Глава 10
За окном – весенний вечер, а её душа покрылась ледяной коркой. Нахлынула волна резкой головной боли и головокружения и перехватило у Галины дыхание. Теперь она с трудом понимала, что от нее требуют. Они заехали в милицейский участок, ее просили написать заявление, но она не понимала, никак не могла сосредоточиться. Тогда участковый все написал сам, подсунул ей для подписи.
– Галь, да найдем мы ее. Обещаю, – говорил удрученный Юра.
Уже совсем стемнело, ехали обратно в ночь. И тут, в каком-то не то городке, не то поселке, увидела Галя подсвеченный храм.
– Мне туда надо. Пожалуйста!
– Да ночь же, Галь. Закрыто все. Поспала б лучше.
– Все равно заедем, пожалуйста!
Церковь была открыта. Низкорослая старушка-уборщица в черном халате сворачивала скатанную в рулон красную ковровую дорожку. Галя помогла, оттащили дорожку в холл.
– Ты помолиться? Свечки возьми. Да не надо денег, так бери... , – махнула старушка и ушла по своим делам.
В церкви царил сумрак. Гале сейчас все происходящее с ней виделось, как сквозь темное, непроницаемое для света и звуков стекло. Как такое могло случиться с ней? Она потеряла ребенка... Она виновата перед ним. А если не найдет Ванятку? Как жить дальше?
Господи!
Она упала перед иконами на колени. Молиться не умела, но молилась, крестилась и кланялась, просто прося о спасении себя и сына. Потом, обессиленная, уселась на скамейку. Надо было идти, неловко, ее ждут.
И тут вернулась старушка, подошла, села рядом.
– Помер кто у тебя что ль?
– Нет, нет... Ребенка ..., – она подбирала слово, – Украли.
– Ребенка? Ох..., – перекрестилась, – А как случилось-то?
В двух словах Галя рассказала.
– Золовка, значит. А о ней-то ты молилась?
– О ком?
– О золовке своей.
– Нет, зачем? Я о Ванюше молилась, чтоб нашелся. О себе. Я не смогу жить, если не найду. Мне силы нужны. Вот увидела вашу церковь и ...
– А ты о ней помолись. Помолись, помолись. Ведь тоже заблудшая душа. Понять ее постарайся и простить... Тяжко ей сейчас.
– Простить? Вы что! Она же ...
Галя замолчала – задумалась. Вспомнила Ирину, ее увечность, вспомнила, как смотрела она на нее – не то с завистью, не то с жалостью, не то ... с любовью. А на Ваню ... Пожалуй, она любила Ваню больше, чем она сама.
– Ладно. Я ... Я попробую, – кивнула и встала перед иконой Пресвятой Богоматери.
Галя просто стояла, никак не могла сосредоточиться. Молится о той, которая причинила такую боль? Она и сама не понимала, что б сейчас желала ей. Одно ясно – она и раньше жалела Ирину, понимала, как тяжело той живётся, но старалась не вникать. Ира принадлежала Наталье, свекрови. Они были для нее единым целым: мать и дочь. А каково было ей там, в этой семье? Да-а, не хотела б Галя оказаться на ее месте.
Бедная... Она не только Ваню утащила, она и сама убежала от них. Да ...
– Матерь Божья, помоги ей! Помоги ей, вразуми ее. Господи! – начала молиться Галя.
И вышла из церкви Галина совсем другая. Не было злости на золовку, ушел страх. Была лишь тревога – за них с сыном. А ещё замерцала надежда. Отчего? Оттого,что вспомнила она глаза Ирины и ее любовь к Ванятке.
Нет, эта женщина должна принимать верные решения, чтоб сделать её сына счастливым. Вреда она ему точно не причинит. И если раньше рвалась душа в злобе – найти и отнять ребенка, выхватить силой, то теперь хотелось найти ее и помочь, помочь разобраться в своей боли и одиночестве.
– Мы найдем их, – сказала она, садясь в машину, – Все будет хорошо.
Пришла уверенность.
***
Глава 11
– Матвеева Галь, тебе с проходной передали, чтоб ты там зашла к ним, – кричала сквозь плотный шум цеха бригадирша Зоя Ивановна.
– Зачем?
– Не знаю. Велели. После работы зайди.
– После работы...ага.
Идти в перерыве до проходной далеко, не успеешь. Зато увиделись с Юрой. Он старался теперь встретить ее каждый день. Уже поговорили серьезно. Галя отношений не хотела, сказала прямо. Он грустно кивнул, вроде, понял, вроде, согласился. Но помогал с поисками Вани, хлопотал в парткоме о снятии взыскания. Он становился ближе и ближе. Стал другом, без которого она бы не справилась.
Юрка работал наладчиком прокатного цеха. Он успел закончить техникум. А ещё был кандидатом в партию, секретарем цехового комсомола. Многих знал, друзей имел даже в горкоме комсомола. За активность получил небольшую квартирку, перевез туда бабушку, да вот только она мало тут пожила, умерла.
Гале уже доложили – была у Юры и девушка. Тоже из комсомольских активистов. Красивая, смелая, городская. Звали ее Елизавета.
– Что-то зачастил к тебе Леонов-то. Смотри, Лизка глаза повыцарапывает, – по-доброму, в общем-то, смеялись в раздевалке цеховые бабы.
Оттого и воспринимала помощь Юры она, как помощь друга из ее поселка. А если и приходили чувства другие, гнала их старательно и серьезно.
– Кто-то на проходную мне звонил. Ну, узнаю потом, – поделилась с ним в перерыве.
Но он узнал первый. Был он свободнее Гали. Оказалось, на проходную позвонили, оставили номер и просили перезвонить. Юра сделал это сам. Тоже попал на производство. На том конце долго искали нужного человека, наконец, запыхавшийся мужской голос ответил.
– Да... кто это? А Галя где?
– Она только после пяти сможет позвонить. Я – Юрий. Мы работаем вместе. А что случилось?
– А... Юрий. Знаю-знаю. Это Сергей, муж Зины. Это она ее ищет. В общем, после пяти меня уж не будет. Передайте – нашелся ее сын.
– Что? Ваня? Сын Гали?
– Да. Они у матери моей. У родителей в доме. Ну, Галя знает...
– А как он там оказался?
– Так....
Но в телефоне что-то защелкало. Набрали ещё раз – не вышло. Такое случалось на внутренней связи завода часто, в этот день связь так и не появилась, Галю соединить не смогли.
Юрий решил действовать сюрпризом.
– Галь, а я дозвонился в перерыв. Тебя в гости зовут к свекрови твоей Зины.
– Сегодня? Ой, нет... Настроение, знаешь ли... Нет, Юрка, я не поеду.
– Надо. Они очень просили. Где живут-то они?
– Да это даль страшная! Сначала на третьем ехать, потом пересадка...
– Я с тобой. Поехали. Галь, я настаиваю. Меня тоже звали.
– Да что там у них такое? Может я что-то пропустила? Может тетя Аня заболела? Ничего не сказали?
– Так связь прервалась. Только я понял, что сегодня быть там надо обязательно.
– Поздно уже, Юр.
Юрка ещё и сам не верил в то, что сказала ему дребезжащая телефонная трубка. Может – послышалось? Сейчас скажет Гале, обнадежит, приедут, а там – ни сном ни духом. Какая связь меж родителями мужа Зины и их поселком? Непонятно.
Но он настаивал – надо ехать.
Галя сдалась, хоть и наваливалась усталость, да и в милиции ничем не радовали – Ирина с Ваней как сквозь землю провалились.
Заходящее солнце уже серебрило окна городских зданий, а они на автобусе ехали в пригород. Вот и знакомый дом родителей Сергея, в десяти минутах от остановки.
Постучали, им открыл хозяин. Галина ступила в дом, разделась, обернулась – перед ней стояла Ира, грустно смотрела на нее. В рубашке, заправленной в колготки, и в толстых вязаных носках за ее подол уцепился Ванятка. Он радостно смотрел на мать и улыбался.
Ноги Гали подкосились, хорошо хоть Юра был сзади – поддержал.
– Ваня-я..., – протянула она руки, и Ванюшка подошёл к ней, она схватила его на руки, прижала к себе, глазами встретилась с Ириной – у той в глазах страх вперемешку с виной.
Говорить Галя не могла, она просто шагнула к Ире и обхватила левой рукой за шею, за больную спину, тоже прижала к себе.
– Спасибо, – прошептала.
Горб Ирины задёргался, Галя поняла – золовка плачет. Она плакала и по привычке гладила рукой Ванюшку.
Тетя Аня хлопотала, накрывала стол, кормила всех. Ванюшку увлекли бельевыми прищепками, он играл возле печки.
Ирина была немногословна. Сказала, что решила – не дело мать задумала – отобрать дитя у Галины. Лёшка – плохой отец, пьет. Вот и решила она Ваню вернуть. Пошла к совхозному начальству и узнала там – по какому адресу отправляли Гале трудовую книжку. Назвали ей этот адрес в Куйбышеве – сюда и привезла Ваню.
Отчего везла так долго, никто тогда не спросил. Как-то в эйфории радости не до того было. А потом вдруг подскочила Ирина первая – на крик Вани, бросилась к нему, он прищемил палец прищепкой.
– Ого, реакция, – поднял брови Юра.
Конечно, Галя Ванюшу сразу начала собирать. Верней, потерянно и немного суетно собирала его вещи Ирина, то и дело вспоминая важное: что любит Ваня есть, какие прививки сделаны, что ему нельзя.
А Галина обдумывала, как теперь быть. Из общежития не прогонят, знают там ее беду. Пару дней с ребенком пожить разрешат. А там – пойдет в профком или найдет квартиру. Вот только... Только с работой на завтра надо решить. Взять неделю за свой счёт до устройства Вани? Уже вечер... Значит завтра поедет на завод отпрашиваться вместе с Ванюшкой.
– Спасибо тебе, Ир. Ты ... Ты-то как теперь? – они стояли во дворе, Галя перехватила взгляд Иры на Ванюшку – столько боли в этом взгляде.
– Я? Я переночую, а завтра – домой. Нормально все будет. Побурчат, да и успокоятся. Мать болеть стала часто, да и отец... Это из-за Лешки. Любят они его, переживают. Ты прости нас, Галь. Не со зла ведь ...
– Простить? Не знаю, Ир. Тебя простила, понимаю, что любишь ты Ваню. А их... Трудно.
Они вышли за калитку, попрощались, пошли на остановку. Ваню несла Галя, у Юры – сумка.
– Галь, ко мне едем.
– Нет, Юр, неловко. В общежитии разрешат. Ты не бойся.
– Ко мне. Я настаиваю. Квартира у меня небольшая, но... Погоди, а как же завтра? – он остановился, – Тебе ж на завод.
– Отпрошусь. Мне б только Ваню – в ясли.
– Там мест нет. Я знаю, недавно занимался этим для комсомолки одной из цеха. Постой, – она шла вперёд, он окликнул, – Постой. Нам няня нужна. Надо вернуться.
Галя уже понимала – о чем он.
– За Ирой?
– Да.
– Юр, – она замялась, – А Лиза твоя ... она не подумает, если мы ... ну... к тебе временно...?
– А я не хочу временно, Галь. Я с тобой хочу быть всегда.
Они стояли напротив друг друга, метрах в двух.
– Я замужем ещё, – опустила глаза, покачала Ваню, – И с дитем. Зачем тебе это, Юр?
– Не знаю. Просто люблю, наверное, – он сказал это и сразу застеснялся, поставил сумку на обочину, – Пойду, позову ее..., – шагнул к дому.
– Постой. Лучше я. Ты Ваню подержи, ладно...
Ушли они уже довольно далеко от дома, повернули на другую улицу. Галя быстро вернулась, зашла в дом с волнением. Согласится или нет?
– Так она пройтись пошла, Галь. Расстроенная совсем. Жалко ее... Вроде направо ушла, – сказала тетя Аня.
Галя выскочила из дома, побежала по улице в поисках Ирины. И вскоре увидела ее. Она стояла, держась за подпорку-бревно глухого забора, опустив голову. И опять плечи ее вздрагивали. Галина поняла – ушла из дома, чтоб не видели ее слез.
Ирина оглянулась, услышав шаги, шмыгнула, быстро утерла лицо ладошкой.
– Ты чего, Галь? Забыли что?
– Ага. Тебя забыли. Поедем с нами, Ир. Со мной и с Ваней. Мне помощь твоя нужна. У нас очередь в ясли, а мне без работы никак. Я...
Видимо, Ирина услышала только последние слова.
– Без работы? Так я... Так у меня есть деньги. Немного, но ... Я откладывала. Пошли, я дам.
– Ир, поедем с нами, а? И Ваня будет рад.
– Я? – она только сейчас начала понимать.
– Ты. Поехали. Очень выручишь. Ну..., – протянула она руку и улыбнулась.
***
Эпилог
И эта протянутая рука соединила их на всю жизнь.
Тогда Ирина и не поверила сразу, что Галя не шутит. Вина ее была уж больно большой.
Она уж потом расскажет, что совсем не сразу направилась в Куйбышев. Были совсем другие намерения – потеряться в дебрях России-матушки с Ваней. Расскажет, как копила деньги в кубышку, скрывая от всех, как взяла билеты до Новосибирска – считала, что в Сибири затеряться проще. Расскажет, как ходила по вечернему вокзальному перрону в ожидании поезда и кусала до крови губы. А потом проводила поезд, смотрела вслед его огням, раскачивалась, плакала и целовала Ванюшку – она с ним прощалась.
"Не для меня ..."
Не смогла его присвоить. Знала – теперь придется вернуть законной матери. О себе уж и не думала: не уехала, значит, кончилась жизнь.
Но жизнь ее изменилась в корне. Теперь домой, в Забродино, она ездила только помочь матери. Осталась жить с Галей и Юрием. И прожила с ними всю жизнь. Сначала жили все в одной комнате, но очень скоро получили от завода трёхкомнатную квартиру.
Вынянчила Ваню, маленькую Машеньку, потом позднего Степу, водила их в садик, в школу, встречала и провожала. И никто ее не стеснялся, такую особенную. Дети умели любить.
Галю Юра подтолкнул на учебу. Закончила она курсы, потом заочно училась, перешла работать в заводскую лабораторию, с годами стала ее возглавлять.
Ирина и в Забродино уезжала частенько на несколько дней. Через два года после этой истории и ее отъезда из дома погиб Алексей – разбился пьяным на машине. В этот же год умер отец – сердце. Наталья переживала все это тяжело, много болела, приходилось порой и подолгу Ирине у нее гостить. Ванюшку она видела, но гостил он у Альбины. К сожалению, болезнь унесла Наталью. На руках у дочери Ирины – она ушла через семь лет.
Помогала Ира и матери Гали, Альбине. И вместе ездили они в Забродино, детей туда отправляли. Альбина внуков любила, размякла с годами, похоронила мать и мужа. А брат Миша уехал учиться в Ульяновск и остался жить там.
После смерти матери дом Ирина продала, и осуществилась давняя мечта Юрия – начали они строить свой дом в Куйбышеве. Построили за пару лет. Теперь уж там бегали внуки.
Однажды поймала детвора синицу, выпросили клетку, жила себе птичка, вроде, не тужила. Да только однажды Маша со слезами сама ее и выпустила.
– Мам, она на свободу очень хотела. Одиноко ей в клетке-то. Мама Ира сказала, что на нее, на прежнюю, похожа она там. Вот я и выпустила.
Послесловие
В холле лаборатории в перерыве собрался персонал. Сидели, чаевничали, болтали о своем. За окном кружил снег.
– Галь, а Мария, дочка твоя, вышла разве из декрета -то? Видела я ее сегодня в больнице.
– Да, четыре месяца просидела, да и... Врачей, говорит, не хватает, зовут, – ответила белокурая немолодая заведующая заводской лабораторией Галина, отхлебнув чаю.
– А дитё с кем же? Ты работаешь...
– Так с Ириной. С золовкой моей.
– Да она уж четвертого внука им нянчит.
– Так и не только внуков. Ваню, Машу и Степу тоже – она.
– Золовка – это кто? Это сестра мужа, да? – спросила молодая лаборантка Катя.
– Сестра-а, – кивнула Галина, продолжая задумчиво смотреть в окно.
– Вот здорово, когда такие отношения, – вздохнула Катя, – А у меня и свекровь не помощница.
– Всякое в жизни бывает, Кать. Может и у тебя все наладится. Нельзя зарекаться. И враги такими близкими становятся, что ближе и некуда.
Она взглянула на Катю. Нет, та не верила. Рассказать что ли свою историю? Сказать, что золовка эта совсем и не сестра ее мужу Юрию?
Да кто поверит?
Галя после работы возвращалась домой, спешила. С малышкой – Ирина, поди устала, уж стара, нужно было сменить. А там и Маша подскочит – заберёт.
Она шагнула во двор и на минуту замерла: Ирина сидела на веранде, пуховый платок, на пальто наброшена вязаная шаль. Одной рукой она оперлась на клюку, другой качала красную коляску. Вокруг кружили хлопья снега, медленно и спокойно.
Она тихо и чисто напевала.
– Не для меня цветут са-ады
В долине роща расцвета-аает.
Там соловей весну встреча-ает,
Он будет петь нее для меня ...
Галя любовалась: женщина, с которой прожила она вместе столько нелёгких лет – старушка с клюкой, горбатая и кривая, была так прекрасна сейчас.
И сколько ж добра и покоя в ней, в ее любимой самой близкой и дорогой ее Золовке.
***
Ещё раз благодарю Марию Б. за семейную историю
И, конечно, всех дорогих читателей от души благодарю за поддержку автора в виде донатов. ❤️
🙏🙏🙏
Остаюсь в вами, ваш Рассеянный хореограф🥀