Каково же было моё удивление, когда Карпиха не просто не нахмурилась, а... расплылась в широкой, непривычно дружелюбной улыбке.
— Ой, девчата! — всплеснула она руками. — Колядовщики! Настоящие! А я-то сижу, думаю, неужели в этом году никто не заглянет? Совсем молодежь традиции забыла.
Она оглядела наши безумные наряды, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на искреннюю радость.
— Ну-ка, ну-ка, подождите здесь минутку! — засуетилась она. — Я сейчас, я мигом!
Глава 1
Глава 3
И она почти бегом скрылась в глубине дома. Мы с Ингой переглянулись. У подруги вид был торжествующий, а я стояла с открытым ртом, чувствуя, как моя тысяча рублей медленно уплывает из кошелька.
Неужели годы действительно так поменяли людей в лучшую сторону? Неужели рождественское чудо подействовало даже на таких непробиваемых личностей? Пока я мучилась этими вопросами, хозяйка вернулась, неся в руках огромную коробку шоколадных конфет.
— Берите, девчата, берите! — приговаривала она, закидывая коробку в мешок Инги. — С праздником вас! Пусть в доме вашем всегда тепло будет!
Я смотрела на всё это и не верила своим глазам. Мир перевернулся! И мне было совсем не жалко этой проигранной тысячи. Глядя на сияющую «Карпиху», я вдруг поверила, что Рождество — это действительно время, когда даже самые твердые сердца могут оттаять.
Мы благодарно поклонились «Карпихе» и буквально умчались за двор.
— Нет, ты видела? Ты видела?! — Инга победно размахивала заветной коробкой. — Целая коробка! И не какая-то там дешёвая глазурь, а самый настоящий шоколад от той самой германской фабрики!
Я честно признала своё поражение. Ну надо же, как я ошибалась в людях! Первое, что я сделала, едва мы захлопнули за собой калитку Карпов, — это полезла во внутренний карман куртки. Достала заветную купюру и протянула её подруге.
— На, держи, победительница. Проспоренный «косарь». Всё честно — ты выиграла, я проиграла. Признаю, Карпы действительно изменились в лучшую сторону. Наверное, внуки родились или в церковь начали ходить, не знаю. Но факт налицо — одарили по-царски.
Инга схватила тысячу, чмокнула её и, не глядя, сунула за пазуху.
— То-то же! Учись, Аришка, пока я жива. К людям надо с открытым сердцем, и тогда они к тебе — с шоколадом! — На радостях от всего происходящего Инга решила, что ждать до дома — это выше человеческих сил. Она тут же, на ходу, вскрыла подаренную коробку. — Сейчас мы это дело закрепим.
Она ловко подцепила одну конфетку, завернутую в тончайшую, переливающуюся фольгу. Одним движением развернула лакомство и, закрыв глаза, бросила его в рот целиком.
И тут началось.
Лицо Инги сначала вытянулось, потом сморщилось так, будто она съела полынь. Она издала странный звук и начала яростно плеваться.
— Тьфу! Тьфу-тьфу-тьфу! Кха! — Она согнулась пополам, пытаясь достать конфету изо рта, буквально выковыривая её пальцем. — А-а-а! Сволочи! Гады!
Ошметки того, что должно было быть «элитным шоколадом», полетели прямо на чистый снег. Инга топала по ним своими огромными валенками, продолжая отплевываться и вытирать язык рукавом.
— Да пошли они! — кричала Инга на всю пустую улицу. — Чтоб их... вместе с их конфетами! Поперек горла им эта коробка встала бы!
Я подошла к коробке, которую Инга в сердцах выронила в сугроб. Извлекла из ячейки одну конфетку, аккуратно завёрнутую в фольгу. Развернула уголок фольги и тут же почувствовала знакомый ещё с детского сада запах.
Пластилин! Самый обыкновенный пластилин, аккуратно скатанный под форму конфеты с соблюдением нужного размера и всех изгибов.
Я развернула вторую — то же самое. Третью. Это был не просто обман, это был шедевр мелкой моторики. Очень качественный муляж. Настолько качественный, что в темноте и на кураже моя подруга его чуть не заглотила.
Я представила, как чета Карпов сидела весь вечер, усердно лепила эти «конфетки», заворачивала их в старые фантики, аккуратно укладывала в коробку и ждала. Ждала, когда придут колядовщики, чтобы поиздеваться.
Да, Карпы не изменились. Они только стали более изощрёнными в своём жлобстве. Это ведь надо было потратить столько времени, чтобы так искусно подложить свинью!
— Ну я им устрою! — Инга продолжала бушевать, извлекая изо рта остатки тягучей, липкой массы. — Ох они у меня отметят Рождество!
Я не выдержала. Сначала это был тихий смешок, а через секунду я уже хохотала так, что пришлось схватиться за забор, чтобы не упасть. Образ Инги, со всей душой жующей пластилин, был выше моих сил.
— Что ты им сделаешь? Нагадишь под дверь? — выдавила я сквозь смех. — Успокойся и оставь их в покое. Это же Карпы! Это легенда! Я тебе сразу сказала, что они, как были жмотами, так и остались. Это их натура, понимаешь? Кстати!
Я резко перестала смеяться и протянула руку.
— Раз пари не состоялось, верни мой «косарь»!