Из серии «Женщина-огонь»
В помещении пахло старым деревом, лаком и едва уловимым душком затхлой ткани. Марина любила этот запах. Он означал спокойствие, работу и отсутствие живых людей, которые, в отличие от её подопечных, вечно чего-то требовали. Она аккуратно вскрывала грудную клетку старинного автоматона — механической куклы XIX века, изображавшей пианиста. Шестеренки внутри заржавели, пружина ослабла. Марина была реставратором редких механизмов — профессия штучная, требующая терпения снайпера и рук хирурга.
Тишину, густую, как кисель, распорол звонок в дверь. Не деликатный, а требовательный, будто звонивший пытался вдавить кнопку внутрь стены.
Марина вытерла пальцы, испачканные в масле, о тряпку и поморщилась. Она никого не ждала.
На пороге стояли они. Галина Игнатьевна, мать её мужа Евгения, и Людмила, его сестра. Свекровь, женщина грузная, с лицом, похожим на сдобную булку, которую забыли в печи, оглядывала коридор мастерской (бывшей квартиры на первом этаже) с брезгливостью инспектора санэпидемстанции. Людмила, тощая девица с перманентно открытым ртом, жевала жвачку, глядя в телефон.
— Ну, здравствуй, труженица, — Галина Игнатьевна шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения, и тут же смахнула невидимую пылинку с рукава своего пальто. — Всё в куколки играешь? А сын мой на двух работах горбатится.
— Здравствуйте. Женя работает на одной работе, он арборист, и ему это нравится. Что вы здесь делаете?
Книги автора на ЛитРес
Марина не предложила им чаю. Она осталась стоять в дверном проеме, ведущем в рабочую зону, преграждая путь.
— Дело есть, — буркнула Людмила, убирая телефон. — Мама стесняется, а я скажу прямо. Мне студию надо открывать. Я курсы прошла, буду грумером-психологом для элитных собак. Тема — огонь.
— И? — Марина скрестила руки на груди.
— Что «и»? — Галина Игнатьевна выдвинулась вперед, оттесняя дочь. — Квартира бабки твоей, Ярины, пустует почти. Старуха всё равно на даче сычует круглый год. Люсе жить негде, с парнем рассталась, к нам вернулась. А у нас тесно. Пусть бабка дарственную на тебя оформит, а ты — на Люсю. Или продадим, а деньги Людочке на старт.
— Бабушке восемьдесят лет. Она живет на даче только летом. Квартира — её дом.
— Ой, да ладно! — махнула рукой Людмила. — Сдадите её в пансионат, там уходик, питание. Женька сказал, что ты добрая, договоришься.
— Женя так не говорил, — отрезала Марина. — В вашу квартиру я не лезу, вот и вы в мою не лезьте! И в бабушкину тем более.
Галина Игнатьевна покраснела. Её лицо пошло пятнами, напоминающими протухшую колбасу.
— Ты как с матерью разговариваешь, чучундра? Мы к тебе по-человечески, а ты… Жадность тебя сгубит, Маринка. Смотри, останешься одна со своими уродцами механическими.
Они ушли, громко хлопнув дверью так, что с полки упала фарфоровая голова куклы, разлетевшись на осколки. Марина посмотрела на черепки. Жалко не было. Было четкое понимание: война объявлена.
***
Галина Игнатьевна сидела в своём кабинете, похожем на склеп, украшенный искусственными цветами. Должность заведующей кладбищенским хозяйством научила её двум вещам: живые люди гораздо слабее мертвых, и с любого горя можно поиметь выгоду.
Напротив сидела Тамара, её давняя подруга и по совместительству бухгалтер этой же конторы. Тамара курила электронную сигарету, выпуская кольца пара в потолок.
— Не отдаст она хату, Галя, — проскрипела Тамара. — У неё взгляд такой… стеклянный. Видела я её на свадьбе. Как манекен.
— Отдаст, никуда не денется, — Галина с хрустом разломила карандаш. — Я Женьку обработаю. Он у меня мягкий, как воск. Скажу, что у меня сердце, что давление, что Людочка на грани нервного срыва. Он маму любит. А эта… реставраторша хренова. Кто она такая?
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Евгений. Он был в рабочей спецодежде, пахнущей бензином и древесной смолой. Высокий, крепкий, но с виноватым выражением глаз, которое появлялось у него каждый раз при виде матери.
— Ты звонила? Сказала, срочно. Что случилось?
— Ох, сынок… — Галина тут же прижала руку к груди, меняя маску тирана на маску страдалицы. — Плохо мне, Женя. Сердце ноет. Всё из-за твоей… Жены.
Евгений нахмурился, проходя вглубь кабинета и садясь на краешек стула.
— Что Марина сделала?
— Она нас с Люсей выгнала! Мы просто зашли проведать, тортик несли, хотели о жизни поговорить. А она… «Вон, — говорит, — побирушки!». Представляешь? Назвала твою сестру нищенкой!
Тамара поддакнула, кивая так активно, что пепел с её сигареты (если бы он был) уже разлетелся бы по столу.
— Женя, — продолжила Галина, понизив голос до шепота, — Люсе жить негде. У меня в двушке тесно, отец твой храпит, я не сплю. А у Марининой бабки трешка в центре пылью зарастает. Ну поговори ты с женой! Пусть пустят сестру пожить. Временно. На годик-два. Бабке-то всё равно, она уже одной ногой… ну, ты понимаешь. Здесь у нас для неё местечко хорошее присмотрено.
Евгений сжал колени широкими ладонями.
— Мам, это квартира Ярины Андреевны. Марина не имеет права…
— Да какое право?! Мы семья или кто? — спросила Галина, забыв про больное сердце. — Ты подкаблучник, Женя! Она тебя закрутила! Смотри, допрыгаешься. Перепишет всё на фонд защиты каких-нибудь тараканов, и останешься ты на улице.
Евгений встал. Ему было душно в этом кабинете, пропитанном запахом венков и дешёвых духов.
— Я поговорю. Но давить не буду.
— Поговори, поговори, — процедила она ему в спину.
Когда дверь закрылась, Галина усмехнулась и достала из ящика стола папку.
— Тамарка, звони нашим ребятам. Пусть припугнут бабку на даче. Аккуратно, без криминала. Просто чтоб поняла: одной там жить опасно. Сама в город запросится, а тут мы: «Ой, а квартира занята, но мы вам поможем устроиться в отличный интернат».
***
В субботу Марина приехала к бабушке. Ярина Андреевна, несмотря на возраст, была женщиной крепкой, с прямой спиной и взглядом, от которого в своё время трепетали крановщики на стройке, где она проработала сорок лет.
Дача утопала в зелени. Марина любила здесь бывать, но сегодня идиллию нарушил рев мотора. К воротам подкатил красный кроссовер. Из него вывалилась Людмила и её подруга Света — девица с накачанными губами и взглядом хищной рыбы. Следом, к удивлению Марины, из машины вышел Евгений. Он выглядел потерянным.
Марина вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем.
— Гости? Без звонка?
— Мы шашлыки привезли! — крикнула Людмила, открывая багажник. — Маринка, не будь букой. Мама сказала мириться надо.
Евгений подошел к жене, попытался обнять, но Марина уклонилась.
— Ты их привез?
— Марин, они хотели просто отдохнуть. Ну что такого? Участок большой.
— Участок бабушкин.
Ярина Андреевна вышла из дома, опираясь на трость с набалдашником в виде головы льва.
— А ну, цыц, — сказала она тихо, но так, что Людмила, уже раздувавшая угли в мангале, замерла. — Кто разрешил?
— Бабуль, ну вы чего? — протянула Света, подруга золовки. — Мы ж культурно. Кстати, классное место. Тут если баню снести и вон те грядки убрать, можно бассейн вырыть. Люсь, крутая будет точка для тусовок.
Марина почувствовала, как злость снова поднимает голову. Они уже всё решили. Они уже делили шкуру неубитого медведя, при живой хозяйке.
— Пошли вон, — сказала Марина.
— Жень, скажи ей! — взвыла Людмила. — Мы мясо купили на пять тысяч!
Евгений мялся. Он смотрел то на сестру, то на жену.
— Марин, ну пусть пожарят, раз приехали… Не выгонять же.
— Выгонять, — отрезала Ярина Андреевна. — Ноги их здесь не будет. Женя, если ты мужчина, увези этот табор.
Людмила бросила шампуры на землю.
— Ах так?! Да вы две ведьмы! Мама права была, вас лечить надо! Электричеством! Слышишь, бабка? Ты всё равно сдохнешь скоро, думаешь, квартиру с собой в гроб заберешь?
Марина подошла к Людмиле вплотную. Та была выше, но отступила.
— Ещё одно слово, — тихо произнесла Марина, — и я тебе этот шампур засуну туда, где твои «элитные собаки» хвосты держат.
— Угрожаешь? — взвизгнула Света, снимая всё на телефон. — Это статья!
Евгений наконец очнулся. Он увидел лицо жены — совершенно белое, спокойное, страшное. И увидел лицо сестры — перекошенное жадностью и злобой.
— В машину, — сказал он глухо.
— Что?! — Людмила вытаращилась на брата.
— В машину, я сказал! Быстро!
Скандал замяли, они уехали, оставив на газоне рассыпанные угли и тягостное ощущение грязи, которое не смыть водой.
***
Прошло две недели. Ярина Андреевна вернулась в город, чтобы пройти обследование в поликлинике. Марина собиралась заехать к ней вечером, но звонок бабушки застал её в метро.
— Мариша, они ломятся, — голос бабушки звенел напряжением. — Галина и какой-то мужик. Говорят, что я затопила их, требуют открыть. Но у меня сухо.
Марина вылетела из вагона на следующей станции и поймала такси. Всю дорогу она молилась, чтобы пробки рассосались. Злость внутри неё трансформировалась.
Поднявшись на этаж, она увидела картину: Галина Игнатьевна, Людмила и крепкий мужик в спецовке (явно подставной сантехник) долбили в дверь.
— Открывай, старая карга! Мы МЧС вызовем! — орала Галина.
Соседи боязливо выглядывали в глазки, но не выходили.
Марина подошла сзади. Она не стала кричать. Она просто пнула сумку Галины, стоящую на полу.
— Отошли от двери.
Галина обернулась. Её лицо расплылось в притворной улыбке победителя.
— О, явилась. Твоя бабка нас заливает! Мы акт составлять пришли. А потом в суд, и квартиру за долги заберем. У меня всё схвачено, девочка. Тамарка уже документы подбила.
— Здесь сухо, — Марина кивнула на коридор.
— Это у тебя в голове сухо, — хмыкнула Людмила. — Слышь, валила бы ты уже добровольно. Мы замки сейчас срежем.
Мужик включил "болгарку". Визг инструмента полоснул по ушам.
В этот момент лифт открылся, и вышел Евгений. Он приехал следом за женой, почуяв неладное после звонка бабушки.
— Что вы творите? — рявкнул он.
— Сынок! — Галина кинулась к нему. — Спасай! Бабка с ума сошла, газ открыла, воду открыла, нас убить хочет! Мы спасаем дом!
Евгений посмотрел на мать. Впервые за тридцать лет он увидел её настоящую. Не заботливую маму, а алчную, ошалевшую от безнаказанности бабу, готовую переступить через родную кровь ради квадратных метров.
— Уйдите, — сказал он.
— Ты кого гонишь? Мать?! — Галина замахнулась, чтобы дать ему пощечину, привычный жест воспитания.
Но Евгений перехватил её руку.
— Я сказал: пошли вон. И забудьте мой номер.
— Ах ты щенок… — прошипела она. — Люся, вызывай полицию, скажем, что они на нас напали!
***
Финал наступил там, где его никто не ждал. Через месяц у Марины открывалась большая выставка отреставрированных кукол и автоматов. Это было важное событие, спонсоры, коллекционеры, пресса.
Марина стояла в центре зала в черном платье, принимая поздравления. Евгений был рядом, держал её за руку. Бабушка Ярина сидела в кресле неподалеку, гордо опираясь на трость.
Входные двери распахнулись с шумом. Охрана не успела среагировать — две женщины буквально прорвались внутрь, расталкивая гостей.
Это были Галина и Людмила. Галина была в какой-то нелепой шубе, Людмила — в рваных джинсах. Они были пьяны. Не от алкоголя, а от собственной наглости и желания уничтожить, растоптать, смешать с грязью.
— Вот она! Мошенница! — заорала Галина на весь зал, перекрывая нежную музыку. — Люди добрые! Она у старухи квартиру отжала, мужа приворожила, мать родную из дома выгнала!
Гости замерли. Камеры повернулись к скандалисткам.
— А куклы эти — из трупов делают! — визжала Людмила, хватая со столика бокал и швыряя его на пол. Осколки брызнули в стороны.
Евгений дернулся было к ним, но Марина остановила его жестом. Она отпустила руку мужа. Её лицо стало спокойным, страшным спокойствием хищника перед прыжком.
Марина молча, не говоря ни слова, двинулась на свекровь.
— Чё вылупилась? — Галина осеклась, увидев глаза невестки. В них не было страха, не было стыда. Там была тьма.
Марина подошла вплотную и, не размахиваясь, схватила Галину за грудки её дорогой шубы. Ткань затрещала. Марина была реставратором, её пальцы могли гнуть проволоку и часами держать тяжелые детали.
— Пусти! — взвизгнула Галина.
— Заткнись, — тихо сказала Марина. И тряхнула тучную женщину так, что у той клацнули зубы.
Людмила бросилась на помощь матери, занося руку с длинными ногтями. Марина, не выпуская Галину, перехватила руку золовки второй рукой и вывернула её с профессиональной точностью механика, знающего, как работают шарниры. Людмила завыла.
— Вы хотели шоу? — громко, на весь зал, произнесла Марина. Её голос звенел. — Вы хотели внимания? Получайте.
Она рванула шубу на Галине так, что пуговицы пулями разлетелись по паркету. Свекровь потеряла равновесие и, запутавшись в полах одежды, рухнула на пол, выставив напоказ задравшуюся юбку и толстые ноги в эластичных колготках. Это было не просто падение — это было свержение идола.
Людмила попыталась вцепиться Марине в волосы, но Марина, использовав инерцию, толкнула её прямо на мать. Куча мала из двух визжащих женщин копошилась на полу среди осколков бокала и пуговиц.
— Вы — грязь, — чеканя слова, произнесла Марина, нависая над ними. — Жадная, тупая грязь. Я терпела ради Жени. Но теперь — всё.
Она схватила со стола графин с водой и, не дрогнув, выплеснула его содержимое на них. Вода смыла косметику, превратив лица Галины и Людмилы в маски клоунов из фильма ужасов.
— Пошли вон отсюда, пока я вас не вынесла как мусор, — прорычала Марина. Это был не крик истерички, это был рык зверя, защищающего свою территорию.
Галина, мокрая, растрепанная, с разодранной блузкой, смотрела на невестку снизу вверх. В её глазах застыл животный ужас. Она всегда считала Марину безобидной мышкой, интеллигенцией, которая и мухи не обидит. Она не ожидала, что внутри этой «мышки» живет монстр, способный на физическое насилие. Её мир, где она была главной, рухнул.
Подруги золовки, Света и ещё какие-то девицы, пришедшие поддержать скандал, увидев этот погром, попятились к выходу, стараясь слиться со стенами. Они разбегались как крысы с тонущего корабля, бросая своего «капитана».
Евгений подошел к жене. Он не стал помогать матери встать. Он встал рядом с Мариной, плечом к плечу.
— Охрана, — спокойно сказал он. — Вынесите этот мусор.
Галина и Людмила, скуля и поддерживая друг друга, поползли к выходу под презрительные взгляды "бомонда", который с интересом снимал всё на телефоны. Теперь они были не жертвами, не борцами за справедливость, а жалкими, мокрыми, униженными хабалками.
Марина поправила прическу, глубоко вздохнула, выдыхая остатки злости, и повернулась к гостям.
— Прошу прощения за перфоманс. Это была аллегория на тему «Борьба чистого искусства с бытовым варварством». Продолжаем.
Зал взорвался аплодисментами.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»