Следственная версия - это сплав фактов и фантазий. С фантазиями Ольга уж и сама себе надоела – уходила в дебри своих предположений настолько глубоко, что приходилось вытягивать оттуда себя силой.
Версии... версии ...
Она решила съездить в Кировскую область, на родину Софьи Нестеровой, потерявшей дочку. Дочку Танечку украли прямо с веранды ее дома в Москве. Родители Софьи о пропаже внучки знали, значит пугать там было некого.
Колтун предлагал просто позвонить, но Ольга упёрлась. Тогда Игорь предложил отправить туда подготовленного Сашу, но Ольга и сама не знала, что конкретно хочет узнать. Конечно, Сашка – отличный следователь, но ...
В общем, машину им дали, но дорога предстояла уж очень дальняя.
– Ольга Назаровна, я с Вами поеду.
– Саш, да я б и сама...
– Не отказывайтесь. Я не помешаю, – взгляд просящий.
– Что, устал от предсвадебной суеты?
– Вас не обманешь. Уеду, и без меня справятся. А если тут буду – сплошные обиды, – махнул он рукой.
– Ладно, иди к Колтуну, скажи. Тем более, что он одну меня не хотел отпускать.
Вадим тоже был рад, что едет она не только с водителем Алексеем Турбиным, но и с Сашей. Он переживал, излишне суетился, собирал ей в дорогу провиант.
– Вадик, ну ты... Мы в кафе остановимся.
– Ага. Лучший кофе на дороге: отхлебнёшь — протянешь ноги! Я в термос тебе налью, как ты любишь. И парней угостишь.
Ольга не сопротивлялась. Человеку нужен человек не потому, что без него нельзя выжить, а потому, что без него жить холоднее.
Дорога Ольгу впечатлила. Леса... Так вкусен этот чудный запах леса после весенних дождей. Ольга по-настоящему наслаждалась. Да и дорога не казалась такой уж долгой.
Саша сидел впереди, рядом с водителем, говорили, конечно, о предстоящей его свадьбе, о семейной жизни в целом. Саша ворчал. Понятно, что такую свадьбу не хотел, но как-то там у него закрутилось.
– Я вот теперь не уверен, что с такими ее запросами мне хватит денег на жизнь семейную.
– Ну, свадьба – это всегда дорого.
– Угу. Мне фраза ее не понравилась: "Ты что не хочешь, чтоб было прилично, богато и дорого?" А я не хочу, чтоб было дорого. Только она не поймет. "Дорого" для нее – это норма, а все остальное – нищебродь.
– А мы с моей Любкой вообще не стали свадьбу играть, – сказал Алексей, – Взяли рюкзаки – и в горы. Ну, только кольца купили и платье недорогое, чтоб посниматься там. Ребята нас пофоткали, такие кадры! Все смотрят – восхищаются.
– Нет. Горы – это не для моей, – вздохнул Саша, – Лимузин, съёмка с дрона и фотосессия от суперфотографа ... жаль, что не в Лувре. Очень расстраивается, что не едем за границу. А я и так ...
Саша расстроенно смотрел в окно. Что тут скажешь? Большие запросы невесты давались нелегко.
Местные дороги оставляли желать лучшего. Алексей устал – ворчал и злился.
– Ладно, Леш. В конце концов ровная дорога никого еще не сделала хорошим водителем, – успокаивала его Ольга.
Остановились они в городке Котельнич. Там, в гостинице, были заказаны два номера. Перекусили в местном кафе и поехали в село Горохово, где выросла Нестерова Софья. Их не ждали. Ольга решила, что неожиданный приезд следовательской группы наиболее продуктивный.
Дом нашли быстро, даже спрашивать не пришлось. Каменная белая церковь с серебристым куполом, широкая площадь, просторные дворы, грунтовые дороги. Во дворах и огородах кипела работа – весна.
Они подъехали к бревенчатому дому с каменной пристройкой. Во дворе собака, поэтому стучали в калитку. Из дома вышла узколицая немолодая женщина в спортивных штанах, футболке, болтающейся на ее худощавом стане. На носу горбинка, глаза близко посажены. Софья с матерью были очень похожи. Но была она интересна, как бывают интересны нетипичные лица.
– Добренький! Кого-то ищете?
Она не ожидала, что гости именно к ним. Пригласила в дом, придержала собаку. Леша остался в машине спать, а они с Сашей прошли.
Хозяйка на скорую руку откинула с дивана какие-то вещи, пригласила присесть. Была несколько растеряна.
– Так таку дорогу зачем ехали-то?
– Да Вы не беспокойтесь так, Лидия Сергеевна. Мы ненадолго. Просто по-женски поговорить.
– По-женски, – покосилась на Сашу, копошащегося в бумагах.
– А он сейчас бумажку напишет и уйдет, – сказала Софья.
– Так ить... Разве по женски-то без рюмочки говорят? Или хоть чаю... А?
Ольгу всегда радовало гостеприимство. А уж когда на столе появилась буженинка, сальцо, квашеная капуста и грибочки, совсем она растаяла и уже полюбила хозяйку.
В доме стоял запах теплого очага, бабушкиных пирогов откуда-то из детства, кислой капусты и чеснока в борще. Еще пахло сушеными грибами, сосновой смолой и дымом из печи.
Решили, что поболтают по-женски, а потом и мужиков позовут.
– Борщик у меня, будете? – не унималась хозяйка, мать Софьи.
– Нет, спасибо, – улыбалась Ольга, так уютно ей было на этой кухне с цветастой клеенкой и цветущей геранью на подоконнике, – Лучше мальчиков моих потом угостите, если не откажутся. Тут и так вон сколько, – показала на стол, – Я тут худею периодически, но ... От сальца домашнего не откажусь.
Домашняя наливочка тоже пришлась кстати. Да и по возрасту они были близки, беседа удалась.
Оказалось, что брак Софьи и Артема не так уж приветствовался его матерью. Единственный, подающий надежды сын и деревенская девчонка из колледжа ... Лидия считала, что и на свадьбу, которую они организовали здесь, в селе, сватья не поехала именно поэтому, хоть и сослалась на болезнь.
– Я звоню ей, с праздниками поздравляю. Стараюсь. А она так ни раз и не позвонила. Ну да, ладно, – поморщилась она, не хотела говорить о наболевшем, подняла рюмку, – Давайте, чтоб Танечка наша..., – голос дрогнул, задрожала рука, потекла слеза.
Ольга молчала. Что она могла обещать? Никаких предположений. Даже нет предположения – жив ли ребенок. Она тоже подняла рюмку, чокнулись, выпили молча.
Лидия рассказывала о дочери с любовью. Она ездила к ним в Москву, когда Соня родила, встречали с дедом и с Артемом ее из роддома. А когда Тане было полгодика, приезжали сюда молодые. Душа радовалась их счастью. А тут – такая беда.
– Только не пойму – чего Вы сюда ехали-то? За соломинку, поди, хватаетесь?
– Можно сказать и так. Вот Вы говорите – приезжали они. Прошлись ведь по селу: счастливые, красивые, обеспеченные. Москвичкой Софья стала. А судьба счастливая завистников коробит, – наводила на тему Ольга.
– Прошли-ись, как не пройтись. Но зря Вы на наших грешите. Наши поговорить могут, пообсудить, посплетничать. И позавидовать могут, чего уж. А вот такое! Не-ет! Кто ж это поедет в Москву ребенка воровать! Да и как? Не-ет, – качала она головой, – Да и Софья моя мягкая. Никому дорогу не переходила. Зря Вы ехали, – подводила Лидия итог.
– Ну, отрицательный результат – тоже результат. Мы должны были проверить и эту версию. Вы пока не говорите Софье, что были мы у вас. Чуть позже скажете, ладно? Это в интересах следствия.
– Хорошо, не скажу. А Вы б ещё к Зое зашли Зубовой. Это подружка Сонина. Они ведь и в классе одном, и в колледже, и сейчас Зоя все о Соне знает, на связи они. А Зоя-то дома. Она ж здесь работает, в Котельничах, так домой ездит. Как раз недавно забегала, ее, видать, Соня просит нас поддерживать в беде этой. Вот и ...
На том и порешили. С Зоей созвонились, она ждала их. Саша с Лехой навернули борща с салом и чесноком, запах в машине стоял специфический, но Ольга спокойно относилась к подобным гастрономическим запахам.
С девушкой Зоей решили поболтать на скамейке. Погода прекрасная, лёгкий ветерок. Зоя вышла с огорода.
– Вы извините, я вот так, – оправдывалась за внешний вид, – По-огородному.
Для следствия Зоя оказалась просто находкой. О подруге она знала всё. Но поначалу сомневалась – говорить ли, смотрела в сторону. Тайны подруги – не ее тайны.
– Зой, моя цель – найти ребенка. Не собирать и распространять сплетни, а найти их дочь. Чем больше я знаю, тем больше шансов ребенка найти. Вы не тайны подруги выдаете, Вы спасаете подругу, раскрывая их, – сказала Ольга твердо, – Софья не узнает о нашем разговоре, если Вы сами ей не расскажете. Я попрошу Вас этого не делать до конца следствия. А потом – дело Ваше.
И Зоя раскрылась.
Ольга слушала и удивлялась. За ширмой благополучия семейства Нестеровых скрывалось немало. Артем и Софья по-настоящему любили друг друга, но и им пришлось перешагнуть через испытания. Казалось, всё уже позади, но случилось самое страшное, что только могли испытать родители.
В кустах чирикали воробьи, цвела сирень над головою. И такой контраст. Ольга благодарила Зою за рассказ.
– Вы знаете, а я ведь тоже завидовала Соне. Артем – хороший парень, зарабатывает – дай Бог каждому, дом у него в Москве. Прям, мечта любой провинциалки, – грустно улыбалась она, – Я вот вернулась... А сейчас думаю: счастье не зависит от места и материальных благ. Счастье – это внутренний покой. А Соньке сейчас очень тяжело. Так тяжело, что и не высказать... А я теперь многое поняла. Найдите Танечку, пожалуйста! Верните мою веру в счастье!
Они возвращались в Котельнич.
– Ну что, Ольга Назаровна, не зря мотались?
– Не зря-а... Думаю, не зря. Ох, ребятки. Дорога длинная до Москвы. Как раз по пути все и расскажу, обсудим. Составим планчик на радость начальству, так сказать.
***
– Мы вчера с племянницей гуляли. Ей пять. Она и говорит: "Мне кажется в меня Ромка в садике влюбился." Я спрашиваю: "Ну, и что теперь делать будешь?". А она: "Что-что! Красивые платья буду надевать." А потом так оценивающе на меня посмотрела и говорит: "Вот и тебе надо."
Стеша смотрела в экран, рассказывала и успевала бить по клавишам. Ольга все время восхищалась этой ее способности – делать сразу несколько дел. В кабинете они были вдвоем.
Стеша продолжала рассказ про племянницу.
– Я ее спрашиваю: "Зачем?". А она: "Ну-у, ты ж ещё не старая. Вот когда будет тебе двадцать лет, будешь старой." Говорю: "Так мне уж было двадцать", а она посмотрела так на меня с удивлением, головой покачала: "Было-о? И ты ещё не ста-арая? Ну-у, это уже магия какая-то!"
Ольга улыбалась. Дети – это просто прелесть. Как говаривал Федор Достоевский "Без детей нельзя было бы так любить человечество."
– Стеш, а тебе самой не хочется уже мамой стать?
– Мне? – Стеша повернулась к Ольге, – Вы, Ольга Назаровна, после няньканья с внучкой стали такая ня-ашная.
– Господи, словечко! Нет, Стеш, правда. Тебе – двадцать семь, ты –одаренная девушка, молодая, красивая...
– Ну, с последним пунктом я особенно согласна. Но Вы ж помните ещё, что для того, чтоб стать мамой, нужен, как минимум – краш. А лучше – муж.
– Господи, ты работаешь в такой организации. Столько парней вокруг. Опера вон молодые.
Стеша вздохнула.
– Сейчас, Ольга Назаровна, не за ум девушек ценят, а за красивые ноготочки и попу.
– Слушай, ну... Вот, посмотри на меня, перед тобой живой пример. Помнишь меня пару лет назад? А ведь именно тогда завязалось у нас с Вадимом. А мне и годков поболе.
– Это другое. Вы слились душами.
– А что тебе мешает слиться?
Видимо, Стеша и сама много думала об этом. Она крутанулась на стуле, и с грустинкой рассказала.
– Идите чего покажу. Смотрите. Узнаёте?
Ольга смотрела на экран и не верила своим глазам. Это была определенно Стефания, только ... Только превращенная в гламурную красотку. Красотка в купальнике с бокалом в руках шла по кромке шикарного голубого бассейна. Фигура, волосы, макияж, немного тату ...
– Это в салоне тебя так? Ого! Как косметика меняет человека!
– В салоне, ха! Неа, это я сама. Есть специальные программы. В общем, сделала себя такую. Мужико-ов! Прям, хайп. Я даже на встречу к одному сходила. Поржать захотелось.
– И?
– Сбежал. Даже счёт не оплатил. Жмот!
– Ну, правильно. Он же вот к ней шел. И давно ты этим промышляешь?
– Нет, это пару лет назад было. Козанула и хватит. Я уж и не захожу на эту страницу, ливанула, эксперимент окончен, а желающие всё ищут встречи. Вот такие девушки нынче в тренде. У нашего Сашки невеста тоже такая. А я, как Вы хочу, чтоб душами ...
– Ну-у, чего ты так? Про невесту Сашки. Красивая, ухоженная - да, но это ж не значит, что ...
– Да я не об ухоженности ее. Я – так.
Стеша отвернулась, уставилась в экран. Ясно – не хотела говорить, но что-то знала.
– Сте-еш, ты сходила в разведку?
Ольга знала. Стеша, с ее умениями, могла узнать о человеке много. Она умела залезть в личную переписку, и даже в личные данные на телефоне. Иначе она б не оказалась здесь – в этом спецотделе.
Жила Стеша с мамой – маленькой заботливой женщиной. Обе они друг друга любили. Старшая сестра замужем, жила отдельно.
Как-то в разговоре с Ольгой на даче у Игоря и Лизы, мама Стеши жаловалась, что дочка с восьми лет из-за компьютера не встаёт. Идут годы, а ничего не меняется. А мама мечтает о счастье для дочери. Потому Ольга сейчас и завела этот разговор.
– Стеш, ты сходила в разведку?
– Никуда я не ходила, – пожала она плечами, – Просто и так видно.
Ольга не была б следователем особого отдела, если б не разбиралась в людской психике. Было ясно – Стеша что-то знает, но говорить не хочет.
– Стеш, ты подумай. Если все настолько плохо, может, Сашке глаза открыть?
– Не-е... Мы не имеем права вмешиваться в людские судьбы. Мы не ангелы и не Боги. Это его судьба.
– Ага, теперь я поняла, почему ты выбирала самые отвратительные платья.
– Хм... Только Вы меня и понимаете, Ольга Назаровна, – улыбнулась Стеша, но как-то грустно. Неужели ей нравился Саша? Открытие!
Ольга уткнулась в "школьное" дело, полистала. И тут пришла мысль.
– Стеш, надо почитать переписку пострадавшей Натальи Лань. Ты ж и во все эти школьные чаты залезть можешь, да?
– Обижаете, Ольга Назаровна. Бу сделано. Дайте мне пару часов.
***
Наконец, Анна Тихоновна в реанимации пришла в себя. Белый потолок, стены, режущий свет в глаза, холодно и больно. Так ей было тяжко сейчас!
Она могла стонать, но говорить не могла. Белый свет перекрыло чье-то лицо в белой маске. Сначала Анна слышала лишь гул. Понимала, что с ней говорят, но о чем, понять не могла. Она опять провалилась в сон.
Потихоньку сознание возвращалось к ней. Левую половину туловища она ощущала, как общую тяжёлую болезненную массу, по которой бегали мурашки. Паралич! Этого она боялась больше всего.
Ещё пару дней держали ее в реанимации. Медсестра сказала, что она почти неделю находилась в коме. Еле вытянули. Уже там, в реанимации, Нюра все вспомнила. Ребенок! Ну, не до ребенка теперь. Самой бы выкарабкаться. Да и не оставят ведь люди ребенка на улице.
Мама! Вот тут сделалось ей страшно. Мать точно будет ее искать, будет волноваться. Пойдет к соседям. А соседи у них нынче молодые, совсем безалаберные. Мать ее старая, уже не выходила на улицу совсем.
– Нам бы Ваше имя узнать? А... , –над ней склонился врач, – Помните, как вас зовут? Написать правой рукой сможете?
С трудом, но она написала. Свое имя написала, потом слово "Мама" с тремя знаками восклицания и адрес.
– Старая? Одна осталась, да? – врач, молодой мужчина сразу все понял, – Не переживайте, я сообщу в органы, проверят, отзвонятся.
Не обманул. Через пару дней, когда ее уже перевезли в палату, он сообщил ей, что к ее матери направлена соцработница.
Отлегло ... А вот с ребенком... С ребенком. Разве сможет она вот такая больная объяснить всю эту ситуацию с ребенком? Конечно, нет. Обвинят еще. А вдруг случилось страшное, вдруг мать накормила его так, что мальчик помер. Он так тогда кричал! И Нюра решила – если спросят, не признается. Не было никакого ребенка, не знает она ничего.
Но никто ничего не спрашивал, и она успокоилась и забыла. Только свое тело теперь слушала, а оно никак не хотело возвращаться к своей хозяйке. Ее кормила с ложечки санитарка, помогали соседки, лежала она в памперсе.
Но на день третий пребывания ее в палате вместе с врачом в палату зашла немолодая женщина-врач. Как потом выяснилось – из детского отделения.
– Анна Тихоновна, – спросил ее врач, – Говорят, Вы с внуком были, когда Вам скорую на улице вызвали?
Нюра помахала правой рукой – нет.
– Ну, на скорой с Вами вместе привезли мальчика с кишечными коликами. Помните? – вмешалась женщина.
И опять Нюра отрицала. Она так решила. И вообще, пусть отстанут. Не до того ей.
– Может это ребенок знакомых? Мы не можем найти данных? Не знаете, как его зовут? Имя родителей? Как он оказался с вами в одной скорой? Фельдшер скорой утверждает, что это Ваш внук.
Врач говорила настойчиво – в их отделении обнаружили свою оплошность, она нервничала, но больная всё отрицала. О ребенке она ничего не знала, или память ее подводила. Вот и разберись.
Врач вернулась к себе и связалась с отделением полиции. Пусть разбираются. Итак, очень затянули они, всего скорей, не миновать разборок.
***
🙏🙏🙏