Инга замерла с открытым ртом. Её боевой задор немного поутих. Она недовольно засопела, порылась где-то под шубой и нехотя протянула мне мою тысячную купюру.
— Забирай, — буркнула она.
— Эй, — я прищурилась, — это ты мне мои деньги вернула. А мой выигрыш где? Мы же спорили!
Инга посмотрела на меня как на предателя родины.
— Я тебе потом отдам. Нет у меня с собой денег, не брала я. Кто вообще на колядки деньги берёт? Мы же собирать идём, а не тратить!
«Я!» — подумала я про себя. Всегда беру с собой деньги — мало ли что?
— Ладно, — милостиво разрешила я. — Запишем на твой счет. Будешь должна. Пошли дальше, а то у меня уже ресницы скоро слипнутся от инея.
Мы побрели дальше по улице. Смех смехом, а мороз становился всё злее. Свет в окнах домов потихоньку гас, люди ложились спать после праздничного ужина. Нам казалось, что мы одни в этом холодном, заиндевелом мире.
Пока мы с Ингой болтали, обсуждая, в какую именно часть ада попадут Карпы за свои пластилиновые «конфеты», я начала чувствовать какой-то странный дискомфорт. Знаете, это чувство, когда кто-то смотрит тебе в затылок?
Сзади, абсолютно бесшумно, по мягкому снегу к нам подкрались две плохо различимые в ночи фигуры. Они возникли словно из ниоткуда.
— Бу! — раздался резкий, гортанный возглас прямо за моей спиной.
Я никогда не считала себя трусихой, но тут... Я как подпрыгну на месте! Как взвизгну! Инга тоже не отстала — она выронила мешок с добычей и отскочила в сторону.
Мы замерли, тяжело дыша.
Глава 1
Глава 4
Позади нас стояли два существа. Иначе и не скажешь! В тусклом свете луны и редких фонарей они выглядели пугающе. У этих ребят был такой качественный, профессиональный грим, что мы не сразу поняли, кто за ним скрывается.
Один был в вывернутом мехом наружу тулупе, с огромными рогами, которые казались настоящими, и с лицом, раскрашенным так, что оно напоминало морду какого-то древнего лесного духа — черная сажа, красные прожилки, безумный блеск глаз. Второй... второй был еще круче. На нем была маска Смерти, но не дешевая пластиковая из магазина, а какая-то костяная, жуткая, с проваленными глазницами и длинным балахоном, который подметал снег.
— Эй, харе орать! — возмутилось одно из «существ», и голос его, приглушенный маской, но всё равно звонкий, показался мне до жути знакомым.
Я замерла, пытаясь сквозь пелену адреналина разглядеть того, кто скрывался под рогатой маской. Тот сделал шаг вперед, в пятно света от старого уличного фонаря, и сдвинул на лоб тяжелую меховую шапку с прикрученными к ней рогами.
— Пашка? Бодров? — я присмотрелась, чувствуя, как лицо обдает жаром.
Это действительно был он. Мой бывший одноклассник, гроза всей школы и когда-то... когда-то очень важный для меня человек. Теперь, когда маска была сдвинута, я узнала его даже с этим безумным размалёванным лицом.
— То-то же! Узнала-таки, — Пашка широко улыбнулся, и на его щеках обозначились те самые ямочки, которые когда-то сводили меня с ума.
Второй «монстр» — тот, что был в балахоне Смерти, — тоже решил разоблачиться. Он стянул жуткую костяную маску, и под ней обнаружилось круглое, добродушное лицо Димки Щебетова. Димка учился на класс старше, был вечным троечником и лучшим другом Пашки. Мы с ним в школьные годы особо не общались — так, «привет-пока» в коридорах.
— Привет, девчонки, — басом прогудел Димка, вытирая вспотевший лоб рукавом. — Ну вы и голосистые. У меня чуть барабанные перепонки не лопнули.
Мы разговорились. Я смотрела на Пашку и чувствовала, как внутри ворочается что-то странное — смесь ностальгии и легкого стыда. Мы ведь с ним в старших классах не просто дружили. Мы были той самой парой, про которую в школьных туалетах пишут на стенах в сердечках. «Пашка + Аришка = Любовь». Всё было серьезно, по крайней мере, нам так казалось. А потом Пашка ушёл в армию.
А я... Я просто была молодая, глупая и очень хотела любви. Через полгода ожидания на горизонте появился Денис. И я переметнулась. Письма Пашке писать перестала, на звонки не отвечала. Когда он вернулся, скандалить не стал. Просто при встрече посмотрел на меня так, что мне захотелось сквозь землю провалиться. С тех пор мы толком и не общались, обходя друг друга по широкой дуге на редких деревенских праздниках.
Но сегодня... Сегодня была особенная ночь. Ночь, когда старые обиды казались мелкими, а зимний воздух кружил голову. В конце концов, мы же не чужие люди друг для друга. Столько всего пережито в этой деревне.
— Девчонки, а пойдёмте к нам? — вдруг предложил Пашка, делая шаг ближе ко мне. — Чего вы тут по сугробам шастаете? Мы у Димки сидим, у него сейчас лафа — дома никого. Мамка его с сестрой в райцентр с ночёвкой укатили, к родственникам на праздник. Пойдёмте! Померяемся добычей, посидим по-человечески, выпьем за Рождество. Вспомним детство золотое, а?
Он говорил всё это таким заманивающим тоном, глядя мне прямо в глаза, что я почувствовала — сопротивляться бесполезно. Да и Инга, судя по её загоревшимся глазам, была только «за». Компания двух симпатичных парней явно выигрывала у перспективы дальше морозить носы вдвоем.
— Да, мы пойдём, — кивнула Инга. — С удовольствием придем. Только... дайте нам ещё на один адрес сходить. Тут рядом совсем.
Я удивленно посмотрела на подругу. Какой еще адрес? Мы же вроде решили, что с нас хватит пластилиновых приключений.
— Слушайте, вам что, мало? — рассмеялся Димка, кивая на мешок Инги. — И так пакет еле тащите!
— Нам нужно зайти ещё на один адрес! — повторила Инга таким голосом, словно она читала инструкцию, заложенную у неё в голове.
Пашка пожал плечами, не сводя с меня глаз.
— Ну ладно, хозяйки-барыни, зайдите. Но чур, после — сразу к Димке! Не пропадайте.
— Будьте уверены, не пропадём! — Инга уже разворачивалась, чтобы идти дальше.
Когда мы начали расходиться, Пашка вдруг протянул руку и ненавязчиво, но крепко потянул меня за рукав к себе. Я не успела опомниться, как оказалась в кольце его рук. Он наклонился, и наши губы встретились. Это не был долгий, страстный поцелуй — скорее быстрое, мимолетное касание, прохладное от мороза и горячее от внутреннего напряжения. В этом жесте было всё: и горечь прошлого, и какой-то наглый вызов, и явный намек на то, что между нами этой ночью может что-нибудь случиться.
Я понимала, что это неправильно. Но алкоголь, гулявший в моей голове, в сочетании с адреналином от колядок, толкал меня на это приключение. Я просто стояла и глупо улыбалась, чувствуя, как горят губы.
— Жду, — коротко бросил Пашка, надевая маску обратно.
Мы разошлись в разные стороны. Ребята скрылись в тени переулка, а мы с Ингой двинулись дальше по главной улице. Я шла, погруженная в свои мысли, ощущая, как внутри всё дрожит от предвкушения и легкого страха.
— Инга, — нарушила я тишину, вопросительно глядя на подругу. — Ты мне объяснишь, чем так важен этот твой «последний» адрес?
Но Инга ничего не отвечала. Она уверенно шла вперёд. Снег летел в лицо, ветер завывал в ушах, а я послушно шагала за ней, гадая, что же еще придумала эта неугомонная женщина.