– Мама, я с ним никуда не поеду, – решительно заявила Ирина, входя на кухню.
– Мирон тебя и спрашивать не будет, так как он врач, а ты просто для него пациент. Да, пусть и медсестра, но больная.
– Что, мама, обязательно надо было напомнить мне, что я недоучка, да?
– Нет я вовсе не об этом, я это говорю к тому, что он вчера прекрасно разглядел твое состояние. Да и нечего его винить. Это ты сама во всем виновата, не надо было тогда, когда он уезжал учиться, психовать и ссориться. А на автобусе я тебе одной ехать не позволю.
Ирина, подумав, смирилась, зная о том, что утренний автобус она пропустила. А следующий будет только в три часа. И она стала собираться, зная что лежать будет в той самой больнице, где и работала, только в другом отделении. Сама же она работала в хирургическом отделении. От своих одноклассников знала она и то, что что Мирон – хирург.
М-и-и-рон, это ее любовь, ее беда. И боль, боль затаенная, немая. Потому что все эти годы без него она по-прежнему его любила, но уже другой, не страстной любовью молодости. Теперь, когда она стала матерью его ребенка, Ирина прятала свою любовь далеко в душе, не показывая ее никому. И даже от своего сына и от матери она прятала ее глубоко в сердце.
Но тут в дверь настойчиво постучал виновник этой, так тщательно скрываемой от всех ее любви.
– Ирина, ты готова? Пора.
Ирина глянула в последний раз в зеркало: перед ней стояла бледная, измученная жизнью женщина, к тому же еще и больная.
– Да разве такая ему нужна? – подумала Ирина и, отвернувшись от зеркала, захватила приготовленный пакет с вещами и сумочку с документами.
Сумочку она только что обнаружила в той сумке, которую вчера привезла, да так и не достала из нее подарки.
– Хорошо, что я ее сюда спрятала, иначе вчера потеряла бы и ее, и документы.
Мирон не разрешил ей сесть сзади, а усадил на переднее сиденье. А когда они уже выехали на трассу он заговорил:
– Зачем ты так со мной поступила, я ведь не монстр. Да и мое желание спокойно учиться в университет было вполне адекватным решением. Мы бы со временем справились со всеми проблемами, но ты встала в позу, и я уехал, поссорившись не только с тобой, но и со своими родителями, которые, оказывается, были в курсе рождения Сережи. Но все эти годы молчали, считая только меня, одного меня виноватым в нашей глупой ссоре. И в результате мой сын почти четыре года жил без отца.
– А ты молчала. Почему, Ира, почему ты его сделала заложником этой непонятной, глупой ссоры? Уж он-то был абсолютно не виновен в ней, и имел полное право и на мать, и на отца. Зачем ты так с ним, Ира, поступила.
Мирон вел машину и говорил, говорил, словно подбрасывая в ее истерзанную душу слова-поленья своего негодования, все новые и новые слова, которые не горели, а откладывали в ее душе целую поленницу этих дров, которые не горели, а просто разрывали ее душу от чувства вины перед всеми, и перед мамой и Сережей, и перед Мироном и его родителями.
– А главное, от глубоко спрятанной четыре года назад там, в душе любви, которая, как мне казалось, была забыта навсегда, – расстроено переживала Ирина, – но оказалось, что нет, она все эти годы тлела в моем сердце, чтобы сегодня загореться вновь, прямо сейчас, в моем разбитом мной же самой сердце.
– Какая же я глупая… Да нет же, нет я жестокая эгоистка, ведь я у всех, у всех отняла четыре года жизни, – думала Ирина и плакала уже не пряча слезы.
Но вот и их районная больница.
– Приехать, Ирина, я за тобой не смогу, я уезжаю через три дня. Сама понимаешь, работа, но перед отъездом я заеду. А ты пока подумай о будущем. Думай и о том, что я отец твоего ребенка, и имею полное право принимать участие в его воспитании. И я на все сто процентов использую это свое право. Мы с тобой столько дров наломали, пора бы очнуться и жить, как все люди – вместе. И тут он спросил:
– Тебя довести до приемного покоя?
Мирон и прикоснулся к руке Ирины, но та отдернула руку, словно он оставил на ее руке ожог, и сказала:
– Спасибо, я сама дойду.
– Я приеду тогда, когда тебе выпишут и мы сразу будем думать о будущем, о нашем общем будущим.
Он все же помог ей зайти в приемный покой, попрощался и вышел. Ирина же стояла в полной рассеянности, совсем позабыв, что ей надо оформлять свое пребывание в травматологии.
Через полчаса она уже лежала в палате смотрела на ослепительно белый потолок и вспоминала свою глупую студенческую молодость. Их с Мироном любовь началась в десятом классе, до этого они просто были одноклассниками. Но в один прекрасный момент оба как-то посмотрели друг на друга со стороны и пропали, пропали для всех, посвятив себя друг другу. Их любовь была видна всем, их дразнили, над ними смеялись одноклассники, но казалось, что уже ничего не может разрушить их счастье. Они закончили школу, и собирались оба поступать в медуниверситет, но судьба решила иначе: Мирон, грезивший о том, что он будет хирургом, и старавшийся учиться только на отлично, поступил в медуниверситет. А вот у нее, у Иры, не получилось. Тетя Кира, сестра ее мамы, смогла устроить ее в медколледж в их районном центре.
Казалось бы все было хорошо, но в конце августа они с Мироном поссорились. Он решил, что ничего, и никто не помешает ему учиться в областном центре:
– Я буду приезжать на каникулы домой, а ты будешь изредка приезжать ко мне на выходные. В эти дни мы будем с тобой ходить в театры, в музеи, просто гулять по городу, а главное, мы будем вместе, – мечтал Мирон о будущем.
Но обиженная Ира стала в позу и решила, что сама знает все о том, что ей надо делать. Ее короткая, но глупая, больше похожая на обвинительную, речь, рассорила их. Они тогда с неожиданным раздражением наговорили друг другу много несправедливых и злых слов.
А первого сентября оба оказались в одиночестве. Ира в своем районном центре, а Мирон в миллионном областном городе. Колледж с университетом очень далеки были друг от друга, и вскоре они окончательно расстались, и резко перестали друг с другом общаться даже по телефону. Мирон гордился тем, что сразу поступил в университет, зато Марина плакала, что у нее ничего не получилось. Да и далеко она была от Мирона. И всем знакомым казалось, что любовь их прошла так же внезапно, как и началась. Родители Мирона тоже с ним были в ссоре, они не хотели, чтобы он уезжал из города. Его амбиции тоже раздражали их, поэтому он даже и на каникулы не приезжал к ним.
О том, что она беременна, Ирина, хоть и была студенткой медицинского колледжа узнала только в четырнадцать с половиной недель. недель. Они с мамой и бабушкой решили, что такой срок очень хорош, ведь не надо думать о том оставлять ребенка или нет. Вот так и родился у нее Сережа. Родители Мирона сначала с осуждением смотрели на Ирину, но просчитав срок, поняли, что Сережа их внук. К тому же детские фотографии Мирона, да и его отца тоже говорили об этом, Сергей был очень похож на них.
Первый курс Ирина закончила до родов, но родив, все же ушла в декрет, взяв академический отпуск. И возобновила учебу, когда к ним переехала из соседнего села бабушка, которая и помогала Ирине, пока Сереже не исполнилось три года. И только несколько месяцев назад закончив колледж, Ирина, сняв в городе квартиру, перебралась туда и устроилась на работу. Сережа сначала жил с бабушкой, ведь график работы у Ирины не позволял забрать его насовсем. Но вот недавно она все же нашла себе более подходящий вариант, устроившись работать процедурной медсестрой.
Теперь график работы позволял Ирине забирать Сережу из садика. И тогда бабушка решила продать свой дом и переехать к Лидии Карповне в Вязники, чтобы, добавив все имеющиеся у них накопления купить для Ирины квартиру в городе. Сестра мамы тетя Кира поддержала такой вариант и обещала добавить свои деньги, чтобы купить не просто квартиру, а хорошую квартиру, в хорошем доме.
Однако Ирина сомневалась, что на эти деньги они смогут что-либо купить. Но сейчас ей было не до квартиры, голова по-прежнему болела и думать ей ни о чем не хотелось. Она сначала пошла в свое хирургическое отделение, чтобы сообщить о том, что она лежит в травматологии, а потом вернулась к себе в палату. Пока она там была одна, и, постояв возле окна минут десять, Ирина легла, рассчитывая на то, что подумает о том, что же предпримет Мирон. Но тут же уснула, видно слабость совсем одолела ее.
А Мирон возвращался в Вязники и думал о том, почему же Ирина не сообщила ему о сыне. Это его глубоко задело:
– Неужели Ирина настолько эгоистична, что игнорировала меня, как отца. Неужели она меня совсем не любит? Я же все эти годы страдал, хотя и знал, что ни перед ней, ни перед своими родителями я не виновен. Я закончил школу и обязан был учиться дальше, что я ей сделал. И учился я там, где считал нужным. Я ведь с детства мечтал стать врачом. И я им стал, да и сейчас я продолжаю учиться и совмещать учебу и работу. Да, трудно, но я это делаю.
– Но что будет дальше, смогу ли я и в дальнейшем работать и учиться. Ведь я все же хочу жить с любимой женщиной и сыном. А все эти годы учебы мне никто не мешал. Неужели Ирина опять выберет не меня, а одиночество. А как же тогда Сережа? У него же тоже есть право выбора, правда он может выбирать, чуть попозже. А я пока могу только быть воскресным папой. Как же сложно все в жизни, почему так происходит? Почему бы нам с Ирой не жить вместе? Но как оказалось, у каждого из нас свои амбиции, свои тараканы в голове, однако почему-то от этого страдает и Сережа.
Благодарю вас, дорогие читатели за лайки и комментарии, я рада, что вы со мной, желаю вам, мои дорогие, доброго здоровья и счастья!
Читайте и другие мои рассказы: