У меня лучшая работа в мире. Вот только рассказать я про нее ничего толком не могу. И вовсе не потому, что за последние пятнадцать лет я заработал жесточайшую профдеформацию и подозреваю всех и каждого, кто меня про нее спрашивает, во всех смертных грехах. Вплоть до работы на уругвайскую разведку. Просто я, если честно, не помню уже даже примерно, сколько и каких бумаг о неразглашении я подписал за это время. И что мне говорить можно, а о чем лучше помолчать, для меня самого по сей день остается загадкой.
Поэтому любой человек, хоть немного знакомый со мной, даже не пытается расспросить, как прошел мой день и все ли в порядке на моей любимой работе. Ну просто чтобы не нарваться на очередную порцию моего искрометного (на самом деле нет) юмора. Но иногда на моем пути попадаются люди, не способные понять, что о некоторых вещах лучше не спрашивать. И тогда случаются презабавные диалоги.
- Так все же, в каком отделе вы работаете?
Молодой парнишка, появившийся в Управлении всего несколько дней назад, изнывал от скуки и изо всех сил пытался наладить межотраслевое общение. Если честно, я даже не мог толком вспомнить его текущий статус в стенах нашего заведения. Вроде он был новым сотрудником, удачно прошедшим собеседование пару недель назад. Или, может быть, студентом, отправленным сюда на практику. Единственный факт, который я о нем помнил совершенно точно, так это то, что в здании находиться ему было разрешено. А помнил я это потому, что не далее, как сегодня утром он проходил КПП прямо передо мной, предъявив временный пропуск охране. И никто при этом не ронял его на пол, заламывая руки, и не интересовался, с какой целью он пытается проникнуть в святая святых УФНС.
Если честно, я о нем уже и думать забыл к тому моменту, как он постучался в двери кабинета, принеся с собой целую стопку документов, в которых было совершенно необходимо расписаться еще вчера. Предварительно, конечно же, все их прочитав, потому что подписывать бумаги, не понимая их содержимого, на самом деле такая себе история.
И в целом его любопытство было понятно. Во-первых, ему было скучно. Молодому ни черта еще не понимающему человеку, буквально вчера принятому на службу, никто не спешил открывать секреты мастерства и делится сокровенными знаниями. Заканчивалось первое полугодие, количество неисполненных задач превышало любые разумные пределы, и всем было просто не до него. Во-вторых, ваш покорный слуга, к которому его погнали через все здание с огромной кипой бумаг, сам по себе выглядел не то, чтобы обычно. Здоровенный дядька ростом за два метра, весом в полтора центнера, сидящий в практически пустом, по-спартански обставленном кабинете, выглядел, мягко говоря, инородно в большом, дружном, преимущественно женском коллективе.
Нужно сказать, к этому моменту я уже проигнорировал с полдюжины подобных его вопросов. Парню же, сидящему на стуле, что стоял напротив, было чрезвычайно интересно, кажется вообще всё. Чем я вообще занимаюсь, зачем мне на столе четыре монитора, по какой причине кабинет, в котором мы сидим, находится в самом дальнем и темном конце коридора и почему я не присутствовал на утренней пятиминутке, на которой должны были быть все сотрудники.
И вся эта болтовня, если честно, чрезвычайно раздражала. Вот только сделать было ничего нельзя. Ну, разве что нагрубить молодому коллеге, попросив его заткнуться. Но вот этого делать решительно не хотелось. Парнишка вызывал симпатию, а его решительный подход и желание во всем разобраться давали надежду, что через пару лет из него получится ещё один толковый сотрудник. И тут мне в голову пришла гениальная (нет) идея - а ведь можно перевести все это в шутку! И я, вдохновленный этой мыслью, немедленно включил на полную мощность свое чувство юмора. Вот только о том, что оно у меня чрезвычайно специфическое, я в очередной раз почему-то совершенно позабыл.
- Ну как, чем занимаюсь…. Это же очевидно. Собираю налоги вот этими самыми руками, - я вздохнул и продемонстрировал собеседнику две здоровенные руки человека, уже двадцать лет занимающегося тяжелой атлетикой, фехтованием и борьбой. Левая была украшена дюжиной шрамов разной формы и размеров, правая выглядела получше, но и ее габариты заметно превосходили размер руки нормального человека.
- Это понятно, - мой собеседник в который раз посмотрел на меня, как бы не до конца еще веря, что люди таких размеров вообще могут существовать. - А из какого вы отдела? А то на вашей двери даже таблички нет…
- Я работаю в Отделе предварительных пыток, - я улыбнулся коллеге самой доброй и обезоруживающей улыбкой из тех, что наличествовали в моем арсенале.
- Кааакоом? - На собеседника было любо-дорого посмотреть.
- В Отделе предварительных пыток, - я вздохнул, огорчаясь невнимательности коллеги. - Ну, есть Отдел работы с физлицами, есть Отдел процедуры банкротств, есть Отдел оперативного контроля, а есть Отдел предварительных пыток. И вот в нем я тружусь заместителем начальника. Ты что, не все внутренние регламенты еще прочитал?
- Погоди, погоди, - парнишка, кажется, настолько опешил, что как-то незаметно тоже перешел на "ты", - это что, шутка такая?
- Ну, какие шутки, - я отложил бумаги и посмотрел на него с осуждением, - у нас тут с шутками не очень хорошо. Вместо них исключительно должностные инструкции, приказы и регламенты, которые, к слову, нужно читать как можно внимательнее. Потому что иначе есть шанс оказаться в непростой ситуации.
- Так вы, что, людей пытаете? Недоверие в голосе молодого человека исчезало, незаметно сменяясь едва заметными нотками недоумения и страха. С одной стороны, ничего подобного он в своей жизни не слышал. А с другой, кажется, этот неприятный даже с виду человек говорил совершенно серьезно. Да и обстановка вокруг….
- Ну а что остается делать с недобросовестными налогоплательщиками, - я пожал плечами. - Ты же на допросах уже присутствовал?
Парень утвердительно кивнул.
- Так вот, - продолжил я. - Далеко не все, кто приходит к нам, готовы платить налоги. А из тех, кто не готовы их платить, определенную, хотя и меньшую часть не всегда можно переубедить добрым словом. И вот когда этого самого доброго слова бывает недостаточно, в дело вступаю я, вернее наш отдел. Мы, в рамках ст. 57 Конституции Российской Федерации, а также, внутренних регламентов и федеральных законов 34\1, 137\4 и 411 ФЗ взаимодействуем с представителями недобросовестных юридических лиц, которые имея задолженность выше 100 миллионов, и понимая законность требований ФНС, не выплачивают ее.
- Юридических? - сочетание неожиданной, мягко говоря, информации и совершенно серьезного выражения лица, кажется, ввело моего собеседника в ступор, и он уцепился за знакомые еще с институтской скамьи термины. - А как же физлица?
- А физлица - нельзя, - я удивленно посмотрел на него. - Физлицо - это гражданин Российской Федерации и его нельзя пытать, согласно ст. 21 той же самой Конституции РФ. За это статья и срок. Другое дело - юридические лица, вернее, их управляющее звено и выгодоприобретатели. Первые, при вступлении в должность, письменно подтверждают факт принятия на себя полной ответственности за действия компании. А вторые - те, которые выгодоприобретатели, - являются не только частью цепочек нарушения налогового законодательства, ну и их инициаторами. Поэтому их - можно.
На моего коллегу было приятно посмотреть. В голове юноши, только что открывшего для себя еще одну грань своей службы, происходила поистине титаническая работа. Огромные шестерни, похоже, развернулись поперек своей оси и немного погнулись. По крайней мере, откуда-то с его стороны был слышен явный хруст и треск. Хотя, возможно, это снова искрила розетка в коридоре.
- А почему вашего отдела нет в телефонном справочнике? - мой молодой коллега, судорожно цеплялся за последние остатки здравого смысла.
- А зачем? - я с легким недоумением посмотрел на него. - Нас всего-то несколько человек на всю область. Большая часть сотрудников с нами не взаимодействует, а оперативный отдел и Отдел по работе с юрлицами и так знают наши номера на память. Да и вопросы безопасности никто не отменял. Ты вот представь, что будет, если о наличии такого отдела узнает широкая общественность?
Юноша задумался, а я тем временем продолжил.
- Нет, понятно, никто не любит богатых, а тем более - олигархов. И, наверное, самым популярным комментарием под новостью, что в мои руки попал какой-нибудь банкир, - я снова продемонстрировал два огромных кулака, - будет: "а почему не два, три, а лучше пять?". Но, тем не менее, никому такая известность не нужна. Ни мне, ни тебе, ни нашим девчонкам, которые на секундочку не только сотрудники УФНС, но и в остальное время мамы, жены и даже чьи-то любимые женщины.
В этот момент я почувствовал, что меня понесло. Иногда, со мной случается подобное. Если отличная на мой взгляд шутка достаточно безумна и нравится мне самому, я очень быстро вдохновляюсь, начинаю в нее верить, и для того, чтобы она стала еще смешнее, немедленно повышаю градус своего очень спорного юмора. Впрочем, в этот момент шутки моего юмора кажутся мне, безусловно, прекрасными.
- Так вот, - я поставил на крошечную плитку огромную керамическую джезву, отодвинул в сторону недочитанную документацию и достал из стола две большие, серого цвета кружки. - Если плательщик отказывается выполнять законные требования о выплате долга по налогам в бюджет, к ведению допроса могут в рамках 411 ФЗ привлекать нас.
- И не надо вот так на меня смотреть и обвинять меня в негуманном отношении к людям, - я кивнул на лежащую на столе истрепанную книжечку Уголовного Кодекса.
- Мы действуем исключительно в рамках законодательства. Никоим образом, не нарушая статью 115 УК РФ, оставаясь исключительно в рамках 116 статьи, от которой мы, согласно служебному регламенту, мы имеем иммунитет на время ведения допроса.
- Ты пойми, к нам же, в допросную, обычные люди не попадают. Только совсем уже злонамеренные типы. Да тут вообще куча тонкостей, - я достал сахар и подвинул его молодому коллеге. - Ты понимаешь, допрос вести больше четырех часов подряд нельзя по закону. Более того, каждый час нужно делать перерыв на пятнадцать минут. А большая часть тех, кто к нам в отдел попадает, парни, отлично понимающие правила игры, и упертые до крайности. Ведь кто это?
Я выжидающе посмотрел на молодого человека и тут же сам ответил:
- Это, в основном, управляющие крупных золотых рудников, у которых мы налогами изымаем до 90% всей прибыли. И прочие подобные персонажи, задолжавшие в бюджет не одну сотню миллионов рублей. Вот скажи, ты бы добровольно, без принуждения, расстался хотя бы со ста миллионами? Вот и они не хотят. Так что, большинство из них по-другому не убедить.
Мой молодой коллега завис и странно смотрел на меня. Все что звучало в маленьком, скудно обставленном кабинете, затерянном в полутёмном коридоре большого здания, было очевидным бредом. Но именно здесь и сейчас это звучало чрезвычайно достоверно, а главное, складывалось в хотя и безумную, но максимально логичную картину.
- И ты хочешь спросить, что случается с должностным лицом, которое даже после общения с нашим отделом отказывается платить налоги? - Я снова улыбнулся собеседнику самой своей обаятельной улыбкой, от которой он почему-то вздрогнул.
- Да все просто. Мы передаем его коллегам из Отдела окончательных пыток. Туда попадают самые упорствующие, те, кто отказывается от законных требований и вообще любого взаимодействия с налоговыми органами. И вот там все намного более сурово.
В кабинете понемногу начинало пахнуть свежесваренным кофе, корицей и мускатным орехом.
- Кстати, меня давно приглашают туда перейти. С одной стороны, конечно, работа посложнее, но с другой.… Там и оклад выше, и выслуга год за полтора, да и четыре лишних дня отпуска на дороге не валяются. Правда, работать приходится в подвале. Кстати, ты в нашем подвале уже был? Хочешь, покажу? Я сегодня как раз ключи от него взял.
Кофейная корка лопнула, выбросив вовне тягучий аромат чёрной арабики с нотками далекого Востока и позднего Средневековья. Кофе нужно было немедленно спасать, и я поспешил снять джезву с плиты.
- Тебе сахара сколько?
Я повернулся к собеседнику и обнаружил вместо него пустой стул и приоткрытую дверь. Надо же, наверное работать пошел. И даже документы забрать забыл. Ну да ладно, вспомнит, вернется. А не вернется, я сам занесу, чай руки не отвалятся. Но не прямо сейчас, потому что пришло время первой чашки кофе за сегодня.
Однажды меня уволят с моей работы за очернение светлого образа УФНС. Но это уже будет совсем другая история.
P.S. И да, конечно-же, история выдумана от начала до конца. Имена, возраст, вес, внешний вид людей и названия отделов изменены. Все совпадения случайны, свидетелей нет и вообще, ничего вы не докажите.