– Ого! – воскликнула Ольга, когда начала читать школьный чат, "распакованный" для нее Стешей.
Она и не предполагала, что такое можно писать друг другу в школьных родительских чатах.
– Это я ещё не восстановила удалё-онное. Восстановить? – протянула Стеша и восстановила.
У Ольги глаза лезли на лоб. Фамилии и имена определить было невозможно, но Ольга уже немного поняла – кто есть кто. Пыталась вникнуть в суть, но это было сложно. Суть сводилась к следующему: если люди говорят плохое о твоих детях – это значит, они говорят плохое о тебе, и нужно парировать. Мамы приплели уже к разборкам и семейные дела, и материальное благополучие, и бывшие грехи членов семьи ...
– Знаем мы вашего папашу! Тот ещё козел. Пьяница с наглой рожей. И сынок такой же, – из удаленных.
Наталья Лань, кстати – активный участник этих дебатов. Она не лезла в личное, но дочь защищала дерзко, отзывалась о других детях несколько цинично. Понятно, каждая мать защищает свое дитя.
Приближались майские праздники, а дела оставались нераскрытыми. Ольга уже встречалась с журналисткой, глотнула того, что называется – позор. Журналистка хмыкала, вздыхала. Конечно, считала, что они – бездельники.
Колтун разводил руками. Это он отправил ее на встречу с журналисткой. Ольга отчего-то злилась на Игоря. Знал же, болван, что не умеет она разговаривать с журналистами. И видимо, отправил специально, из вредности, чтоб прочувствовала. Можно подумать, она и так не ругала себя за промедление. Может мстит за то что не слушает она Лизу – никак не возвращается к тренировкам? Да нет, не такой он.
Лиза уж который раз звала ее в тренажерку. Говорила, что надо возобновить и продолжить занятия, иначе вес вернётся. Ольга понимала всё, заедала эту беду и сопротивлялась как могла. Лежать вечерами на диване под бочком Вадима, жевать и смотреть телик было куда приятней.
– Лиз, я обещаю: на следующей неделе буду.
– Мне Колтуна подключать? Хочешь, чтоб начальство на тебя наехало?
– Что ты, что ты! Жена моего начальника ещё больше мне начальник. Ладно, сдаюсь. Буду в субботу. А то он меня опять к журналистам на съедение отправит.
Лиза и Игорь весь их коллектив звали на майские на дачу, а у Ольги совсем не было настроения. Она придумывала, как отвертеться.
И вот начальник опять ввалился к ним в кабинет. Вошёл и молча встал посередине. Многозначительно молчал.
– Возникновение начальства так неожиданно порой, что кто при этом смог не вздрогнуть – герой, – пропел Вик Викыч.
– Вы хотели напомнить про майские что ли, товарищ полковник? – спросила Ольга.
– Нет... Я... В общем, а где Лопатин?
– Он с операми уехал по своему делу. А что?
– Так. Пусть заезжает в больницу. Он как раз недалеко. Там ребенок безхозный обнаружился.
– Девочка?
– Мальчик. Ну, может и не наш. Пусть заедет.
И вскоре Саша отзвонился – найденный в больнице ребенок определенно Павлик Лань. Фото, одежка... Конечно, требовалась мама для точного определения, но ... И вот удивительно: кругом его фото, но никто не признал в ребенке известного разыскиваемого мальчика.
Следом и Ольга направилась в больницу. Нужно было убедиться, прежде чем сообщать матери. В больнице врач ей поведала всю историю. Ребенок поступил с женщиной, упавшей на улице с приступом инсульта, все решили, что это ее ребенок.
– Вы простите. Мы были уверены, что в полиции знают.
Тут же связались с фельдшером скорой, было указано место, откуда забирали они женщину с мальчиком. Это место, где нашли коляску. Опера уже искали там камеры раньше, но не нашли. А сейчас вдруг обнаружили– видеорегистратор на машине, стоящей неподалеку. В прошлый раз на месте машины этой не было.
Когда Ольга звонила Наталье, вовсю кипела уже работа.
Ольга, доверившись своим сотрудникам, решила остаться в больнице, дождаться Наталью. Предварительно она сфотографировала мальчика и отправила фото матери.
– Наташ, это Ольга Назаровна.
– Да, я поняла. Есть новости? - значит фото мать не увидела.
– Есть. Загляните в ватсап.
– Что?
– Все хорошо, Наташ. Просто фото посмотрите.
Заминка, а потом всхлипы...
– Это он...он... А где он? Где?
– Рядом со мной. Не волнуйтесь и не спешите. Приезжайте в больницу, сейчас кину адрес. Жив, весел и даже подлечен. Сообщите отцу. Все хорошо, Наташ, но лучше вызовите такси. Не надо Вам за руль.
Ольга слушала девушку Люду, которая в последнее время и взвалила на себя хлопоты о мальчике.
– А я сразу поняла, что что-то не так. Сначала его записали, как моего Максимку, потом непонятно – кто у него в реанимации? То, скажут, мама, то – бабушка. Так она что – украла ребенка?
– Следствие не окончено, Людмила. Разберемся. Главное, ребенок жив.
– Жив, жив! Конечно, Вы что. Я следила, и пюре фруктовое на двоих делила, и витамины. Тут все хорошо было. Мне так жалко его было, хоть себе забирай.
– Спасибо Вам!
– Ну что Вы. Разве Вы б оставили малыша?
Эх, славная она. А Ольга вынуждена работать с людьми другого сорта. Сейчас ее очень интересовали данные видеорегистратора, которые вот-вот ей пришлют. Имеет ли отношение женщина из терапии к ребенку? Она его украла, или это какая-то роковая случайность?
Наталья влетела в палату, а вслед за ней пять сотрудниц больницы. Весть о том, что ребенок в их больнице – известный ребенок из журналистских хроник, разлетелась мигом. Все хотели посмотреть на встречу матери и ребенка.
Наталья протянула руки, назвала его по имени. Он заулыбался, увидев маму, а потом заплакал. Плакала и она, тихо, без всхлипов, прижимала его к себе. Все окружили их, поздравляли, некоторые тоже плакали.
Ольга сидела в стороне. Радостная картина.
– Спасибо Вам! – шагнула к ней Наталья, сквозь народ в белых халатах.
– Нет, нет. Тут нет нашей заслуги. Вон ее благодарите, – кивнула Ольга на Людмилу, – Она за Павликом вашим смотрела, как за своим.
– Да? – Наталья обернулась к Людмиле, – Можно я обниму Вас? Мы подруги... мы подруги теперь.
В палату влетел отец, следом – знакомая журналистка, а с нею фотограф. В общем, пора было ретироваться. С журналистами общаться Ольга не желала, и тихонько выскользнула из палаты.
И не успела ещё выйти из стационара, как тренькнул телефон – видео и аудиосообщение. Говорил ее оперативник Алексей.
– Ольга Назаровна. Врёт она. Везла она коляску всю видимость, посмотрите там. Одна была. А потом упала. Коляску отвезли немного, другая женщина ребенка взяла, видно плакал, качала. Потом ещё одна. А потом уж скорая их увезла. Про коляску забыли все, она в закутке там осталась. Так что она ребенка везла, врёт, что не знает. А он плакал, видимо. Там люди оборачиваются, обратите внимание.
Ольга посмотрела видео несколько раз. Все так, как рассказал Алексей. Нужно было поговорить с этой Куприяновой. Вот только врач должен разрешить. Инсульт – не шутка.
И Ольга направилась в соседнюю больницу скорой помощи. Именно там лежала подозреваемая в краже ребенка Анна Тихоновна Куприянова.
***
Тем временем следственное управление обязало частную психиатрическую клинику предоставить обоснование невозможности беседы с Нестеровой Валентиной Леонидовной, свидетельницей по уголовному делу о пропаже ребенка со двора частного дома в поселке "Речник" Крылатского района. И вскоре такое разрешение было получено.
В клинику, как они и планировали ещё по дороге из Кировской области, поехал Саша. Светлый широкий коридор в современном дизайне, дорогая мебель, много зелени, приветливый медперсонал. Да-а, в такой клинике действительно можно подлечить нервы. Ему б тоже сейчас не мешало. Что-то свадебный запал перегорел, с невестой ссорился.
Валентина Леонидовна лежала на специальной функциональной кровати, медсестра приподняла механизм, и она почти сидела, укутанная по грудь одеялом. Темные волосы аккуратно зачесаны, убраны в шиш. Даже здесь, в постели, во всем ее облике, чувствовалось некое внутреннее достоинство.
– Вы нашли ее? – встретила она Сашу.
– Нет, Валентина Леонидовна, к большому сожалению – нет. Я прошу прощения, что приходится Вас беспокоить в такое тяжёлое для Вас время, но не могли бы Вы ответить на несколько вопросов. Я Александр Лопатин, помощник следователя спецотдела, – он сел на кресло, стоящее рядом.
– Конечно, конечно. Все что угодно, лишь бы помочь. Только вряд ли я вам буду полезна, ведь я спала. Проспала собственную внучку.
– Ничего. Я об этом дне и не буду Вас спрашивать. У меня другие вопросы. Вот, – он полез в портфель, искал блокнот, потом долго и суетно листал его.
– Какие? Какие ещё могут быть вопросы? Я ведь ничего не знаю...
– Сейчас-сейчас. Ага, вот, – он делал вид, что читает, – Правда ли, что Вы были против брака Вашего сына Артема Нестерова с гражданкой Софьей Никишиной?
– Что-о? – она завозилась на койке, закачала головой, заморгала глазами, – Да какое... да какое это имеет отношение к делу? А? Какое?
– Не волнуйтесь Вы так. Что Вы! Не волнуйтесь. Врач предупредила – Вам нельзя волноваться. А Вы на простой вопрос уже волнуетесь.
– Да потому что Вы спрашиваете какую-то ерунду!
– Ну-у, – он посмотрел в блокнот, – Знаете, мне эти вопросы написали, вот и... Простите, если обидел Вас.
– Да ладно, – уже смягчилась она, – Просто... просто сами понимаете – это было давно. Они уже два года, как поженились. Я действительно была не в восторге от выбора Тёмы, но давно смирилась. Люблю свою сноху, и она меня тоже – надеюсь. Но все это не касается пропажи нашей Танечки.
– Да, наверное. Просто следствие проверяет разные версии.
– Какие ещё версии?
– Я не могу сказать точно, но в жизни всякое бывает. У нас вот недавно было: отец с матерью объявили о пропаже ребенка, а на самом деле он умер от побоев отца. Представляете?
– Господи, я больной человек. Зачем Вы мне это рассказываете?
– Ой, простите. Ладно, продолжим. Скажите пожалуйста, а правда ли, ой... Тут опять неприятный вопрос, наверное, – уткнулся он в блокнот, – Уж не знаю, но ... У меня же приказ.
– Да читайте уже, – вздохнула она.
– А правда ли, что Вы утверждали, что ребенок, которого ждала Ваша сноха в браке – не ребенок Вашего сына?
И на этот раз она просто вздохнула тяжело, ответила уже спокойнее.
– Да, повторю. Я была против этого брака. Поначалу Софья мне не нравилась. И у меня были основания не доверять ей. Но это все в прошлом. Зачем это вспоминать? Не понимаю.
– Вот и спасибо. Так спокойно и отвечайте, – он записывал ответы долго, кивал, – Дурацкие вопросы, согласен. Но что делать – я должен. Тут последний вопрос, слава Богу: знали ли Вы, что Ваш сын со снохой делали тест днк на родство отца и дочери, то есть – на родство Артема Михайловича и Татьяны Артёмовны? – читал он.
– Что-о? Тест? Божечки! Какой тест? Нет, не знала, – качала она головой, глаза ее метались, казалось, она думала уже о чем-то своем.
– Всё! – Саша радостно поднялся со стула, убрал блокнот, – Для следствия лучше, если Вы не будете никому говорить о ходе нашей беседы. Ох, уж эти журналисты!
Он пожелал ей выздоровления, выразил надежду на счастливый итог дела, попрощался. Но в двери она его окликнула.
– Постойте! Постойте! Вас как зовут?
– Александр, я говорил.
– Александр, а результат? Результат того теста какой? Она ему дочь? Простите, но ... В общем, для меня это важно. Я же бабушка.
– Результат? А... Сейчас, – он опять полез в портфель, долго искал блокнот, потом листал, – Нет. Не написано у меня, – наивно пожал плечами, – Простите. Вот название организации, делавшей тест – есть, а результата – нет.
– А название? Что за организация? Прочтите, пожалуйста.
– Это пожалуйста: специализированный генетический центр "Медикал", адрес ...
На этом работа Саши была окончена, он спускался с лестницы, улыбался симпатичным девушкам медперсонала и уже предполагал, что в работу сейчас включилась Стеша – теперь ее выход.
***
А Ольга зашла в палату терапии больницы скорой помощи. Ей указали на кровать больной Куприяновой. Левая сторона больной сползла, выглядела она плохо: бледная, голые рыхлые плечи, усталый и совсем безнадёжный взгляд.
– Здравствуйте, Анна Тихоновна. Я – следователь, зовут меня Ольга. Мне сказали, что Вы говорить не можете, но ...
Она огляделась, нашла стул, перенесла его к кровати, поставила спиной к любопытным соседкам.
– Вы моргать можете? Ага, вижу... Давайте так: если "да", моргайте, если "нет" – рукой машите. Хорошо?
Больная моргнула.
И Ольга начала совсем не с тех вопросов, которые планировала задать.
– Вас навещает кто-нибудь?
Машет рукой – нет.
– С кем Вы живёте? С матерью?
Моргает.
– Она самостоятельная?
Нет...
– Она знает, что Вы в больнице?
И тут Анна Тихоновна заплакала. Ольга поняла – она не знает ответа на этот вопрос и очень переживает о матери. Да, ей вроде сообщили, что к матери направили соцработника, и больше ничего. Больше того врача из реанимации она не видела.
– Я после нашей с Вами беседы, Анна, к ней поеду. Не волнуйтесь. Продуктов куплю и поеду. Все ей расскажу. А завтра, если сможет она, так и привезём навестить Вас.
Больная махала рукой. Показывала четыре пальца. Задавая вопросы, Ольга поняла – мать на четвертом этаже, не спустится и не поднимется.
– Да? Ну, увижу я. Уж по обстоятельствам, но за нее не переживайте, теперь уж не оставим. Вы откуда ребенка в коляске везли?
Анна Тихоновна махала рукой усиленно.
– Не везли?
Нет.
– Может просто не помните?
Моргает и машет рукой – помнит, не везла.
– Видеозапись есть, Анна Тихоновна. Лучше уж сознаться. Но давайте я не буду Вас больше тревожить сегодня. Теперь успеем. Мальчик уже с мамой.
Больная растревожилась, казалось, что-то хочет спросить.
– Она написать может, – подсказала соседка, протянула ручку и блокнот.
– О! Прекрасно. А я не догадалась даже, представляете. Тупею потихоньку.
Анна Тихоновна написала:
"Как он?"
– Мальчик? Хорошо. Можно даже сказать – отлично. Тут, в детском отделении лежал. Теперь уже с родителями. До свидания, Анна Тихоновна, выздоравливайте. Поеду к Вашей маме.
Ольга вышла из больницы с тяжёлым сердцем. В отделе на Куприянову уже собирались данные. Сын осуждён по 158 УК – хищение чужого имущества, есть и у нее привод за драку в общественном месте, правда, давно, молодой ещё подралась с соседкой по квартире. Есть жалоба на неадекватное поведение в участке полиции – это когда судили сына.
В общем, картинка вырисовывалась для нее нехорошая.
***
Панельная пятиэтажка, четвертый этаж, слабый голос за дверью:
– Хто?
– Я от Анны, из больницы. Откройте, пожалуйста.
Дверь открыла маленькая старушка. В глазах – оживление и надежда.
– Да, я от Анны Тихоновны.
– Громче говори, милыя, плохо слышу я. Чего?
И Ольга уже почти кричала.
– Вас зовут-то как?
– Бабой Ниной зови.
– Полежит, баб Нина, ещё Анна ваша в больнице. А я вот продуктов привезла. Где тут у Вас холодильник?
Была у бабы Нины соцработница всего два раза. О дочери баба Нина ничего не знала. Соцработника ей сказала, что ее назначили. Баба Нина плакала, очень хотела узнать, где дочь. Уже решила, что умерла, соцработника обещала узнать. Телефон дочки был дома, но "сломался". Ольга посмотрела – разрядился и, возможно, закончились деньги. Нашли зарядное, Ольга обещала отдать телефон дочери и заехать к бабе Нине завтра.
Баба Нина довольно бойко двигалась по квартире, умела пользоваться газом и микроволновкой, но все равно Ольга чувствовала, что требуется старушке контроль. Беспомощная и растерянная отсутствием дочери.
– А мальчонка-то где?
– Какой мальчонка, баб Нина?
– Которого ..., -- она замолчала на полуслове, махнула рукой.
– Нормально он, – решила пойти на хитрость Ольга, – У матери. А Вы его видели?
Баба Нина видать не расслышала.
– Живой ли?
– Живой, баб Нина. Живой. И дочка выздоровеет и вернётся. Потерпите уж.
Она вышла из подъезда. Ох! А вот теперь стало ещё тяжелее. Если Куприянова виновата в краже ребенка, рисуется ситуация уж совсем плачевная для обеих.
Ольга направилась в отдел. Надо было со служебного телефона решить проблемы бабы Нины – официально и надёжно. Лучший вариант – положить ее в больницу рядом с дочерью. Она шустрая, ещё и поможет своей больной Анне, да и за ней там будет пригляд.
***
На следующий день, первого мая утром, выезжали они на дачу к Колтунам.
– Заедем в магазин и ещё в два места.
– Куда это? – Вадим хмурился.
– Быстро мы. И почти по пути. Старушку надо одну навестить и дочь ее в больнице.
– Оль! Ну придумаешь.
– Надо, Вадик. И не возражай!
Он и не возражал, подчинился. Поэтому на дачу приехали они последними.
– Саш, а ты чего без невесты?
– Вы уже пятая, кто спрашивает. Занята она – у нее сегодня пышная женская ...,– он изобразил что-то руками.
– Грудь ... , – продолжил автоматически Вадим.
– Какая грудь? – опешил Саша, – Прическа. Репетиция свадебной прически у нее. А пышная женская грудь это ..., – и он покосился на Ольгу.
– Эээ! Сашка! – прервал его Вадик.
Но Ольга приподняла свою грудь чуть выше, гордо ухмыльнулась и пошла дальше. Знай наших. У нее и без репетиций пышная женская ... Отчего б не погордиться!
Сегодня говорили о деле Лань. Стеша и сейчас держала руку на пульсе, заглядывала в телефон. Их план работал и уже приносил результаты.
Все поздравляли с раскрытием "школьного" дела. О нем почти не говорили. Ребенок найден живым и здоровым, подозреваемая – тоже.
– Оль, ты расписку у нее взяла, чтоб не уехала? – спросил Колтун.
– Она не уедет.
– Что, совсем плохая?
– Парализованная она, – опередил с ответом Саша.
– И не только в этом дело, Игорь, – грустно добавила Ольга, – Она никуда не денется, потому что здесь у нее старая беспомощная мать.
– И всё-таки нужно все делать правильно. Расписку надо взять. И закрывай дело, Оль. Скорей бы утереть нос этим журналистам!
– После праздников закрою. Хорошо? – она имела право на выходные. Вернее, делала вид, что имела.
Гоша опять пел ее любимые песни, опять текла слеза. Как же хорошо вот так сидеть: весна, вкусный стол, хорошая компания и бегущая вдаль река. Чуть позже она уединилась, присела на скамейку у реки и набрала номер учительницы первого класса, где училась Ксюша Лань.
– Ангелина Андреевна, это следователь Гусева. Не могли бы мы встретиться сегодня вечером? Ах, в отъезде? Да, дело срочное. Тогда можно я Вам вечером позвоню? Есть несколько вопросов.
К ней тихо подошла жена Виктора Викторовича маленькая мягкая пожилая Софья.
– Вы грустная какая-то сегодня, Оленька.
– Да? Так заметно? Не знаю, Софья, наверное профессия забрала все силы. Не отпускает никак. Вот все говорят – праздничные дни ... Да какие нафиг праздничные дни, когда ребенок не найден, когда судьбы ..., – она замолчала, посмотрела на воду, вздохнула, – В общем, нужно поставить все точки над "и". И на это мне отпущена пара дней.
– Ох, Оленька. Не теряйте себя в этой пучине зла. Нельзя всё время рассматривать жизнь только в чёрных красках, надо цепляться за свое счастье, за положительные моменты. Посмотрите, какой день. Какая весна нынче! А как Вадик Вас любит. Не забывайте ему себя дарить. Не зря же говорят: кто владеет мгновением, владеет жизнью. И тогда и дела рабочие будут решаться с добром. Будут.
Ольга посмотрела на мудрую Софью, положила голову ей на плечо. Верно всё – всё решится с добром. Только в это и нужно верить.
Ну, и ещё немного постараться, чтоб это добро победило.
***
🙏🙏🙏
Окончание в пятницу, друзья ❤️
Еще немного терпения. Благодарю за ожидание!
Читайте оконченные мои повести: