— Ты уверена, что он проглотил наживку? Этот часовых дел мастер выглядит слишком флегматичным для таких страстей, — прошелестел женский голос.
— О, не сомневайся. Он гордый. А гордость — это веревка, на которой дураки вешаются сами. Главное, нажать на больное. Квартира записана на меня, машина — на меня, а его вложения… ну, скажем так, это был «подарок». — ответил второй голос, более низкий, властный, похожий на скрежет металла о стекло.
Книги автора на ЛитРес
Часть 1. Анатомия тишины
В мастерской пахло старым деревом, оружейным маслом и остановившимся временем. Артур сидел за верстаком, вооружившись лупой-окуляром. Его профессия, реставратор антикварных хронометров, требовала нечеловеческого терпения и хирургической точности. Он пинцетом поддевал тончайшую пружину в механизме каминных часов эпохи Наполеона III. Эти часы молчали сорок лет, и теперь, под его руками, готовились сделать первый вдох.
Артур не был обычным «мужем на час» или офисным клерком. Он был виртуозом возвращения жизни вещам, которые все считали мертвыми. Но сегодня его руки едва заметно подрагивали. Не от страха. От сдерживаемой энергии, которая бурлила внутри, как перегретый пар в котле паровоза.
Дверь мастерской распахнулась. В помещение не вошла, а вплыла Лариса Витальевна. Женщина-ледокол, женщина-монумент собственной значимости. Её пальто стоило как подержанная иномарка, а взгляд мог заморозить кипяток. Она оглядела полки, заставленные скелетами механизмов, с брезгливостью, будто попала в скотобойню, а не в реставрационную мастерскую.
— Значит, на развод подал? А деньги, когда вернёшь мне за свадьбу? — поинтересовалась тёща у Артура, даже не поздоровавшись. Она стряхнула несуществующую пылинку с рукава и уставилась на зятя.
Артур медленно снял окуляр. Положил пинцет на бархатную подушечку.
— Здравствуйте, Лариса Витальевна. Дверь закрывать вас не учили в детстве? Здесь микроклимат.
— Не дерзи, мальчик. Ты живёшь в моей квартире, ездишь на машине, купленной на деньги нашей семьи, и смеешь ещё и характер показывать? Нина мне всё рассказала. Ты решил уйти. Прекрасно. Но уход — услуга платная.
— Нина сказала, что я решил уйти? — Артур приподнял бровь, сохраняя ледяное спокойствие. — Или это вы решили за нас обоих?
Лариса Витальевна прошла вглубь комнаты, каблуки цокали по паркету.
— Неважно. Итог один. Свадьба обошлась мне в три миллиона рублей. Плюс свадебное путешествие. Плюс мебель, которую вы, неблагодарные, уже успели поцарапать. Я веду учёт, Артур. У меня всё записано.
— Вы подарили эти деньги. Это был подарок на свадьбу.
— Подарок — это когда вы живёте долго и счастливо и слушаетесь маму. А когда зять оказывается несостоятельным эгоистом, это инвестиция, которую я отзываю. ВЕРНИ МНЕ МОЁ.
Артур смотрел на неё и видел не женщину, а сложный, но безнадежно сломанный механизм. Шестерни стерлись, смазка высохла, осталась только ржавчина алчности.
— Я занят, Лариса Витальевна. Выход там же, где и вход.
Тёща усмехнулась. Улыбка вышла кривой, похожей на трещину на штукатурке.
— Ты ещё пожалеешь, часовщик. У меня есть рычаги, о которых ты даже не подозреваешь. И твоя драгоценная Нина... она сделает так, как я скажу. Она всегда делает так, как я говорю.
Она развернулась и вышла, грохнув дверью так, что маятники на стене тревожно качнулись. Артур глубоко выдохнул. В углу, на старом секретере, замигал диктофон, который он включил за секунду до её появления.
Часть 2. Шумовое оформление катастрофы
Нина работала в студии звукозаписи, но не певицей и не диктором. Она была шумовиком — человеком, который создает звуки для кино. Хруст снега (мешок с крахмалом), стук копыт (половинки кокоса), звук ломающихся костей (сельдерей и куриные крылышки). Её мир состоял из имитации реальности, которая порой казалась более настоящей, чем её собственная жизнь.
В студии было темно. На экране прокручивалась сцена семейной ссоры в каком-то артхаусном фильме. Актриса беззвучно плакала. Нина стояла перед микрофоном, держа в руках мокрую губку, чтобы озвучить всхлипы.
Телефон вибрировал на столе, светясь именем «МАМА». Нина не брала трубку. Страх перед матерью был условным рефлексом, выработанным годами, как у собаки Павлова. Но в последние месяцы что-то изменилось. Возможно, влияние Артура, который с его философией «починить можно всё, кроме глупости», вселял в неё уверенность. А может, просто усталость.
Дверь студии приоткрылась. Вошла Зоя Петровна, подруга матери, а по совместительству — администратор этого здания. Женщина грузная, с лицом, напоминающим сдобное тесто, в которое забыли положить сахар.
— Ниночка, трудишься? — фальшиво пропела Зоя. — А мать звонит, волнуется. Сердце у неё, знаешь ли, не железное.
— У неё нет сердца, Зоя Петровна, там калькулятор, — буркнула Нина, не отрываясь от экрана.
— Как грубо! А ведь она для тебя всё... Вот мы с Ларисой вчера обсуждали. Артур твой — человек ненадежный. Ремесленник. А у моего Пети, помнишь Петю? У него сеть автосервисов. Вот это мужчина. А ты выбрала... ковыряльщика в шестеренках.
— Зоя Петровна, у вас в аренде просрочка по платежам, займитесь делом, — отрезала Нина.
— Огрызаешься? Вся в отца… хотя нет, отец твой был тряпкой. А ты — просто неблагодарная. Лариса мне сказала, что он подал на развод. И правильно. Пусть катится. Но долги пусть вернёт.
Нина сжала в руке стебель сельдерея и переломила его с сухим, мерзким хрустом. Звукорежиссер за стеклом показал большой палец — отличный звук сломанного ребра.
— Артур не подавал на развод. Это мама придумала, чтобы вытянуть деньги, которые... которых у нас нет.
— Деньги есть всегда, если продать лишнее. Например, его коллекцию этого старья. Или пусть почку продаст. Семья — это святое, а долг перед матерью — выше всего.
Нина сняла наушники. В голове гудело. Схема матери была проста и гениальна в своей подлости: поссорить их, убедить Нину, что Артур — инициатор разрыва, а Артура — что Нина требует развода, и под шумок вытрясти из зятя деньги, которые на самом деле были нужны Ларисе для покрытия её собственных, весьма пикантных долгов, связанных с неудачными инвестициями в "элитную недвижимость" на болотах.
Вечером Нина пришла домой. Артур сидел на кухне, разбирая какие-то бумаги.
— Она была у тебя? — спросила Нина, опускаясь на стул.
— Была. Требовала три миллиона. И проценты за "моральный ущерб".
— Артур, я не могу так больше. Она шантажирует меня тем, что расскажет деду...
— Что деду? Что мы счастливы? — перебил Артур. — Нина, послушай. Твой дед, Фёдор Игнатьевич, — единственный адекватный человек в вашей родне со стороны матери. То, что она его изолировала на даче и отобрала телефон — это преступление.
— Она говорит, что он в маразме. И если я рыпнусь, она перепишет его завещание. Она заставила его подписать какую-то доверенность.
Артур отложил бумаги. Его глаза, обычно спокойные, цвета часового стекла, потемнели.
— Значит, будем играть по её правилам. Только шумы на этот раз буду создавать я. И поверь, это будет не хруст сельдерея. Это будет грохот обрушения несущих конструкций.
Часть 3. Банкет стервятников
Лариса Витальевна назначила «семейный совет» в воскресенье. Повод был, как всегда, надуманный — якобы годовщина чего-то там, но истинная цель была ясна: публичная порка Артура и окончательное решение финансового вопроса. Присутствовали: сама Лариса, её верная тень Зоя, сестра Нины — Оксана (которая, к удивлению многих, всегда молчала, но смотрела на Артура с сочувствием), и, конечно, виновники торжества.
Стол ломился от еды, купленной, разумеется, в самом дорогом гастрономе, чтобы подчеркнуть, как Лариса страдает, тратясь на «нахлебников».
— Кушай, Артур, кушай, — елейно приговаривала Зоя, подкладывая ему холодец. — В тюрьме, говорят, кормят хуже. А за мошенничество нынче сроки большие.
— Мошенничество? — Артур аккуратно положил вилку. — Интересная статья.
— А как же! — всплеснула руками Лариса. — Взять деньги у одинокой женщины, пообещать любить её дочь до гроба, а самому сбегать при первых трудностях, не вернув средства, вложенные в развитие молодой семьи. Это брачная афера!
Оксана, сидевшая напротив, вдруг громко звякнула бокалом.
— Мам, хватит. Ты же сама дала эти деньги. И всем говорила: "Это мой вклад в счастье". Какой возврат?
— Заткнись, пигалица! — потребовала Лариса. — Ты ещё мала рассуждать. Я для вас, неблагодарных, жизнь положила! Я ночи не спала! А этот... этот часовщик! ТИШИНА! Я говорю!
Лариса встала, её лицо покрылось красными пятнами. Театральность зашкаливала.
— Артур. Я даю тебе неделю. Либо три миллиона на стол, либо я пишу заявление, что ты украл у меня фамильные драгоценности. У меня есть свидетели. Зоя видела, как ты рылся в моей шкатулке.
Зоя энергично закивала, тряся щеками:
— Видела! Своими глазами! Колечко с рубином пропало!
Нина сжалась, закрыв лицо руками. Это был тупик. Ложное обвинение, помноженное на связи Ларисы в определенных кругах...
Артур медленно встал. Он не был высоким, но сейчас казалось, что он заполнил собой всё пространство кухни. Он не сжал кулаки. Он не побледнел. Он начал смеяться. Сначала тихо, потом громче. Это был не весёлый смех. Это был смех человека, который увидел величайшую глупость вселенной.
Часть 4. Истерика часовщика
— Украл? — переспросил Артур, продолжая хохотать, глядя прямо в глаза тёще. — УКРАЛ?!
Его голос внезапно взлетел до оглушительного крика, от которого, казалось, задребезжал хрусталь в серванте. Лариса отшатнулась, такого она не ожидала. Она привыкла к вежливому интеллигенту.
— ТЫ ДУМАЕШЬ, Я УКРАЛ ТВОИ СТЕКЛЯШКИ?! — заорал Артур, опрокидывая не стул, как в дешевых романах, а целую вазу с фруктами со стола. Яблоки и груши покатились по полу. — ТЫ, СТАРАЯ ВЕДЬМА, ДУМАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ ПУГАТЬ МЕНЯ СВОИМИ ПОДРУГАМИ-ЛГУНЬЯМИ?!
Он схватил со стола салфетку и швырнул её в воздух.
— ДА Я ТЕБЯ ВИЖУ НАСКВОЗЬ! ТЫ ЖЕ ПУСТАЯ! ВНУТРИ НИЧЕГО НЕТ, КРОМЕ ЖАДНОСТИ И ГНИЛИ! ТРИ МИЛЛИОНА? ДЛЯ МЕНЯ ЭТО ПЫЛЬ! ТЫ ХОЧЕШЬ ДЕНЕГ? ХОЧЕШЬ?!
Артур выглядел безумным. Его лицо исказилось в гримасе яростного восторга.
— А НУ СЕЛА! — рявкнул он так, что Лариса, открывшая было рот, плюхнулась обратно на диван. Зоя икнула и прижалась к стене.
— СИДЕТЬ И СЛУШАТЬ! Я два года терпел твои унижения. "Артурчик, почини розетку", "Артурчик, отвези на дачу". Я молчал. Я впитывал. Но теперь чаша переполнилась! ТЫ ТРЕБУЕШЬ ВЕРНУТЬ ПОДАРОК? ХОРОШО! НО СНАЧАЛА ВЕРНИ МНЕ МОИ НЕРВЫ! ВЕРНИ МНЕ ВРЕМЯ, КОТОРОЕ Я ПОТРАТИЛ НА ТВОЕ НЫТЬЕ!
Он схватил графин с водой. Лариса завизжала, думая, что он её ударит, но Артур с размаху выплеснул воду себе на голову. Вода текла по его рубашке, по лицу. Он выглядел устрашающе.
— Я СЕЙЧАС ТАКУЮ ИСТЕРИКУ УСТРОЮ, ЧТО СОСЕДИ ВЫЗОВУТ НЕ ПОЛИЦИЮ, А СЭС, ЧТОБЫ ТРАВИТЬ ТАРАКАНОВ В ТВОЕЙ ГОЛОВЕ! ТЫ ДУМАЛА, Я ИНТЕЛЛИГЕНТ? Я ПСИХ! ТЫ РАЗБУДИЛА ДЕМОНА, ТЁША!
Нина смотрела на мужа с ужасом и... восхищением. Он никогда так себя не вёл. Это был единственный язык, который понимала её мать — язык грубой, необузданной, иррациональной силы.
— ЗНАЧИТ ТАК! — Артур ткнул пальцем в грудь Ларисы, не касаясь, но так близко, что она скосила глаза. — ЗАВТРА ЖЕ Я ПРОДАЮ МАШИНУ И ОТДАЮ ДЕНЬГИ В ФОНД ЗАЩИТЫ ЛЫСЫХ КОШЕК! А ТЕБЕ НЕ ДОСТАНЕТСЯ НИ КОПЕЙКИ! ПОНЯЛА?! НЕТ?! А НУ ПОВТОРИ: "Я ПОНЯЛА"!
— Я... я поняла... — просипела Лариса. Её наглость улетучилась, столкнувшись с абсолютно неадекватной реакцией. Она ожидала оправданий, логики, уговоров. Она не ожидала орущего, мокрого мужика, который, казалось, вот-вот начнёт грызть мебель.
— А теперь, — голос Артура вдруг упал до зловещего шёпота, — самое интересное. Мы поговорим о том, откуда у тебя эти три миллиона взялись изначально.
Лариса побледнела.
— Что ты несешь... это мои накопления...
— ВРАНЬЕ! — снова заорал Артур, заставив всех вздрогнуть. — ХВАТИТ ВРАТЬ!
В этот момент в прихожей раздался звук открываемой двери. Но у Ларисы не было ключей, все были здесь. Дверь открыли своим ключом.
В кухню, опираясь на трость, вошел высокий старик с седой бородой и ясными, жесткими глазами. Это был Фёдор Игнатьевич, дедушка Нины и Оксаны, отец Ларисы. Тот самый, который, по словам Ларисы, «выжил из ума» и сидел запертым на даче. Рядом с ним стоял крепкий мужчина — водитель такси, видимо, помогавший ему подняться.
Часть 5. Хронометрия расплаты
В кухне повисла тишина.
— Папа? — Лариса вскочила. — Ты как здесь? Кто тебя выпустил? Тебе же нельзя... давление...
— Молчать, — спокойно сказал Фёдор Игнатьевич. Его голос звучал не как скрежет, а как бой старинных башенных часов — гулко и весомо. — Я, Лариса, может и стар, но из ума не выжил. Спасибо вот нашему другу Артуру, который догадался прислать ко мне человека, а не верить твоим сказкам.
Артур вытер лицо рукавом мокрой рубашки. Его «истерика» выключилась так же мгновенно, как и включилась. Теперь он снова был холодным и собранным мастером.
— Добрый вечер, Фёдор Игнатьевич. Простите за спектакль. Пришлось говорить на понятном для оппонента языке. Иначе она не слышала.
Дед прошел к столу, отодвинул Зою тростью (та отпрыгнула, как ошпаренная) и сел во главе стола.
— Итак. По поводу трёх миллионов. Лариса, ты ведь помнишь ту шкатулку с монетами, царскими червонцами, которую я просил тебя хранить в банке для внучек?
Лариса начала хватать ртом воздух.
— Папа, я... я вложила их... чтобы приумножить...
— Ты их продала, — отрезал дед. — Продала моему знакомому нумизмату. Думала, я не узнаю? Мир тесен, а мир коллекционеров — ещё теснее. Артур, ты ведь знаешь Гришу "Монокля"?
— Знаю, Фёдор Игнатьевич. Он мне на реставрацию часто приносит вещи. Он мне и рассказал, что купил партию монет у женщины, очень похожей на вашу дочь.
Лариса осела на стул. Карточный домик её лжи рассыпался.
— Ты взяла мои деньги, — продолжал дед, чеканя каждое слово. — Подарила их на свадьбу дочери, чтобы выглядеть благодетельницей. А теперь, когда решила, что они разводятся, захотела забрать их обратно себе? Двойной навар? Продать краденое и получить кэшбэк с зятя?
Зоя, поняв, что пахнет жареным, начала бочком пробираться к выходу.
— Я, пожалуй, пойду... У меня суп на плите...
— Сядь! — рявкнул дед, ударив тростью об пол. — Зоя, ты ведь тоже участвовала. "Свидетель" кражи кольца, да? Я слышал из коридора. За клевету и лжесвидетельство знаешь, что бывает?
— Мы не разводимся, дедушка, — тихо сказала Нина. — Это был блеф. Мы знали, что мама пытается нас стравить. Артур специально разыграл "уход", чтобы она показала своё истинное лицо и свои финансовые претензии. Мы ждали, когда она проговорится про "подарок" и начнет требовать его назад официально.
— И она начала, — кивнул Артур. — Диктофон пишет с первой встречи.
Лариса посмотрела на дочь с ненавистью, смешанной со страхом.
— Ты... ты предала мать? Ради этого... психопата?
— Нет, мама. Я выбрала семью. Настоящую семью, где не воруют у дедушек и не шантажируют детей. И да, Артур не психопат. Он просто очень хороший актер.
Фёдор Игнатьевич положил на стол плотный конверт.
— Значит так, дочка. Дарственную на квартиру, которую я на тебя оформил десять лет назад, мы аннулируем. Есть юридические лазейки, учитывая то, как ты обращалась с моим имуществом и содержанием. Дача теперь переходит Оксане. Квартира, где живут молодые — Нине. А ты, Лариса, переезжаешь в «однушку» в Бирюлёво, которую ты так удачно сдавала гастарбайтерам, не платя налоги. И живёшь на свою пенсию.
— Папа! Ты не можешь! Это бесчеловечно!
— Бесчеловечно — это требовать деньги за счастье собственной дочери. НЕТ. Разговор окончен. Или так, или я пишу заявление о краже монет. Сумма там на особо крупный размер. Решай.
Лариса посмотрела на Зою, ища поддержки, но "подруга" старательно изучала узор на скатерти.
— Я... я согласна, — прошептала она.
— Вот и отлично, — Артур снова улыбнулся, поправляя мокрый воротник. — Кстати, Лариса Витальевна, насчет "вернуть деньги". Я их верну.
Лариса подняла голову с надеждой.
— Правда?
— Конечно. Я переведу три миллиона на счет Фёдора Игнатьевича. В качестве компенсации за украденные вами монеты. А вы нам ничего не должны, кроме покоя. ВОН.
Последнее слово он сказал тихо, но с такой стальной интонацией, что Лариса и Зоя вымелись из квартиры быстрее, чем пробка вылетает из шампанского.
Вечером, когда дед уснул в гостевой комнате, а Оксана мыла посуду, Нина подошла к Артуру, который разбирал свой сложный часовой механизм.
— Ты правда вылил на себя воду, чтобы напугать её? — спросил она.
— Страх перед непредсказуемостью — самое сильное оружие против манипуляторов, — ответил Артур, вставляя крошечную шестеренку на место. Часы, молчавшие сорок лет, вдруг тихо и ритмично затикали: «тик-так, тик-так».
— Время пошло, — улыбнулся он. — Наше время.
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»