— Аринка, зайчик, ну прости! Кто же знал, что Нечаев запьёт, и вместо него меня на смену позовут? Я сам в шоке, честное слово.
— Знали, не знали, а сегодня Рождество, Денис! И мы хотели встретить его вместе! Вдвоём! Понимаешь ты это или нет?
Я была вне себя от ярости. Весь день я порхала по квартире: готовила всякие вкусности, нарезала кучу салатов, достала наши самые красивые фужеры, которые нам подарили на свадьбу. И вот — «привет от Нечаева».
Муж подошел ко мне, попытался приобнять, но я демонстративно отвернулась к окну. Там, за стеклом, кружились крупные хлопья снега, а в окнах соседнего дома вовсю горели гирлянды. Люди готовились праздновать. А мой муж уходил на смену.
— Аринчик, малыш, ну посмотри на меня, — продолжал успокаивать меня Денис, заглядывая в лицо. — Я обязательно возьму потом отгул. Мы устроим себе еще одно Рождество, клянусь! Но сейчас прости, мне бежать надо. Там Сашка, прошлый сменщик, не может домой уйти уже несколько часов, он там со вчерашнего дня торчит, злой как черт. Ну Нечаев, ну получит он у нас в понедельник! Я ему это похмелье долго припоминать буду!
Но мне уже было абсолютно по барабану, получит Нечаев по шее или нет. Мой вечер был растоптан, раздавлен и выброшен на помойку окончательно и бесповоротно. Это было наше первое совместное Рождество в статусе мужа и жены. Я так его ждала! Рисовала в голове картинки: как мы зажжем свечи, как будем смотреть старые фильмы, укутавшись в один плед...
Денис быстро накинул куртку, чмокнул меня в холодную щеку и выскочил за дверь, оставив после себя горький аромат проваленного романтического вечера.
Я дошла до гостиной, обессиленно опустилась в глубокое кресло, подтянула ноги к подбородку, обняла руками коленки и просто зарыдала. Рождественская ночь, называется...
Сколько я так просидела — минут десять или полчаса — не знаю. От рыданий и жалости к себе меня отвлёк стук в дверь.
«Кого там ещё принесло в такой час?» — подумала я, вытирая глаза кулаком.
Я поднялась, поправила растрепанные волосы и, шмыгая носом, побрела в прихожую. Стук повторился, еще требовательнее.
— Да иду я, иду! — крикнула я, хватаясь за ручку.
Открываю дверь — и от неожиданности и испуга чуть сердце в пятки не ушло. Я даже отшатнулась назад, прижав руку к груди.
Передо мной стояло нечто неописуемое. То есть, я не сразу узнала в этом «нечто» свою лучшую подругу Ингу. Она была вся разукрашена так, будто на её лице взорвался магазин косметики: щеки горели ярким свекольным румянцем, губы намазаны синим блеском, а вокруг глаз нарисованы золотые звезды. Венцом этого безумия был огромный, огненно-рыжий парик, который торчал во все стороны жесткими кудрями, делая Ингу похожей на сумасшедшего клоуна-переростка.
На плечи она накинула какой-то старый тулуп, вывернутый мехом наружу, а на груди висели огромные бусы из сушек.
— Пришла Коляда — открывай ворота! — гаркнула она таким басом, что я невольно отшатнулась.
— Инга? — выдавила я, наконец, обретая дар речи. — Ты... ты что это?
Подруга, не дожидаясь приглашения, отодвинула меня плечом и по-хозяйски вошла в прихожую.
— Сеем, веем, подсеваем, с Рождеством вас поздравляем! — выдала Инга, притопывая на месте своими огромными валенками.
— Подруга, ты с какой ёлки свалилась? — ухмыльнулась я сразу после того, как перестала бояться.
— Открывайте сундучки, подавайте пятачки! Доставай, хозяйка, сало, чтоб нам весело всем стало! — продолжала неугомонная Инга.
— Хватит говорить стихами! Объясни по-людски, ты что творишь? Ты зачем так вырядилась?
Инга, наконец, замолчала и поправила рыжее недоразумение на голове.
— Ну ты, подруга, совсем! Забыла, как мы с тобой в детстве колядовать ходили? Каждое Рождество! Помнишь, как ни одного двора в нашей деревне не пропускали? Домой приползали по сугробам, ноги ледяные, зато пакеты полные сладостей!
— Да помню я всё, Инга. Ну и что дальше? Нам уже не по десять лет.
— Вот именно! Кто нам мешает нарядиться, вспомнить молодость, да и пойти на колядки? Праздник же! Чудо должно случаться!
Я прищурилась, глядя на её слишком восторженное лицо. За каждой её «внезапной» идеей обычно стоял какой-то конкретный подвох.
— Инга! Я тебя знаю уже сто лет. Ты что-то не договариваешь! — я сложила руки на груди.
Инга замялась.
— Да поняла я, что ты догадалась, — буркнула она, сдувая со лба рыжую кудряшку. — Короче, подставили меня. Светка Селивёрстова, зараза такая, всё это придумала. Взбаламутила меня, я два часа этот грим накладывала, парик у племянницы выпросила... А Светка в последний момент — хоп! — и смс присылает: «Ой, извини, ко мне бывший зашел с букетом, я не приду». Понимаешь? Вот я и осталась одна, как дура. Стою, мешком гремлю, а тут вспомнила, что у меня подруга есть. Тоже когда-то весёлая была, на подъем легкая...
— Ой, даже не знаю, Инга... — я пожала плечами.
— А что тут знать? — Инга шагнула ко мне. — Арин, возраст — это то, что у нас внутри, в душе. И только мы сами определяем, оставаться нам молодыми и дерзкими или податься к старикам — благо, лавочек свободных в деревне много. Ты хочешь Рождество в одиночестве встречать? Или хочешь, чтобы завтра было что вспомнить?
— Красиво говоришь! Звучит как тост!
— Точно, подруга! — вдруг осенило Ингу. Глаза её заблестели ярче. — Как я могла забыть!
Она засуетилась, полезла в свой огромный холщовый мешок, предназначенный для сладостей, и начала там чем-то яростно шуршать. Сначала на свет божий появилась палка колбасы, потом пара мандаринов, и наконец — триумфально — бутылка красного вина. Крышка была вскрыта, и было видно, что там не хватает примерно четверти — видимо, Инга «пригубила» для храбрости, пока шла ко мне.
— Вот оно, лекарство от старости! — она легким движением отвинтила крышку и протянула бутылку мне. — Давай, Аринка. За Рождество, за нас!
Я посмотрела на горлышко бутылки, потом на Ингу. В самом деле, чего я сижу? Чего жду? Что Денис прилетит на ковре-самолете? Он там работает, он молодец, но я-то почему должна тухнуть дома одна?
Эх, была не была! Я схватила бутылку и жадными глотками отпила из неё прямо из горлышка. Вино обожгло горло. Настроение моё поднималось просто на глазах.
— Ух! — я вытерла губы тыльной стороной ладони и вернула изрядно опустевшую бутылку подруге. — Хороша пошло!
— Во-о-от! — Инга одобрительно заржала, закидывая бутылку обратно в мешок. — Узнаю прежнюю Аринку! Глаза загорелись, ноздри раздулись — сейчас мы это село на уши поставим!
Я кинулась к шкафу, выкидывая на пол ненужные вещи. Теперь мне было всё равно, как я буду выглядеть. Плевать на возраст, плевать на приличия! Вперёд, за приключениями! Мы им такое Рождество устроим — до Пасхи помнить будут!