Глава 1 Свадьба с нелюбимой
Из болота он выполз когда от холодной воды уже готов был потерять сознание. Ноги, изъеденные пиявками, болели от ссадин. Он шёл, опираясь на палку прямо по лесу, не зная, куда держит путь.
Первый посёлок, куда он добрался, назывался Каменка. Николай постучался в первую попавшуюся избу в надежде хотя бы на то, что пустят переночевать на сеновал.
- Хозяин... работы нет ли? - просипел он, едва держась на ногах, как только завидел бородатого мужика.
- Да какой из тебя работник? - удивился мужик. - Ты ж едва на ногах держишься. И откуда ты такой? Неужто беглый?
- С промысла я, заплутал. Не беглый я, не бойся, отец.
- Промысел у тебя на лице написан, - хмыкнул мужик. - В баню ступай, я как раз недавно топил, вымоешься. В дом пущу, но не таким!
Коля был готов заплакать от радости и благодарности. Пока он мылся, хозяин дома принес свои портки, да рубаху холщовую, в них и переоделся Николай, а сапоги свои на забор навесил, чтобы высохли.
Дома его накормили хлебом, отварной картошкой и яйцом. У хозяина дома было четверо дочек, и ни одного сына. Звали его Никитой Петровичем. Едва отдохнул Николай, выспался на сеновале, он вышел во двор и стал рубить дрова.
***
Три дня пробыл он там, окреп, а потом, раскланявшись и распрощавшись с добродушными хозяевами, тронулся дальше в путь.
Он шёл вдоль линии железной дороги, на станциях помогая разгружать уголь, нанимался на работу по насыпи вдоль путей, и даже на погрузке баржи трудился. Работа была каторжной, но давала приют и миску баланды. Коллективы были сборищем таких же потерянных душ - бывших кулаков, нищих мужиков, которые работали ради копейки для своей семьи и просто одинокие люди.
А вечерами, когда он ложился спать, перед глазами мелькали образы его дочурки Галочки, постылой, но безвинной жены Зины, родителей, сестренок и он засыпал со слезами на глазах и тяжелым чувством стыда.
Вот так вот, бродяжничая, перебиваясь случайными заработками и живя где попало, Николай оказался в Иркутске на заводе.
***
Великая Отечественная война застала его уже опытным работником, уважаемым среди других таких же рабочих. Его ценили за аккуратность и смекалку, и когда пришла пора призыва на фронт, Алексей Семёнович, директор завода, вызвал его к себе.
- Николай, тебя вычеркнули из списков. Бронь у тебя.
- Как же так? - он был удивлен. - Я хочу отказаться от этой брони.
- Хочешь, но не можешь. Пойми, Николай, нам нужны специалисты здесь, в тылу. Ежели все работники и мужики воевать уйдут, то как же страна останется без работающих заводов и фабрик? Тем более, я сам лично за тебя хлопотал, так что уж не подведи меня. Работы теперь будет много - в две, а то и в три смены. Ступай, Николай Анатолич, будет тебе.
Николай кивнул. С одной стороны он не чувствовал себя значимым в этой жизни и готов был отдать её за Родину. А с другой стороны... Здесь и правда надо кому-то оставаться.
Работы было много, порой он и не уходил в комнату заводского общежития, где у него было место. Он спал тут же, у станков.
В перерывах он читал газеты. Война, подвиги, потери... Он читал сводки и думал о тех, кто на фронте. Ему было стыдно за свою "бронь", но ему постоянно твердили, что Николай нужен здесь. И что его фронт находится в заводском цеху.
***
1944 год.
Он увидел Марину в первый раз в коридоре управления. Она несла стопку папок, и одна из них выскользнула, рассыпав бумаги по полу. Николай, проходивший мимо, молча нагнулся и стал помогать собирать.
- Спасибо, - тихо сказала она, и он поднял на неё глаза.
У неё были очень большие, тёмно-карие глаза, и когда она улыбнулась, смущённо и тепло, у него на мгновение перехватило дыхание. Как тогда, при виде Катюши у ручья.
- Пожалуйста, - пробормотал он. - Давайте я вам помогу.
- Что же, я не против. Тяжелые папки, - она смущенно повела худенькими плечами.
Он узнал, что её зовут Марина и она работает с недавнего времени в бухгалтерии. Вот с тех пор, увидев её раз, он стал искать с ней встречи, да и она особо от него не бегала. Однажды, набравшись храбрости, он позвал её погулять. Да, работы по-прежнему было много, но все же с оттиском немцев на запад стало легче.
И она согласилась. Вот так начался их тихий и размеренный роман.
И впервые за годы, прошедшие после побега из семьи, Николай Лукин почувствовал себя не "дезертиром", не беглецом и предателем, а просто человеком, который влюбился.
Образ Кати, девушки с огромными серыми глазами не исчез. Он навсегда остался где-то в дальнем уголке памяти. Его первая, юношеская и несчастная любовь. Теперь пришла любовь другая, чистая, искренняя и спокойная. Он честно всё рассказал Марине, не желая нести в себе этот груз. Он боялся, переживал, когда решился поведать эту правду, но на его удивление Марина спокойно всё восприняла. Она смогла его понять.
***
Они расписались в 1946 году. Двоеженцем он не был, так как с Зиной их не расписывали в деревне.
На свет один за другим появились трое детишек - Ольга, Сережа и Ирина.
Иногда, глядя на спящую Иринку, которая была похожа на него, он вспоминал Галю, маленькую брошенную дочку, и сердце сжималось от острой боли. Ей уже больше двадцати лет. Какой она стала? Вряд ли он когда-то её увидит, ведь даже просто приехать в родные места он не может. Стыдно до сих пор.
****
В 1954 году Марина тяжело заболела. Осложнение после пневмонии, слабое сердце и проведенные месяцы в больнице. Николай метался между работой, детьми и её палатой. Впрочем, с детьми сидела соседка Аграфена , глубоко верующая старушка. Она не только кормила и поила детей, но каждый вечер, строго и неукоснительно, становилась с ними на колени перед потемневшей иконой Казанской Божьей Матери, что досталась ей от матери и твердила:
- Молитесь, детишки, за здравие матушки вашей. Детская молитва до Бога доходит быстрее.
Николай, вернувшийся с дежурства, заставал эту картину и вставал на колени рядышком. И когда Марина пошла на поправку, Аграфена сказала ему:
-Видишь? Услышал Господь твои молитвы. Вот ваше поколение веру отвергает, но ты молодец, веруешь...
- Верую. Только вот не думаю, что мои молитвы были услышаны, грешен я шибко, и грехов на мне, что блох на вашей собаке. Детские молитвы дошли до Него. А моя душа пропащая...И в аду мне быть...
Аграфена посмотрела на него с недоумением, а потом пожала плечами. Она не знала о его прошлом, не знала и о муках, что душу его терзали.
****
И когда Марина оправилась и окрепла, они приняли решение уехать из Иркутска. Переезд был связан не только с новой работой, но была и другая причина - сильное тяготение к родным местам. Его стало тянуть туда с невероятной силой.
На одной из станций, недалеко от родного села Николая поезд встал на несколько часов - нужно было сменить паровоз и перецепить вагоны.
Николай вышел на перрон покурить и вдруг застыл, держа в руках папиросу. По перрону в его сторону шел старик и его походка, сутулость, резкий взмах руки - всё это было до боли знакомым. Даже спустя почти тридцать лет Николай смог узнать его мгновенно. Он сделал шаг, потом ещё один.
- Батя?..
Анатолий встал как вкопанный. Его выцвевшие, светло-голубые глаза округлились в удивлении. Присев на скамью, что стояла на перроне, он тяжело вздохнул:
- Коля? Это ведь ты, сын? Ты жив... Я всегда знал, чувствовал, что ты жив, - старик зарыдал.
- Батя, я живой, - Николай чувствовал как и по его лицу текут жгучие слезы, и остановить он их был не в силах.
- Бать, живой я. Как матушка?
- Мать твоя в тридцать пятом померла от тифа. Болела недолго... Я больше не женился, не нужно мне это. Сестры твои все замужем, по соседним сёлам разбрелись, и когда началась коллективизация, мы в колхоз вступили, а перед этим я свое добро, чтобы кулаком не признали, по семьям раскидал. А про тебя все думали, что в болоте сгинул.
- А Зина? Она жива? - тихо спросил Николай.
- Жива. И до сих пор ждет тебя, глупая. Уж вышла бы замуж за порядочного парня, детишек бы родила. А она... Уж почти три десятка лет всё ждет и ждет...
- А Галя?
- А что Галя? Помогали мы её растить. Выросла, уехала в город, отучилась и замуж вышла. Внучка вот у тебя в этом году родилась. Теперь ты скажи, как живешь?
Он и рассказал. Про скитания свои, про чувство стыда, которое жгло его изнутри все эти годы, про Марину и про детей. Когда они поговорили, Николай прошел в вагон и попросил жену и детей выйти, чтобы познакомить их со свекром и с дедом.
***
Марина быстро нашла общий язык с сёстрами Николая. Они приезжали в гости, смотрели на брата с немым вопросом, но не допытывались, не лезли к нему в душу. Однажды к нему приехала Галя! Он сидел рядом с ней, держал старшую дочь за руку и просил прощения. Она тоже плакала, рассказывала ему про мать, про то, как ей было сложно без отца. Но, узнав его душевные терзания, смогла всё же не сразу, но простить. Она понимала, что от восемнадцатилетнего парня слишком многое хотели, когда женили на нелюбимой.
В 58-м родилась у Марины и Николая Дашенька. Поздний, но очень любимый ребенок.
Даже Галочка, которая время от времени навещала свою младшую сестренку, которая была еще младше, чем её дочь, любила Дашеньку.
Казалось, жизнь наконец собрала все осколки в новую, цельную картину, но всё же одного осколка не хватало...
Однажды Галя прислала отцу телеграмму, в которой попросила приехать. У неё родился сын и она хотела, чтобы он увидел внука. Благо, теперь они жили недалеко друг от друга и Николай собрался, купил гостинцев внукам и поехал к ним с легким сердцем, предвкушая радость от встречи.
Только вот, переступив порог квартиры старшей дочери, он замер - из комнаты вышла Зина. Годы были над ней безжалостны - его встретила женщина в простом ситцевом платье, с седыми, аккуратно убранными волосами. И только глаза остались те же самые, полные надежды. Он смотрел на её губы и словно молоточком в его голове прозвучали слова, сказанные на свадьбе:
"Я буду тебе хорошей женой, ты только дай мне время."
- Коля, ты приехал. Ты всё же приехал... - она чуть не упала, удержавшись руками за дверной косяк.
Николай почувствовал, как пол уходит из-под ног. Его охватила паника, та самая, что гнала его когда-то в тайгу и болото. Без единого слова он резко развернулся и шагнул в крохотную кухню, захлопнув за собой дверь. Он услышал тихий, сдавленный всхлип Зины и резкий шёпот Гали:
- Мама, ну я же говорила, что нельзя так. Что нужно было подготовить его.
Они сутки просидели в разных комнатах, так и не сказав друг другу ни слова.
Николай уехал на следующий день, думая, что больше никогда не увидит бывшую жену. Он был сердит на дочь, но в то же время понимал её.
***
Только если Галина больше не пыталась устроить им встречу, то младшая сестра Соня вдруг приехала к нему и попросила:
- Объяснись ты с ней, Николай. Болеет Зина очень. Пусть хоть умрёт спокойно. И ты с этой кашей в душе жить перестанешь. Ну в чем она перед тобой виновата? В том, что любила? Она ведь всю жизнь только тебя и ждала.
- Зачем? Зачем она меня, недостойного, ждала? Какой ей был от того прок?
- Знаешь, Коля... Есть люди такие - однолюбы, - пояснила Соня. - Вот я любила только своего мужа и, когда в войну его не стало, больше ни на одного мужика не посмотрела. Но мне легче - я знала, что муж жизнь за Родину отдал, что он любил меня. А ты трусливо сбежал, бросив её и ребенка. Сейчас уж ничего не изменить, но поговорить ты с ней можешь?
Он кивнул, признав правоту сестры.
Они встретились в соседнем районном городке у Сони дома. Зина как раз из больницы вышла, где была на лечении. Она сидела за столом, сложив на коленях руки и была удивительна спокойна.
- Даже упрекать меня не будешь? - сев за стол напротив, тихо спросил Николай.
- Нет. Просто правду знать хочу. Ту самую, которую я много лет искала. Чем я так провинилась перед тобой? Не любил, так Бог с тобой, сердцу не прикажешь. Но почему просто не ушел из дома? Почему бросил как щенка на дороге? Ты знаешь, мне говорили, что ты умер, утоп в болоте, но я не верила. Я каждый вечер дверь на крючок не закрывала, в надежде, что ты вдруг вернешься. Но это "вдруг" не наступало. Ты не вернулся даже к дочери.
Николай не мог даже посмотреть ей в глаза. Он опустил голову и произнес:
- Вины твоей не было, Зина. Это я тебя не заслуживал. Я трус, не смог ослушаться отца, тебе в глаза не мог сказать, что не люблю и жить с тобой не хочу. Сбежал, как последний олух. И не от тебя и дочки, а от себя бежал, чтобы в петлю не лезть, чтобы жизнь новую начать. В итоге и от себя не убежал, и твою жизнь загубил. Прости...
Она долго молчала, глядя куда-то мимо него, а потом спросила робко:
- А сейчас? Сейчас ты счастлив?
- Я счастлив сейчас, - признался он. - Мы хорошо живем с Мариной и детьми. Но это счастье... оно с привкусом той вины, и так будет всегда.
Она ничего не ответила, просто встала и подошла к двери, а затем развернулась, посмотрела на него и прошептала:
- Я тебя прощаю.
Зина вышла, а Николай почувствовал как слезы обожгли его щеки. Взрослый мужчина плакал, но на душе становилось немного легче после этой встречи.
Они больше не виделись.
ЭПИЛОГ
Николай и Марина прожили вместе 32 года. Он умер в 1978-м, от сердечного приступа.
Он сбежал от одной судьбы, чтобы обрести другую. И в этой новой судьбе он был хорошим человеком. Но цена оказалась двойной: его свобода была обретена ценой свободы другой женщины.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы вы можете почитать по ссылкам ниже: