Давно это было. В те еще былинные времена, когда в Интернет ходили по карточкам, а карточки эти в киосках придорожных продавали вместе с поштучными сигаретами. Ноутбуки тогда весили словно меч-кладенец, владельцы iPhon-ов считались бессовестными выпендрежниками, а "Дзена" в те далекие времена и вовсе не было.
Учил я тогда речь аглицкую, потому как дьяк нашего приказу считал, что и последний подьячий на басурманском языке разуметь должен, потому как вдруг война, а мы и не готовы. И некому будет с супротивником поговорить, о жизни его спросить, о здоровье, да и вообще побеседовать с интуристом со всем уважением.
И каждый, как мог, выкручивался. Я же, найдя тропку во всемирную сеть, начал искать собеседника там. Потому что известно: ничего нет лучше для учения речи басурманской, как практика с живым носителям языка. Говорить по аглицки, к слову, я так и не научился, но повстречал на кривых дорогах электронных, мереканского мужа, рекомого Стивом. А фамилия его была, ну, допустим, Хейли.
И был этот Стив мужчиной видным, работал в лавке электронной, разумом был остер, а також учил русскую речь. И как и я, искал практики с тем, кто русский язык родным имати. Вот о последней нашей с ним беседе я вам сегодня и расскажу.
Стивен действительно был парнем неглупым, неплохо образованным, а в некоторых профильных областях так и вовсе мог удивить тонкостями, до которых сам докопаешься не вдруг. Это, да еще и общая цель, отлично сближало нас, и уже через пару дней мы вовсю болтали в ICQ, в первую очередь, конечно, напирая на интересующие нас темы в русском и английском языках. И все было отлично в этом межнациональном отношении до тех пор, пока Стив не решил поинтересоваться, а как, собственно, живет его собеседник.
Конечно же, название славного пограничного города Благовещенск ничего ему не говорило. Как, впрочем, и название рек Амур, Зея, Бурея и Селемжа. Впрочем, точно так же не слышал он о Хабаровске, Сахалине и Владивостоке. Про Охотское море где-то и когда-то слышал краем уха, но где оно находится, не представлял даже примерно. Дальним Востоком считал Китай и Индонезию, а Камчатка почему-то ассоциировалась у него исключительно с арабским Ближним Востоком.
Это, нужно сказать, было обидно. Мы, живущие на Дальнем востоке России, вообще очень трепетно относимся к своей малой родине. А если окажется, что собеседник не знает уссурийских тигров поименно, а также названия всех ста тридцати деревень в верхнем течении Гилюя, так это и вовсе повод для обиды. Вот и представьте мое возмущение, когда оказалось, что мой новый товарищ не может даже как следует произнести название известного на весь мир поселка Муртыгит.
В-общем, когда мы, использовав Гугл-карты, прошли с ним путь от Аляски через Камчатку и Приморье по Амуру до моего родного города, и он, оценив масштабы моей страны и немного офигев, задал первый свой вопрос, я уже был готов. Мое отличное (нет) чувство юмора пылало внутри меня с такой силой, что могло легко затмить своим огнем пару сверхновых. и это как минимум.
- Ооо, Тимур, - начал утолять свое любопытство Стивен, - ты что, живешь в Сибири? На что я, прикинув, что между Сибирью и местом, где я живу, отлично вместится вся Америка целиком, вздохнул и ответил ему, - ну да, Стивен, что-то вроде того.
- А правда, говорят, что у вас снег круглый год, - второй вопрос не заставил себя ждать, - и сейчас тоже?
- Ну конечно, правда, - ответил ему я, выглянув в окно кабинета. За окном обнаружилось самое начало сентября, то самое время, когда температура на юге Приамурья только к вечеру опускается ниже 30, давая возможность выйти на улицу, без опасения зажарится до хрустящей корочки.
- Снег у нас вообще всегда, Стивен. Вот в этом году как в августе выпал, так до сих пор и лежит. Но это ненадолго, синоптики обещают, что уже к следующему июлю растает.
Поудивлявшись немного таким погодным аномалиям, мой собеседник немедленно задал второй по популярности вопрос, - а правда, что у вас города прям в тайге стоят?
И где только слово "тайга" выучил, паразит?
- Всё верно, я вот прям сейчас из окна белку вижу, - ответил я ему, ни соврав при этом ни единого слова. В тот год у нас в городе действительно обнаглевшие белки, сбежав из большого парка, терроризировали жителей города ни хуже, чем обезьяны в этом вашем Тайланде. Зайти в наш небольшой парк рядом с Управлением и не быть ограбленным парой наглых хвостатых бандитов было решительно невозможно.
До настоящей тайги, к слову, от того места, где стоял мой стул, было километров, наверное, триста. Но я решил не расстраивать своего нового товарища такими тонкостями. Ну, на самом деле, когда он в своей Оклахомщине еще поговорит с настоящим таежным жителем?
- Ну а как вы вообще, - не унимался Стивен, - как вы вообще живете?Рассказывай! У вас в тайге телевидение есть? Да о чем я, у вас, наверное, даже электричество есть не везде. Ну рассказывай же, чертовски интересно.
Ну, вот на этом месте стало по настоящему обидно, и я понял, что сейчас мое дураковаляние перерастет во что-то большее, чем дружеское подтрунивание над новым знакомым. Я вдохнул полную грудь воздуха, размял пальцы и....
- Ну, как тебе сказать, Стивен. Если честно, не очень. То есть днем, в общем, все нормально, а вот к вечеру начинаются сложности. Машины с наступлением темноты ездят все меньше и меньше, а к полуночи так и вовсе прекращают. И вот когда на улицах наступает тишины, в город из тайги начинают забредать медведи. Днем то они машин бояться, а ночью в тишине и темноте могут зайти в самый центр города.
- Поэтому утром иногда до машины добраться непросто. Бывало, стоишь у окна и смотришь на него, а он сидит посредине улицы и ждет, падла голодная, кто первый выйдет, чтоб его поймать и сожрать.
- Погоди, Тимур, ты шутишь, - даже буквы в ICQ всем своим видом излучали удивление, - если они едят людей, почему вы их не стреляете?
- Стивен, ты с ума сошел? Медведь же символ России! В него стрелять законом запрещено! Ты его пристрелишь, так тебя сразу потом на десять лет в ГУЛАГ посадят за надругательство над символом страны.
- Но погоди не сдавался Стивен, - он, кажется, чувствовал подвох, но никак не мог понять, в чем он, все же звучало логично, - что тогда вы делаете? Нельзя позволять животным есть людей!
К этому моменту, мое небесспорное чувство юмора, успешно подавило любые попытки держать себя в рамках приличия и несло меня вперед, навстречу приключениям.
- Ну, тут то как раз все просто. Понимаешь, друг, каждое утро из здания КГБ (еще одно знакомое слово), примерно в половину пятого выходит отряд офицеров КГБ с балалайками. И они, группами по два-три человека, идут этими балалайками выгонять из города медведей.
- Балашто? - Стивен, кажется, совсем растерялся, - чем выгонять медведей? Как?
- Балалайками же Стивен, ты должен знать, это такой русский национальный музыкальный инструмент. Ну, балалайка, что-то вроде гитары, только треугольная. Она полая изнутри, и когда офицер бьет ей медведя по голове, она страшно гудит. Медведи жуть как не любят этот звук и сразу же убегают.
- "Вырезано цензурой", - Стивен, кажется, был потрясен, ошарашен и даже немного обескуражен.
- Вот тебе и "вырезано цензурой", на прошлой неделе одного упустили, так он трех человек из соседнего дома слопал.
В-общем, еще минут десять меня несло. Реалии жизни на Дальнем Востоке с каждой минутой становились все красочнее и правдивее. Минут через пять стало понятно, что попади к нам в Приамурье волею злой судьбы Ктулху, он, не прожив тут и недели, сдался бы вивисекторам, лишь бы не провести и минуты лишней в этом филиале Ада на земле.
Где-то на этом моменте, Стивен, поняв, что не способен слушать правду о жизни в России, отключился. Ну, или понял, что какой-то русский сумасшедший десять минут как ездит ему по ушам и получает от этого массу удовольствия.
Но, конечно же, это еще не конец истории. Примерно полгода после этого я срывал овации, рассказывая эту хохму друзьям и знакомым. Мы вместе радовались, хвалили такого находчивого меня и поражались тому, какие же американцы идиоты. И все было у меня хорошо до тех пор, пока я не попал в небольшой поселок вахтовиков, что стоял недалеко от славного города Тында. Где немедленно выступил с этой зажигательной историей.
К середине истории стало ясно, что что-то пошло не так. Северные коллеги не радовались истории про медведей и балалайки, и почему-то совсем не смеялись. Конечно же, я решил, что я просто не смешно рассказываю, и стал рассказывать смешнее. Но никто даже не улыбнулся.
В общем, оказалось, что только за прошлый год и только в окрестностях вахтового поселка, медведи забрали двоих. И еще четверых по району. Причем последнего за неделю до моего приезда. А после того, как один из Тындинцев рассказал мне, что он на свой огород в шесть соток, что в паре километров за городом, не ездит без ружья, потому что медведи там появляются через день, даже мне самому эта замечательная хохма смешной казаться перестала.
Вот такая история. Я, если честно, до сих пор не уверен, кто в той истории был глупым и смешным идиотом. Мой американский собеседник или ваш покорный слуга. И что-то мне подсказывает, что второй вариант сильно ближе к истине.