Из серии «Светлые истории»
Солнце в тот день палило нещадно, раскаляя пыльные мостовые провинциального городка Н. до состояния сковородки. Воздух дрожал, искажая силуэты старинных лип, а время, казалось, застыло в тягучем сиропе полуденного зноя. В такой день даже мухи ленились жужжать, предпочитая спать в тенях оконных рам.
Именно в этот момент к дверям банка «Империал-Кредит» подъехала древняя, но безупречно отполированная «Победа» цвета слоновой кости. Из нее вышли двое. Их вид вызывал когнитивный диссонанс у любого, кто хоть что-то смыслил в жизни.
Первый — высокий, с благородной сединой и осанкой отставного адмирала, — был одет в твидовый костюм, совершенно не подходящий к погоде, но сидящий идеально. Это был Аристарх Платонович, в узких кругах известный как Маэстро. По профессии он был реставратором старинных музыкальных инструментов, человеком, способным отличить лак Страдивари от лака Гварнери по запаху.
Второй — худой, дерганый юноша в очках с толстой роговой оправой — семенил следом, прижимая к груди пухлый портфель. Звали его Веня, и он был палеографом — специалистом по древним рукописям. Увы, мертвые языки кормили плохо, а живые люди требовали арендную плату за мастерскую.
Они не были бандитами. Они были жертвами обстоятельств и ипотечного договора, напечатанного шестым кеглем.
— Ну что, студент, мандраж бьет? — тихо спросил Маэстро, поправляя галстук-бабочку.
— Аристарх Платонович, это безумие. Это цугцванг, — прошептал Веня, вытирая запотевшие очки. — Нас повяжут.
— Спокуха, — подмигнул реставратор. — Главное — стиль. Люди любят спектакль. Надень маску.
Веня натянул на лицо маску плюшевого зайца, а Аристарх Платонович ограничился элегантной венецианской полумаской. Они толкнули тяжелую дубовую дверь.
Внутри банка царила прохлада кондиционеров и тишина, нарушаемая лишь стуком клавиш. Аристарх Платонович вынул из кармана старинный дуэльный пистолет восемнадцатого века — незаряженный, разумеется, — и поднял его к лепному потолку.
— МИНУТОЧКУ ВНИМАНИЯ! — его бархатный баритон раскатился по залу, словно звук виолончели.
Сотрудники и немногочисленные посетители замерли. Охранник, дремавший у кроссворда, уронил ручку.
— ША! НИКТО НЕ ДЕРГАЕТСЯ! — крикнул Веня, пытаясь придать голосу басовитые нотки, но сорвался на легкий писк. Он смутился, кашлянул и добавил громче: — ДЕНЬГИ ПРИНАДЛЕЖАТ БАНКУ, А ЖИЗНЬ ПРИНАДЛЕЖИТ ВАМ!
Эта фраза, вычитанная Аристархом в какой-то философской брошюре, магически подействовала на присутствующих. Люди переглянулись. В словах грабителя была железная логика. Никто не хотел умирать за чужие активы, застрахованные в оффшорах. Один за другим они начали плавно опускаться на пол, закрывая головы руками.
— Вот видите, — удовлетворенно шепнул Маэстро. — Психология масс. Терминология меняет восприятие реальности. Когда ты говоришь с людьми вежливо, они идут навстречу.
Однако в углу зала произошла заминка. Дама в экстравагантной шляпке с вуалью, известная в городе поэтесса Элеонора Бельская, вместо того чтобы лечь на пол, с грацией умирающего лебедя рухнула на стол операциониста, раскинув руки и выгнув спину. Юбка предательски поползла вверх.
Веня замер, покраснев даже под маской зайца. Он растерялся. По сценарию этого не было.
— Эм... мадам? — пробормотал он.
Аристарх Платонович подошел к столу. Он деликатно, кончиками пальцев, поправил даме подол платья.
— Мадам, — произнес он с укоризной, но мягко. — ЭТО ОГРАБЛЕНИЕ, А НЕ ИЗНАСИЛОВАНИЕ. ВЕДИТЕ СЕБЯ СООТВЕТСТВЕННО.
Элеонора открыла один глаз, подведенный фиолетовой тушью.
— Фи, какой вы черствый, — фыркнула она, но послушно сползла под стол к остальным. — Никакого романтизма в наши дни.
— Профессионал должен концентрироваться на цели, — наставительно произнес Маэстро, обращаясь к Вене. — Не отвлекайся на пёстрые обертки, зри в корень. Грузи нал.
Веня перескочил через стойку. Кассирша, молоденькая девочка с веснушками, дрожащими руками уже складывала пачки купюр в холщовый мешок.
— Только не стреляйте, — прошептала она. — У меня хомяк дома не кормлен.
— Мы не убийцы, мы экспроприаторы, — важно буркнул Веня, используя жаргон революционеров начала века. — Хомяку привет. Всё, пакуем манатки!
Через три минуты «Победа» уже пылила по переулкам, увозя в своем багажнике надежду на спасение мастерской и, возможно, немного лишнего капитала на реставрацию совести.
В машине пахло бензином и старой кожей. Веня стянул маску зайца и жадно глотал воздух. Его сердце колотилось где-то в горле.
— Аристарх Платонович, мы это сделали! — выдохнул он. — Мы реально взяли кассу! Давайте, может, посчитаем, сколько взяли? Надо же знать, на сколько лет хватит аренду оплатить, а может, и станки новые купить...
Маэстро вел машину с невозмутимостью сфинкса, объезжая колдобины.
— Эй, студент, не суетись под клиентом, — осадил он его. — НЕ БУДЬ ДУРАКОМ. Это слишком много денег, чтобы их пересчитывать на коленке. Потерпи. Вечером включим «зомбоящик», там в новостях и объявят, сколько банк потерял. Заодно и аудит нам проведут бесплатно.
Веня удивленно посмотрел на наставника.
— А вы голова, Аристарх Платонович!
— Это называется ОПЫТ, Веня. На сегодняшний день опыт важнее любой степени и диплома с отличием. Бумажки горят, а житейская мудрость — она как золото, не тускнеет.
***
Тем временем в кабинете управляющего банка «Империал-Кредит» происходил совсем другой разговор.
Кабинет этот больше напоминал будуар шальной императрицы, чем рабочее место финансиста: золотая лепнина, бархатные портьеры и огромный аквариум с пираньями. Управляющий, тучный мужчина по имени Сигизмунд Аполлонович, сидел в глубоком кресле и нервно крутил запонку. Перед ним стоял не бухгалтер и не начальник охраны. Перед ним стоял его личный консультант по кармическому менеджменту и штатный эзотерик банка — худой, лысый человек по прозвищу Валет.
В банке давно ходили слухи, что Валет раньше гадал на вокзале, но Сигизмунд ценил его за «нестандартное мышление».
— Шеф, ментов вызывать? — спросил Валет, теребя четки из хлебного мякиша (старая привычка).
Сигизмунд Аполлонович побагровел.
— Ты что, совсем ку-ку? Погоди... Давай сначала подумаем.
Он встал и прошелся по персидскому ковру.
— Валет, помнишь те пять миллионов, которые мы... кхе-кхе... пустили на развитие астрального тела банка в прошлом месяце? Ну, когда я купил виллу на Кипре для медитаций?
— Помню, шеф. Мы их по графе «благотворительность для слепых котят» провели. Но аудит на носу. Рисково.
— Так вот! — глаза управляющего загорелись хищным блеском. — Давай добавим к украденной сумме те пять миллионов! И еще пятнадцать, которые мы просадили на бирже, ставя на падение курса монгольского тугрика. И скажем, что их тоже супостаты унесли!
Валет расплылся в улыбке, обнажив ряд золотых коронок.
— Красиво стелешь, начальник! Это ж гениально. Спишем всё подчистую. Это называется — использовать любую возможность. Кризис — это время роста!
— Именно! — Сигизмунд ударил кулаком по столу. — Пиши заявление. У нас украли... скажем, сто миллионов. Круглая цифра лучше смотрится в отчетах. Инвесторы любят масштаб.
***
Вечер опустился на город, принеся долгожданную прохладу. В старой мастерской, пахнущей лаком, древесной стружкой и пылью веков, Аристарх Платонович и Веня сидели перед стареньким пузатым телевизором. На столе, среди разобранных скрипок и свитков пергамента, лежали аккуратные пачки денег.
Они их всё-таки пересчитали. Двадцать миллионов. Ровно столько, чтобы выкупить здание мастерской, отдать долги и прожить скромно, но достойно пару лет.
На экране появилась ведущая новостей с прической, напоминающей взрыв на макаронной фабрике.
— СРОЧНАЯ НОВОСТЬ! — вещала она тревожным голосом. — Сегодня днем было совершено дерзкое ограбление банка «Империал-Кредит». Группа вооруженных до зубов профессионалов вынесла из хранилища сто миллионов рублей! Полиция сбилась с ног, разыскивая преступников...
Веня поперхнулся чаем. Он медленно поставил кружку на стол и уставился на Аристарха Платоновича.
— Сто... миллионов? — прошептал он.
— Вот те на, — присвистнул Маэстро. — Вот это развод!
Веня вскочил, опрокидывая табуретку. Злость закипала в нем, как молоко на плите. Он начал метаться по мастерской, размахивая руками.
— Вы слышали?! Сто миллионов! А у нас? Двадцать! Мы рисковали свободой, мы шли под статью из-за несчастных двадцати лимонов, пока эти... эти упыри в галстуках украли восемьдесят, НЕ ВСТАВАЯ С КРЕСЛА! Не моргнув глазом!
Он схватился за голову.
— Это несправедливо! Это просто свинство какое-то! Мы тут корячимся, разрабатываем план, маску зайца покупаем за последние деньги, а они... Наверное, лучше изучать, как работает система, вместо того, чтобы быть простым грабителем. ЗНАНИЕ — СИЛА, Аристарх Платонович! А мы — лохи!
Аристарх Платонович задумчиво взял в руки деку виолончели, которую реставрировал уже полгода. Он провел ладонью по гладкому дереву.
— Успокойся, Веня. Сядь.
Голос Маэстро был тихим, но в нем звучала такая стальная уверенность, что студент послушно сел на край верстака.
— Послушай меня, мальчик мой. Ты думаешь, они выиграли? — Маэстро усмехнулся. — Они сейчас дрожат. Они повязаны ложью. Им теперь эти восемьдесят миллионов нужно как-то легализовать, прятать, бояться каждого шороха. А мы? Мы взяли ровно столько, сколько нам нужно для дела.
— Но восемьдесят миллионов... — простонал Веня.
— Жадность фраера сгубит, — отрезал реставратор. — Сигизмунд Аполлонович сейчас, конечно, доволен. Он думает, что он король горы. Его потери на бирже замаскированы ограблением. Это называется — не бояться риска. Но знаешь, в чем разница между нами и ими?
Веня помотал головой.
— Мы ремесленники, Веня. Мы создаем или сохраняем красоту. А они только перекладывают пустоту из одного кармана в другой. — Аристарх кивнул на деньги. — Этого нам хватит. Спасём мастерскую, допишешь свою диссертацию по берестяным грамотам. А лишние деньги — это лишние проблемы.
— И всё-таки, — буркнул Веня, немного остывая, — обидно. Такое чувство, что главный грабитель в этой истории вовсе не я с пистолетом 18-го века.
— Зришь в корень, — кивнул Маэстро. — Есть старая мудрость, Веня. Запомни её на всю жизнь.
Аристарх Платонович поднял палец вверх, торжественно провозглашая:
— ДАЙ ЧЕЛОВЕКУ ПИСТОЛЕТ, И ОН СМОЖЕТ ОГРАБИТЬ БАНК. ДАЙ ЧЕЛОВЕКУ БАНК, И ОН СМОЖЕТ ОГРАБИТЬ ВСЕХ!
***
Мастерская погрузилась в тишину. Только старинные напольные часы мерно отстукивали секунды: тик-так, тик-так.
— Ладно, — вздохнул Веня, поправляя очки. — Бог с ними, с миллионами этими. Зато мы мадам Бельскую не обидели.
— И хомяка не осиротили, — добавил Маэстро, улыбаясь в седые усы. — Ставь чайник, подельник. Будем пировать. У нас есть пряники и свобода. А это дороже любых активов.
А где-то в центре города, в кабинете с пираньями, Сигизмунд Аполлонович пил коньяк и чувствовал себя победителем. Он не знал, что через месяц к нему придет аудит, но не обычный, а тот самый, кармический, в который он так любил играть. И что Валет, его верный эзотерик, сбежит с этими самими миллионами на Бали, оставив шефа с носом.
Но это уже совсем другая история. А пока в старой мастерской двое интеллигентных грабителей пили чай с чабрецом и строили планы на честное, светлое будущее, в котором больше никогда не придется надевать маску плюшевого зайца.
Из серии «Светлые истории»
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»