Евдокия стояла посреди своей новой гостиной и не могла поверить в происходящее. Ещё месяц назад они с Никоном ютились в тесной съёмной однушке, где кухня была размером с чулан, а до работы приходилось добираться полтора часа. И вот теперь — трёхкомнатная квартира в хорошем районе, светлая, с высокими потолками и двумя балконами. Дядя Павел, её любимый дядя, подарил ей это чудо перед отъездом на лечение. Ранение на СВО дало о себе знать, и государство выплатило ему солидную компенсацию. У дяди уже была своя квартира, он купил себе автомобиль, а остальное решил потратить на племянницу.
— Дунечка, ты заслужила это больше всех, — сказал он тогда, вручая документы. — Живите с Никоном счастливо.
Первые недели были похожи на сказку. Никон радовался как ребёнок, обустраивая кабинет в малой комнате — он работал инженером-конструктором и часто брал работу на дом. Евдокия, медицинский представитель в фармацевтической компании, наконец-то могла принимать дома коллег для деловых встреч. Они покупали мебель, выбирали обои, спорили о цвете штор и засыпали в обнимку прямо на полу среди коробок.
Проблемы начались через три недели после новоселья. В дверь позвонили в воскресенье утром. Евдокия, ещё сонная, в халате, открыла дверь и увидела на пороге Марину Петровну — мать Никона.
— Ну что, невестушка, даже не пригласишь? — свекровь прошла мимо неё в квартиру, волоча за собой огромную сумку. — Я к вам теперь ближе живу, всего-то сорок минут на автобусе.
Книги автора на ЛитРес
До этого момента Марина Петровна появлялась у них раз в два месяца, да и то ненадолго — попить чаю и пожаловаться на здоровье. Теперь же она расположилась на диване как у себя дома, достала из сумки вязание, включила телевизор и заявила:
— Буду к вам теперь чаще заглядывать. Всё-таки квартира большая, места хватает.
Никон вышел из спальни, потягиваясь:
— Мам? Ты что так рано?
— А что, к родному сыну надо по записи приезжать? Вон какие хоромы отхватили, а мать в своей двушке должна куковать?
— Мам, это Дуне дядя подарил квартиру...
— ЗНАЮ я, знаю! — Марина Петровна махнула рукой. — Повезло девочке с родственниками. Ну ничего, теперь и мне есть где отдохнуть от папаши вашего. Целыми днями перед телевизором торчит, а я что, должна на него смотреть?
Евдокия молча пошла на кухню готовить завтрак. Внутри всё сжималось от дурного предчувствия.
***
Визиты Марины Петровны участились. Сначала она приходила по воскресеньям, потом добавились среды, а через месяц свекровь могла заявиться в любой день недели без предупреждения. У неё появился собственный плед на диване, личная кружка на кухне, тапочки в прихожей. Она приносила с собой вязание, журналы с кроссвордами и бесконечные истории о соседках.
— А Валентина из тридцать второй квартиры опять с мужем ругалась, — вещала Марина Петровна, устроившись на диване. — Слышно было на весь подъезд. Она ему кричит: «Да катись ты колбасой!», а он в ответ...
Евдокия пыталась работать в соседней комнате, но голос свекрови проникал сквозь стены. Телефонные переговоры с врачами приходилось переносить в спальню, презентации готовить урывками, когда Марина Петровна засыпала перед телевизором.
— Никон, поговори с матерью, — попросила однажды вечером Евдокия. — Я не могу работать дома. Она включает телевизор, постоянно что-то рассказывает...
— Дунь, ну она же старается не мешать. Просто сидит себе...
— СИДИТ? Да она тут живёт практически! Вчера я пришла с работы — она уже на кухне хозяйничает, суп варит!
— Ну и хорошо же, не надо готовить...
— Никон, это МОЯ квартира! Я хочу сама решать, что у меня на ужин!
Муж обнял её, прижал к себе:
— Потерпи немного. Мама просто одинока. Отец с ней почти не разговаривает. Она же не со зла...
Евдокия хотела ответить, что ей плевать, со зла или нет, но промолчала. Любила Никона, не хотела ссориться.
А Марина Петровна тем временем обживалась всё основательнее. Теперь она приходила с утра, когда молодые уходили на работу, и оставалась до вечера. Переставляла вещи по своему вкусу, давала советы по ведению хозяйства, критиковала покупки Евдокии.
— Зачем ты купила такую дорогую швабру? — возмущалась свекровь. — Обычной тряпкой можно помыть! А эти ваши новомодные средства для уборки — одна химия! Я вот содой всё оттираю...
— Марина Петровна, мне так удобнее, — сдержанно отвечала Евдокия.
— Удобнее! Деньги на ветер бросать удобнее! Вот я Никону всегда говорила: найди жену экономную, хозяйственную. А он что? Вон какую модницу привёл!
— Я не модница, я просто...
— Да ладно тебе! Вон сколько косметики в ванной! А одежды! Шкаф ломится!
Евдокия закусила губу. Хотелось крикнуть: «ДА ПОШЛА ТЫ К ЧЁРТУ СО СВОИМИ СОВЕТАМИ!», но воспитание не позволяло. Она молча уходила в спальню, а Марина Петровна победно устраивалась на диване с очередным ток-шоу.
— Никон, я больше не могу, — сказала Евдокия через два месяца таких визитов. — Твоя мать тут с утра до вечера. Я прихожу домой, а она уже тут, готовит, учит меня жизни. Это МОЙ дом!
— Дуня, ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Выгнал родную мать?
— Я хочу, чтобы она приходила в гости, а не жила у нас!
— Она не живёт...
— НЕТ? А что она тогда делает? У неё тут уже половина вещей! Вчера я нашла в шкафу её халат и ночную рубашку!
Никон растерялся:
— Может, на всякий случай оставила...
— На КАКОЙ случай? Открой глаза! Она готовится сюда переехать!
***
Предчувствие Евдокии оправдалось через неделю. Был обычный четверг, Никон уехал в командировку на два дня. Евдокия вернулась с работы раньше обычного — отменилась встреча с главврачом. Ключ в замке повернулся с трудом — изнутри торчала связка.
— Кто там? — раздался голос свекрови.
— Это я, Евдокия. Марина Петровна, откройте!
Дверь распахнулась. Свекровь стояла на пороге в домашнем платье, с полотенцем на голове.
— Что это значит? — Евдокия указала на связку ключей в замке.
— А то и значит! Я теперь тут жить буду! — Марина Петровна прошла в гостиную, где на журнальном столике уже стояли её лекарства, очки и вязание. — Надоело мне с отцом Никона в одной квартире. Он там свой телевизор смотрит, я тут буду свой. Места хватает!
У Евдокии потемнело в глазах:
— Вы... вы СЕРЬЁЗНО? Это МОЯ квартира!
— Ну и что? Ты же за моего сына замужем! Значит, и квартира семейная! А я — семья!
— Марина Петровна, немедленно собирайте вещи и УБИРАЙТЕСЬ отсюда!
— Это ещё почему? — свекровь уселась на диван. — Я мать Никона! Имею право находиться в доме сына!
— Это НЕ дом вашего сына! Это МОЙ дом! Квартира оформлена на МЕНЯ!
— Ой, да ладно тебе! Подумаешь, дядька подарил! Небось специально старался, чтобы племяшка удачно замуж вышла! А теперь нос задрала!
Руки дрожали, сердце колотилось.
— ВЫМЕТАЙТЕСЬ отсюда! СЕЙЧАС ЖЕ!
— А вот и не уйду! — Марина Петровна демонстративно включила телевизор. — Посмотрим, что Никон скажет!
— Никона нет, он в командировке!
— Ну и прекрасно! Отдохну пару дней от мужа! А как Никон вернётся, так и останусь. Он меня не выгонит, он хороший сын!
— Дайте мне ключи от квартиры!
— НЕ ДАМ!
— Это МОИ ключи!
— Теперь мои! Я тут жить буду!
Евдокия подошла к свекрови, протянула руку:
— Марина Петровна, отдайте ключи по-хорошему!
— КЛЮЧИ ОТ КВАРТИРЫ НЕ ОТДАМ! — заорала свекровь и показала невестке фигу. — Вот тебе! Никон дал мне эти ключи ещё месяц назад! На всякий случай! А теперь случай настал!
— Какой ещё случай?!
— А такой! Надоело мне по углам ютиться! У вас тут три комнаты, а у нас с мужем — две! Несправедливо это!
— Да идите вы в баню с вашей справедливостью! Это МОЯ квартира! Мне её ПОДАРИЛИ!
— Подарили, подарили! А что ты для этого сделала? Ничего! Просто племянница удачная! А я всю жизнь работала, сына растила, и что? Должна теперь в тесноте жить, пока ты тут в хоромах прохлаждаешься?
Евдокия схватила телефон:
— Я вызываю слесаря! Сменю замки!
— Попробуй только! — Марина Петровна вскочила с дивана. — Я Никону всё расскажу! Как ты с его матерью обращаешься! Он тебе этого не простит!
— Да мне ПЛЕВАТЬ! Чтоб вы провалились сквозь землю со своими угрозами!
Свекровь схватила свою сумку, прижала к груди:
— Не отдам ключи! НЕ ОТДАМ! Я имею право тут находиться! Мой сын тут живёт!
— Ваш сын тут ГОСТЬ! Как и вы! Только он — желанный, а вы — НЕТ!
— Ах так! Ну погоди у меня! Вернётся Никон, я ему всё расскажу! Как ты меня выгоняешь, как оскорбляешь!
— РАССКАЗЫВАЙТЕ! И катитесь отсюда колбасой!
Марина Петровна вцепилась в сумку обеими руками. В её глазах читалась решимость остаться любой ценой. Евдокия поняла — по-хорошему ключи не отдать. Она набрала номер слесарной службы:
— Алло? Мне срочно нужно сменить замки. Да, прямо сейчас. Готова доплатить за срочность.
— Ты что делаешь?! — завизжала свекровь. — Я же мать Никона!
— Вы — наглая особа, которая пытается ЗАХВАТИТЬ чужую квартиру!
— Да как ты смеешь!
— СМЕЮ! Это МОЙ дом! И я решаю, кого сюда пускать!
***
Слесарь приехал через час. Всё это время Марина Петровна металась по квартире, хватала свои вещи, складывала в сумки, причитая и угрожая:
— Вот вернётся Никон! Вот он тебе покажет! Ты у меня попляшешь! Неблагодарная! Я тебя приняла, как родную дочь!
— Да когда это было? — Евдокия уже не сдерживалась. — Вы с первого дня ко мне относились как к прислуге! Помню вашу фразу на свадьбе: «Ну что ж, хоть готовить умеет!»
— А что, неправда, что ли? Других достоинств я в тебе не видела!
— Да пошли вы! Убирайтесь отсюда, пока я милицию не вызвала!
— Милицию! На свекровь! Вот до чего дошло!
Слесарь работал молча, стараясь не обращать внимания на семейную сцену. Когда новый замок был установлен, Евдокия расплатилась и проводила мастера. Марина Петровна стояла в прихожей с тремя огромными сумками.
— Отдайте ключи от старого замка!
— НЕ ОТДАМ! Это Никон мне дал!
— Тогда они вам не понадобятся — замок-то новый!
Свекровь прижала сумку к груди:
— Это на память! О том, как невестка со свекровью поступила!
— Да катитесь вы отсюда! — Евдокия распахнула дверь. — И чтоб духу вашего тут не было!
— Ты ещё пожалеешь! Никон тебе этого не простит!
— А вот это мы ещё посмотрим!
Марина Петровна подхватила сумки и выскочила за дверь:
— Змея подколодная! Вот Никон вернётся!
Евдокия захлопнула дверь. Руки дрожали, по щекам текли слезы — не от обиды, от злости. Она прошла в спальню, упала на кровать и разрыдалась. Потом достала телефон, хотела позвонить Никону, но передумала. Пусть вернётся, тогда и поговорим.
Остаток вечера она приводила квартиру в порядок. Собрала вещи свекрови, которые та не успела забрать — тапочки, халат, журналы. Сложила всё в пакет и поставила в прихожей. Налила себе бокал вина, включила любимую музыку и почувствовала себя дома.
Никон вернулся на следующий вечер. Евдокия услышала, как он пытается открыть дверь старым ключом.
— Дунь! Открой! Ключ не подходит!
Она открыла дверь. Никон стоял на пороге с дорожной сумкой.
— Что с замком?
— Поменяла.
— Зачем?
— Проходи, расскажу.
Никон прошёл в квартиру, огляделся:
— А где мама? Она сказала, что будет тут...
— Твоя мама ЗАЯВИЛА, что переезжает к нам жить. Насовсем. Я её выставила и поменяла замки.
Никон опустился на стул:
— Дуня... Как ты могла?
— А ты КАК МОГ дать ей ключи без моего ведома?! Это МОЯ квартира!
— Я думал... На всякий случай... Вдруг что с нами случится...
— Да что может случиться?! Твоя мать решила, что имеет право тут жить! Она орала, что я неблагодарная, что ты меня бросишь!
— Дуня, она моя мать...
— А я твоя ЖЕНА! И это МОЙ дом! Если тебе мать дороже, то чемодан — вокзал — к мамочке!
Никон поднял на неё глаза. Евдокия стояла посреди комнаты, вся дрожала от гнева. Глаза блестели, кулаки сжаты.
— Дуня, успокойся...
— НЕ УСПОКОЮСЬ! Я три месяца терпела её визиты! Она тут с утра до вечера торчала! Критиковала меня, учила жить, хозяйничала на МОЕЙ кухне! А вчера заявила, что переезжает! С чего вдруг?!
— Мама говорила, что отец её достал...
— Да плевать мне на их проблемы! Пусть разбираются сами! Я не обязана терпеть твою мать сутками!
Никон встал, подошёл к жене:
— Дунечка...
— НЕТ! Даже не подходи! Ты дал ей ключи БЕЗ моего ведома! Ты позволил ей считать МОЮ квартиру своим домом! Ты НИ РАЗУ не встал на мою сторону!
— Я просто не хотел ссориться...
— А со мной ссориться можно?! Я три месяца прошу тебя поговорить с матерью! А ты всё «потерпи», «она не со зла», «она одинока»! Да мне ПЛЕВАТЬ! Это МОЙ дом!
В дверь позвонили. За дверью стояла Марина Петровна.
— Никон! Сыночек! Ты вернулся! Видишь, что твоя жена вытворяет?! Выгнала меня! Замки поменяла!
— Мам...
— НЕТ! — Евдокия встала между мужем и дверью. — Она сюда не войдёт!
— Дуня, это моя мать...
— А это МОЙ дом! Выбирай — или я, или она!
— Не ставь меня перед выбором...
— Это не я ставлю! Это твоя мать решила тут жить! Так что выбирай — живёшь со мной в МОЕЙ квартире по моим правилам, или катись к мамочке!
— Никон! — голос свекрови за дверью стал истеричным. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
Никон посмотрел на жену, потом на дверь. В глазах Евдокии читалась решимость — она не отступит. И тут он вдруг понял — она права. Это действительно её дом. И мать не имела права так поступать.
— Мам, — сказал он через дверь. — Иди домой.
— ЧТО?! Никон, ты с ума сошёл?!
— Мам, это квартира Дуни. Она имеет право решать, кого сюда пускать.
— Да она же... Она же...
— Она моя жена. И я её поддерживаю. Иди домой, мам.
— Никон! Я твоя мать!
— Я знаю. Но это не даёт тебе права вламываться в чужой дом. Иди домой. Мы позвоним, когда будем готовы тебя видеть.
— Да вы... Да чтоб вам... Неблагодарные!
Шаги удалились. Никон повернулся к жене:
— Прости меня. Я был не прав.
Евдокия всхлипнула и бросилась ему на шею:
— Я думала, ты выберешь её...
— Дунечка, милая, прости. Я должен был сразу поставить мать на место. Это твой дом, твоя квартира. Прости, что не поддержал сразу.
***
Прошло три месяца. Марина Петровна сидела в своей квартире и смотрела в окно. Телефон молчал. После той истории Никон позвонил ей один раз — через неделю. Разговор был коротким и жёстким.
— Мам, ты поступила некрасиво. Дуня права — ты не имела права пытаться захватить её квартиру.
— Захватить! Да я просто хотела пожить с вами!
— Нет, мам. Ты хотела там поселиться. Без спроса, без разрешения. Это неправильно.
— Я твоя мать!
— Это не даёт тебе права распоряжаться чужой квартирой. Мы позвоним, когда будем готовы с тобой общаться.
И всё. Три месяца тишины. Даже на день рождения не позвонили — у Евдокии день рождения был две недели назад. Марина Петровна знала — её не пригласили специально.
Муж сидел в соседней комнате, смотрел свой телевизор. Они почти не разговаривали — только по необходимости. Он злился на неё за ту историю.
— Из-за тебя сын со мной не общается, — сказал он тогда. — Надо же было такое учудить! Квартиру чужую захватывать!
— Да какая она чужая! Они же семья!
— Квартира на Дуню оформлена. Её дядя подарил. Никон тут вообще ни при чём. А ты решила там поселиться!
— Я мать!
— И что? Это даёт тебе право в чужой дом вламываться? Ты сама виновата!
И ушёл к себе. С тех пор они как соседи — каждый сам по себе. Готовили по очереди, ели молча, потом расходились по комнатам.
Марина Петровна вытерла слезу. Хотела как лучше — быть ближе к сыну, помогать по хозяйству. А получилось... Сама виновата, конечно. Нельзя было так нагло себя вести. Надо было попросить, поговорить. А она решила поставить всех перед фактом.
Телефон зазвонил. Номер Никона! Марина Петровна схватила трубку:
— Алло! Сынок!
— Привет, мам. Как дела?
— Нормально... Никон, я хотела извиниться...
— Мам, давай не будем об этом. Я звоню сказать — у нас будет ребёнок. Дуня беременна.
Марина Петровна ахнула:
— Ребёнок! Никон! Поздравляю!
— Спасибо, мам. Мы подумали... Если ты готова уважать наши границы и Дунин дом, мы могли бы встретиться. В кафе, для начала.
— Да! Конечно! Я... я больше так не буду!
— Хорошо. Тогда в воскресенье, в два часа, в «Ромашке» на площади.
— Приду! Обязательно приду!
— До встречи, мам.
Марина Петровна положила трубку и заплакала. Внук или внучка! Может, ещё не всё потеряно? Может, получится наладить отношения? Только надо держать себя в руках. Не лезть, не учить, не критиковать. Просто быть бабушкой — приходящей, по приглашению.
Она прошла на кухню, где муж читал газету:
— Никон звонил. У них будет ребёнок.
Муж поднял голову:
— Да? Поздравляю. Позвали в гости?
— В кафе встретиться. В воскресенье.
— Ну хоть так. Может, образумишься наконец. Нельзя в чужую жизнь лезть, Марина. Даже если это жизнь сына.
Марина Петровна кивнула. Урок усвоен. Жестокий, обидный, но необходимый.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»