив побыть в одиночестве. Ей было больно и горько. Она видела много смертей, теряла товарищей, но сегодня не стало Марины. Её верной боевой подруги. Её душа словно опустела, она уже выплакала все слезы, а теперь внутри словно камень поселился.
- Конопочка, - сел рядом. - Давай как взрослые люди поговорим. Твой Петя… Ты уверена, что он жив?
- Жив, - ответила она. - Мне месяц назад письмо от матери пришло, он прислал весть своим родным.
- Сегодня он есть, завтра его нет. Как и нас с тобой. Сегодня мы живы, а завтра вот так же, как Марина и Игнат... Надо жить здесь и сейчас, а после войны, коли останемся целы, уж разберемся.
Галя наконец посмотрела на него, но взгляд её был такой грозный, что Сашка невольно отодвинулся.
- Лейтенант Волков, мой Петр жив. И я никогда не нарушу обещание, которое я ему давала. Я люблю его и всегда буду любить, даже если его не станет. И другие парни мне не нужны.
Он смотрел на нее, на эту хрупкую девушку, которая могла одним взглядом поставить на место бывалого офицера, и медленно кивнул.
- Понятно. Извини.
- Ничего, - она улыбнулась. - А ты, Саша, обрати внимание на Машеньку. Она же глаз с тебя не сводит.
Сашка усмехнулся, махнул рукой и ушел. Больше он не приставал, но стал надежным товарищем, прикрывая их связной расчет огнем своих орудий, когда те работали на передовой.
***
Она много думала о Петре. Он далеко, но на этой же войне, так же как и она, он мерзнет в суровые холодные дни, терпит палящее солнце летом, бредет по лужам и грязи в весеннюю и осеннюю распутицу. И так же, как и она, идет к долгожданной победе.
Ей еще не раз давали награды. В 1944-м, под Витебском она так же отличилась, как и в марте 1942 года. Их часть прорывала оборону. Связь с артиллерийскими наблюдателями на переднем крае рвалась постоянно. В критический момент наступления, когда от корректировки огня зависели жизни целой роты, связь вновь пропала. В землянке штаба царило напряжение.
Галя выступила вперед. Она только что вернулась с задания, вся в грязи, уставшая, но всё еще взгляд её был твердым и упрямым.
- Разрешите мне, товарищ подполковник, - обратилась она к Орлову, который уже дослужился до этого звания.
– Семенова…Ну, конечно... Как всегда одна надежда на нашу Кнопку. Только вот сейчас хоть и не зима, да только пострашнее дела обстоят, чем ранее.
– Я знаю. Я восстановлю всё. Разрешите выполнить задание?
Орлов секунду смотрел на нее, затем резко кивнул:
– Выполняйте задание, товарищ Семенова. И... Храни тебя Бог, - тихо добавил он.
Галя поползла, вжимаясь в землю, этот участок простреливался с двух сторон.. Вокруг был грохот, свист, но она старалась не отвлекаться на них, хоть и было слишком страшно. Она нашла первый обрыв, потом второй. Работала быстро и четко. Руки сами делали свое дело. И вдруг оглушительный удар совсем рядом и ее отбросило в сторону, а затем засыпало комьями земли. В ушах зазвенело, её пронзила резкая и жгучая боль в бедре. Осколок. Она ахнула, схватилась за ногу. Не время, думала она, не время сейчас... Стиснув зубы, она продолжила свое дело, и наконец связь была восстановлена.
Обратный путь был сложнее, каждое движение отзывалась острой болью, но она добралась до своих. Кнопочка, маленькая и отважная девушка, добралась и потеряла сознание, а очнулась уже в полевом госпитале.
Вот тогда ей уже вручали орден.
***
Восьмого марта 1945 года устроили небольшой праздник для женщин части. Награждали и чествовали женщин, вручали медали и благодарственные письма. Получила очередную награду и Галина. И в этот момент, в толпе собравшихся бойцов из только что присоединившейся роты, она увидела знакомый силуэт. Высокий, очень худой, с впалыми щеками и усталыми глазами, но взгляд этот был до боли родным из знакомым.
Сердце у нее остановилось, а потом заколотилось так, что показалось, будто все вокруг его слышат. Это был Пётр.
Не замечая больше никого, они бросились друг к другу.
- Галя? - тихо спросил он, как будто проверяя. - Это ты, Кнопочка моя.
- Петя, - выдохнула она. - Петечка мой.
Он обнял её очень крепко, прижал к себе, гладил ее стриженую голову, плечи, спину, как будто проверяя, не кажется ли ему это всё. Она плакала, не стыдясь слез, уткнувшись лицом в его гимнастерку, пахнущую порохом и табаком.
Им дали час, который они просидели, держась за руки и разговаривая.
– Моя Конопочка боевая, я так тобой горжусь, - он поднял её руку и поцеловал ладошки, покрытые мозолями.
- Петя, скоро конец войне. Мы скоро вернется домой и будем счастливы. Осталось немного, я чувствую.
- Вернемся, Кнопочка моя. Мы уж столько прошли, столько пережили, что мы не можем не вернуться.
Встреча была короткой. Их части уходили в разные стороны, но они знали теперь главное: оба живы и скоро они будут вместе и никогда не расстанутся.
***
Победу они встретили врозь, но уже с мыслью о встрече. Демобилизация Гали, как девушки, прошла быстро в конце мая. Пете предстояло задержаться до осени.
Домой она ехала в теплушке, вместе с другими бойцами. Радость победы смешивалась с горькими воспоминаниями об ушедших сослуживцев, о Марине. На одной из остановок, где-то под Минском в полуразрушенном городке солдаты высыпали из вагонов за кипятком.
Остановка была длинная и Галя решила выйти и прогуляться по городку. И вдруг на соседней от станции улицы она увидела девочку. На вид ей было лет пять, не больше. В грязном, давно не стиранном платьице, из которого она явно выросла, ноги были босыми, а спутанные волосы распущены.
Галя покачала головой и подошла к девочке.
- Девочка, а тебя как звать? Почему ты тут сидишь? Где твоя мама?
Девочка медленно перевела на нее взгляд, но не ответила. Тут подошла какая-то старуха и произнесла:
- Не скажет она тебе ничего, замолчала девонька. Год уж молчит. Настенкой её зовут.
- А чья она?
- Уже ничья. Родителей немцы в первый год порешили, дом спалили. Она кроха совсем была, когда к тетке своей в дом попала, а та.., - старуха махнула рукой. - Замуж вышла в прошлом году за вдовца с тремя детьми, вот он своих в дом привел и всё девоньку шпыняет, мол, лишний рот. А Лидке хоть бы хны, за мужичьи портки держится и позволяет его детям девочку обижать. Я её привечаю, конечно, но у самой ни еды нет, ни возможностей ей помочь.
Галя посмотрела на девочку и что-то в ней ёкнуло. Она присела перед малышкой и спросила.
- Хочешь есть?
Та медленно кивнула. Галя достала из вещмешка свой паек – краюху хлеба и кусок сахара. Девочка схватила хлеб и стала жадно есть, почти не жуя.
- Тихо, тихо, - Галя гладила ее по грязным, спутанным волосам. - Не торопись.
Затем обратилась к старухе:
- Где её тетка живет?
- А вон, в той избе у березы.
Галя пошла в ту сторону и увидела во дворе беременную женщину и троих детишек - девочку лет десяти и мальчишек лет семи.
- Хозяйка, пустите?
- Здравствуй, солдатка. Пустить пущу, только если еды какой пришла просить, то извини, сами сегодня ничего не ели.
- Мне не нужна еда. Я поговорить пришла о вашей племяннице Насте.
- О Насте? А ты кто такая? Какое тебе до неё дело?
- Я сама не знаю, - честно призналась Галя. - Только жалко мне ребенка, за что же вы так с ней?
- И мне жалко. Только жалостью сыт не будешь. Настя... Она дочь моей сестры. И дочь моего покойного мужа.
- Это как? - удивилась Галя.
- А вот так бывает. Гуляла моя сестра и мой муж, и девчонка вот получилась. Она мне не только лишний рот, но еще и напоминание об этом, - Лидия села на лавку и обхватила большой живот руками. - Обуза она мне...
- Чего же в детский дом тогда не сдали?
- Так нет его, эвакуировали.
- Если она вам не нужна, давайте я заберу, - вдруг помимо воли вырвалось у Галины.
- Зачем это? - удивилась Лидия. - Зачем тебе чужое дитё?
- Не знаю. Но у нас в деревне дом есть крепкий, хорошо ей там будет. Вы согласны? Она ведь вам всё равно не нужна.
Лидия кивнула, а Галина почувствовала одновременно облегчение и в то же время горечь и непонимание - как так, вот возьмет и отдаст посторонней, незнакомой женщине, пусть и солдату, свою племянницу?
- Дайте её вещи. У нас поезд через час отходит..
- Так нет у неё вещей. Из всего выросла, - развела руками Лидия.
Ох, как хотелось Галине дать ей затрещину!
Она подошла к девочке, села рядом с ней и тихо спросила:
- Поедешь со мной? Я в деревне живу, там у нас корова есть, молочко каждый день пить будешь. И одежду мы тебе справим, у нас в сундуках есть платья наши детские. А обувку я тебе по дороге добуду. Поедешь?
Настенька кивнула и заплакала.
До самой последней минуты, пока не отправился поезд, Галина стояла на перроне и выглядывала Лидию. Может, одумается и придет? Но нет, она не пришла. И поезд повез Галину и Настеньку в дальний путь к Уралу.
***
Акулина приняла девочку со всем радушием. Достали платья, из которых уж давно выросли Алена и Галочка, обувь Галя по дороге справила, раздобыла не только детские сандалики, но и сапожки.
Сельчане сначала покачали головами, не понимая Галю.
- И своих-то прокормить сейчас нелегко, а они сирот привечают.
Но когда Настя, отогретая любовью и заботой начала потихоньку разговаривать, и вдруг назвала Галю мамой, она поняла, что сделала всё правильно.
- Сама кнопка, росточком мала, а душа огромная! - говорили потом в селе, видя, как она с девочкой возится.
ЭПИЛОГ
Официально Галя удочерила Настеньку когда вернулся Петр и они тут же расписались в сельском совете. Так Настя стала Грушиной Анастасией Петровной.
Через год родился у них сын, Владимир. Еще через два года на свет появился и второй сын Алексей. Настя стала старшей сестренкой, нянчилась с малышами, помогала по хозяйству. И выросла она в любви и заботе, в самой настоящей крепкой семье.
Конопочка. Так Галю и звали до седых волос в поселке. И называли с уважением и любовью, потому что в этой маленькой женщине было много силы, стойкости и отваги.
Спасибо за прочтение. Так же предлагаю к прочтению рассказы по ссылкам ниже: