В мастерской пахло канифолью, старым лаком и, едва уловимо, — безысходностью. Игорь, скрипичный мастер, или, как он любил себя называть, лютнье, склонился над декой виолончели восемнадцатого века. Его пальцы, длинные и нервные, полировали древесину с фанатичной одержимостью. Он считал себя гением, непризнанным великим реставратором, чьё имя должно греметь от Вены до Кремоны. Пока же оно гремело только в узких кругах перекупщиков антиквариата и в этой квартире, где каждый квадратный метр был пропитан его эго.
Ксения работала в соседней комнате, переоборудованной под витражную мастерскую. Звук стеклореза, вгрызающегося в цветную материю, раздражал Игоря больше, чем фальшивая нота.
— Ты можешь не скрипеть? — крикнул он, не поднимая головы. — Я настраиваю душу инструмента!
Ксения вошла в его святая, святых, вытирая руки о плотный фартук.
— Игорь, я работаю. Мне нужно сдать заказ к четвергу. Это деньги, на которые мы, кстати, едим.
— Деньги, — фыркнул он, сморщившись, как от зубной боли. — Тебя только это и волнует. Приземлённость. Ты тянешь меня вниз, Ксюш. Твоя бытовая суета убивает во мне творца.
Книги автора на ЛитРес
Ксения устало прислонилась к дверному косяку. Она слышала это последние три года. Она не учила его жизни, когда его «гениальные» сделки срывались. Она молча оплачивала счета за свет, который его станки накручивали в промышленных масштабах. Она отказывала Стасу, старому другу Игоря, который смотрел на неё глазами побитого спаниеля, предлагая помощь, подвоз, кофе — что угодно, лишь бы быть рядом. Она была верной. Она была удобной.
— Нам нужно поговорить, — Игорь отложил шлифовальную шкурку. Он развернулся на стуле, и в его глазах Ксения увидела тот самый блеск, который появлялся у него перед покупкой очередной дорогой, но бесполезной стамески. Только сейчас этот блеск был злее.
— О чем? Опять тетя Марина звонила?
— Нет. О нас. Точнее, о том, что «нас» больше нет.
Дверной звонок прозвучал неожиданно резко. Игорь вскочил, неестественно суетливо поправил волосы и распахнул входную дверь.
На пороге стояла девица лет двадцати пяти. Яркая, вульгарная, с губами, накачанными до состояния перезрелых слив, и с животом, который недвусмысленно выпирал из-под короткой куртки. Рядом с ней громоздились два чемодана.
— Заходи, Лапуля, — проворковал Игорь, мгновенно меняя тон с раздраженного баритона на заискивающий тенор.
Ксения замерла. Стекло в её душе, кажется, дало трещину без всякого стеклореза.
— Это кто? — её голос не дрогнул, но стал холодным, как январский лёд.
— Знакомься, это Лариса, — Игорь выкатил грудь колесом, чувствуя себя султаном. — Моя муза. Моё вдохновение. И будущая мать моего наследника.
Лариса жевала жвачку, нагло оглядывая коридор.
— Привет, — бросила она. — А тут тесновато. И пахнет клеем. Игорёк, ты обещал, что мы сделаем ремонт под детскую.
Ксения перевела взгляд с живота девицы на мужа.
— Ты привел любовницу в наш дом? Беременную?
— В мой дом! — заявил Игорь. — Я здесь хозяин. Я творец, мне нужна свежая энергия, а не твое кислое лицо и вечные упреки. Лариса носит моего сына. То, что ты за десять лет так и не смогла сделать. Ты пустая, Ксюша. Брак с тобой был ошибкой.
— Ты выгоняешь меня? — Ксения чувствовала, как злость, горячая и тяжелая, начинает закипать где-то в солнечном сплетении, но разум пока держал её в узде.
— Я даю тебе час, — великодушно махнул рукой Игорь. — Собирай свои тряпки и свои стекляшки. ВОН.
Лариса хихикнула, поглаживая живот:
— Ну не злись, тёть. Просто у Игоря теперь новый уровень. Энергетический. Ему нужна женщина-поток, а не женщина-проблема.
— Женщина-поток? — Ксения усмехнулась, и эта усмешка испугала бы любого, кто знал её лучше. — Хорошо.
Она не стала плакать. Не стала бить посуду, хотя руки чесались разбить о голову Игоря вазу, которую сама же и склеила из осколков год назад. Она прошла в спальню, достала чемодан. Вещей взяла минимум. Самосвалы, компрессоры и дорогие листы стекла в сумочку не положишь.
— Инструменты и материалы я заберу завтра, пришлю грузчиков, — сказала она, выходя в прихожую.
— Ещё чего! — взвизгнула Лариса. — Тут теперь всё наше! За моральный ущерб!
— Рот закрой, — тихо, но так, что любовница поперхнулась, произнесла Ксения. — Игорь, если ты тронешь хоть один мой резец, я устрою тебе такой резонанс, что твои скрипки сами рассыплются в щепки.
— Проваливай! — Игорь чувствовал себя победителем. Он открыл дверь и буквально вытолкнул жену на лестничную площадку. — И ключи верни!
Ксения бросила связку на пол у его ног.
— НЕТ у тебя больше жены.
Дверь захлопнулась. Ксения стояла в подъезде, глядя на обшарпанную стену. Дрожь пробила тело только сейчас. Она достала телефон.
— Алло, Оль? Ты дома? Да... Всё закончилось. Хуже, чем я думала. Я еду.
***
Свобода пахла не так, как ожидал Игорь. Она пахла жареным луком, дешевыми духами и кошачьим лотком, хотя кота у них не было.
Прошла неделя. Эйфория от «мужицкого поступка» сменилась глухим раздражением.
Лариса оказалась совсем не музой. Она была пиявкой. Вместо того чтобы порхать вокруг маэстро, вдохновляя его на создание шедевров, она целыми днями лежала на диване, смотрела тупые реалити-шоу на полной громкости и требовала еды.
— Игорёша! Принеси попить! — неслось из гостиной. — Игорёша, мне дует! Игорёша, почему ты так громко шкрябаешь?! У меня мигрень!
Работа встала. Он не мог сосредоточиться. Виолончель, требующая ювелирной точности, стояла нетронутой.
Но настоящий ад разверзся на третий день, когда в дверь позвонили. На пороге стояла грузная женщина с химической завивкой и лицом, не обезображенным интеллектом, но полным решимости танка.
— Зятёк! — прогремела она. — Ну, принимай тещу! Анна Петровна я. Негоже моей Ларисочке одной с пузом мучиться. Я помогать буду.
Анна Петровна оккупировала кухню и часть коридора. В мастерскую Игоря тут же перекочевали сушилка для белья («А куда я трусы повешу?») и мешки с картошкой.
— Вы мешаете мне работать! — пытался возразить Игорь.
— Ты, милок, не возникай, — Анна Петровна помешивала жирное варево в кастрюле, от запаха которого утонченного реставратора мутило. — Лариска носит твоего ребенка. Ты должен нас обеспечивать. А твои деревяшки подождут. И вообще, почему в доме нет нормальной еды? Где сервелат? Где икра? Ты же мастер, денег должно быть, как грязи!
Денег не было. Ксения, уходя, обнулила общий счет, на который поступали средства от её заказов — а их, как с ужасом выяснил Игорь, было процентов восемьдесят от семейного бюджета. Его гонорары были редкими и нестабильными.
— Игорёк, мне нужны новые сапоги, ноги отекают! — ныла Лариса.
— И на рынок сходи, купи мяса нормального, а не эти обрезки! — вторила теща.
Игорь прятался в туалете — единственном месте, где был замок. Он смотрел на своё отражение: мешки под глазами, щетина, несвежая рубашка. «Я хотел свободы», — думал он. — «Я хотел музу. А получил табор».
Злость на Ксению росла. Почему она не боролась? Почему так легко ушла?
Вечером пятницы он не выдержал.
— Я пойду прогуляюсь, — буркнул он, надевая пальто.
— Купи эклеров! И сок гранатовый! — крикнула Лариса, не отрываясь от экрана телефона.
***
Игорь шел по центру города, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Раньше они гуляли тут с Ксенией. Она всегда выглядела стильно, даже в простых джинсах. Он вспомнил, как она смеялась, когда он ворчал на современных архитекторов.
Ноги сами принесли его к модной галерее современного искусства. Там было открытие выставки. Свет, дорогие машины, нарядные люди. Игорь хотел пройти мимо, сплюнув от презрения к «попсе», но вдруг замер.
Из стеклянных дверей вышла пара.
Мужчина в пальто, подтянутый, уверенный в себе — Стас. Его бывший друг, ландшафтный дизайнер, дендролог, помешанный на редких кедрах. Игорь всегда считал его скучным «землекопом».
И женщина.
Она смеялась, откинув назад голову. На ней было пальто цвета карамели, волосы уложены в небрежные локоны, а на ногах — дерзкие ботильоны. Она выглядела не как брошенная, раздавленная жена. Она выглядела как королева, сбросившая с плеч мешок с камнями.
Это была Ксения.
— Ты посмотри, как свет падает на этот фасад, — говорил ей Стас, бережно придерживая за локоть. — Помнишь, ты хотела сделать витраж для зимнего сада? Я договорился. Заказчик хочет только тебя.
— Правда? Стас, это же огромный проект! — Ксения сияла. В её глазах не было ни капли тоски.
— Для тебя — всё что угодно. Ксю, ты даже не представляешь, насколько ты талантлива. И... красивая.
Игорь почувствовал, как внутри лопается струна. Самая толстая, басовая струна его самолюбия.
Она должна была страдать! Она должна была рыдать в подушку у подруги-неудачницы Ольги! А она... цветёт? Спустя неделю?!
Он двинулся к ним, сжимая в карманах кулаки.
— Ну привет, голубки! — его голос прозвучал визгливо, нарушив гармонию вечера.
Ксения и Стас остановились. Улыбка медленно сползла с лица Ксении, сменившись выражением брезгливости, словно она наступила в грязь.
— Игорь? — Стас заслонил её плечом. — Что тебе нужно?
— Мне? Ничего! — Игорь расхохотался, изображая веселье. — Просто смотрю, как быстро ты подобрал объедки. Не побрезговал?
— Закрой рот, — спокойно сказал Стас. Он был крупнее Игоря и намного спокойнее.
— А ты, — Игорь ткнул пальцем в сторону жены, — уже нашла спонсора? Быстро ты ноги раздвинула. А как же «я сохраняю семью», «я верная»? Лицемерка!
Вокруг начали оборачиваться люди.
— Уходи, Игорь, — тихо сказала Ксения.
— Нет, я не уйду! Ты посмотри на себя! Гуляешь тут, пока я... пока я строю новую жизнь! Счастливую! С молодой женщиной, которая родит мне сына! А ты — пустышка! Сухоцвет!
Ксения шагнула вперед, отодвинув Стаса. Её лицо изменилось.
— Счастливую? — переспросила она. — Ты выглядишь как дворовая собака, Игорь. От тебя пахнет потом и нестиранной одеждой. Твоя «счастливая жизнь» написана у тебя на лбу крупными буквами: НЕУДАЧНИК.
— Что ты вякнула? — он дернулся к ней.
Стас перехватил его руку, не грубо, но так жестко, что Игорь ойкнул.
— Пошел вон отсюда, пока охрану не позвали, — сказал Стас.
Игорь вырвал руку.
— Ты ещё приползёшь! — выкрикнул он шаблонную фразу, тут же пожалев о её банальности, но злость застилала глаза. — Когда этот «садовник» тебя бросит, ты приползёшь ко мне! Но я тебя не приму! Слышишь?!
Ксения посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
— Я уже жалею только об одном, Игорь. Что потратила годы своей жизни на самовлюбленного нарцисса, который даже пуговицу сам пришить не может. Живи со своей «музой». Вы друг друга стоите.
Она развернулась, взяла Стаса под руку и пошла к его машине. Игорь остался стоять посреди улицы, оплеванный, униженный собственным бессилием.
***
Дни потекли как прокисшее молоко. Тёща Анна Петровна начала делать перестановку.
— Этот шкаф с инструментами тут не к месту, — заявила она. — Тут будет кроватка!
— Это раритетный дуб! — взвыл Игорь.
— Да хоть баобаб! Ребёнку нужен воздух! И вообще, Игорёк, нам нужны деньги на роды. Мы решили рожать в платной клинике. Пятьсот тысяч.
— Сколько?! — у Игоря потемнело в глазах. — У меня нет таких денег!
— Ну так продай что-нибудь! Вон ту скрипку старую! Или машину!
Лариса становилась всё более капризной.
— Ты меня не любишь! Ты жадный! Твоя бывшая, небось, с тебя пылинки сдувала, а ты для меня денег жалеешь!
Игорь сбежал из дома. Он поехал не в бар, он поехал к тому месту, где теперь работала Ксения — в новую мастерскую, которую помог снять Стас.
Он ворвался туда без звонка. Ксения стояла у огромного стола, собирая сложный витраж в виде феникса. Разноцветные куски стекла горели под лампами.
— Ксюша!
Она даже не вздрогнула. Спокойно отложила паяльник.
— Я не приглашала тебя. Убирайся.
— ХВАТИТ! — заорал Игорь. — Хватит строить из себя недотрогу! Я знаю, что ты всё это устроила специально! Чтобы меня позлить! Ты со Стасом, чтобы вызвать у меня ревность!
Ксения сняла защитные очки.
— Ты болен, Игорь. На всю голову.
— Возвращайся! — вдруг выпалил он, и голос его сорвался. — Ксюш, я... я ошибся. Лариса — это дура. Её мать — монстр. Я не могу так жить! Я творец, мне нужна тишина, мне нужен уют! Ты умела это создавать. Выгоним их! Я прощу тебе этого Стаса, так и быть. Начнем сначала.
Ксения молчала.
— Ты простишь? — переспросила она шепотом.
А потом началось.
Это не было истерикой брошенной женщины. Это было извержение вулкана.
— ТЫ прощу?! — закричала она так, что стёкла на столе задребезжали. — ТЫ, ничтожество, возомнившее себя гением за мой счет?! Я тянула тебя на своем горбу! Я слушала твой бред про великое будущее, пока ты просиживал штаны! Ты называл меня «приземлённой», пока жрал то, что я покупала!
Игорь отшатнулся. Он никогда не видел её такой. Она всегда молчала.
— ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ! Ты привел в НАШУ постель шлюху! Ты выкинул меня, как мусор! А теперь, когда тебе стало неудобно, когда тебе не сменили туалетный лоток, ты прибежал обратно?!
Она схватила тряпку со стола и швырнула в него.
— ПОШЕЛ ВОН! Чтобы духу твоего здесь не было! Я ненавижу тебя! Я презираю тебя! Ты не мужик, ты паразит! Ты ноль без палочки!
Игорь вжался в дверь. Он не ожидал, что в этой хрупкой женщине столько огня.
— Ксюша, ну зачем так... мы же семья...
— НЕТ НИКАКОЙ СЕМЬИ! — её голос был уже не криком, а рычанием. — Есть я и моя новая жизнь. И в ней нет места для предателей. А теперь слушай внимательно. Если ты еще раз приблизишься ко мне или Стасу, я тебя уничтожу. Я знаю всех твоих заказчиков. Я расскажу им, из какой фанеры ты лепишь свои «шедевры». УБИРАЙСЯ!
Она схватила тяжелый молоток для сколков. Игорь, побелев от страха, выскочил за дверь.
***
Он ехал домой, раздавленный. Как она могла? Она же любила его! Она же...
«Ладно, — думал он. — У меня есть сын. Наследник. Это главное. Я воспитаю его. А эти бабы... Ларису приструню. Тёщу выгоню».
Дома было подозрительно тихо. В прихожей стояли чужие мужские ботинки. Огромные, грязные берцы.
Игорь прошел в кухню.
За столом сидел амбал с татуировкой на шее и пил пиво из его любимой коллекционной кружки. Лариса сидела у него на коленях, хохоча. Анна Петровна считала деньги — пачку купюр, которую Игорь прятал в тайнике на "черный день".
— Это что такое? — прохрипел Игорь.
Лариса обернулась.
— Знакомься, это Виталик. Мой бывший. Ну, и настоящий.
— В смысле?! А как же... ребенок? — Игорь схватился за косяк.
— Ребенок? — Лариса закатила глаза. — Ну, ребенок Виталика. Он тогда сидел, вот я и решила перекантоваться у лоха какого-нибудь. Ты подвернулся удачно. Но Виталик вышел по УДО раньше. Так что, сорян, Игорёк.
Мир Игоря рухнул. Не просто треснул, а рассыпался в пыль.
— Вон, — прошептал он. — Пошли вон из моей квартиры!
Амбал Виталик медленно встал. Он был на две головы выше Игоря.
— Слышь, мастер, — прогудел он. — Ты на базаре, что ли? Лариска сказала, ты хату ей переписал. Часть.
— Что?..
— Ну, ты же подписывал документы на прошлой неделе? Под вискарь? — Лариса подмигнула. — «Дарственная на долю будущему ребенку и его матери для гарантий». Ты ж сам орал: «Всё для наследника!». Ну вот. Документы у нотариуса уже зарегистрированы. Так что мы тут живем.
Игорь вспомнил тот вечер. Он был пьян от «свободы» и от новости о сыне. Он хотел доказать, что он щедрый, не то что Ксения... Он что-то подписывал.
— Но ребенок... он же не мой! — заорал Игорь. — Я пойду в суд! ДНК-тест!
— Иди, — усмехнулась Анна Петровна. — Только пока суд да дело, мы тут поживем. И Виталик поживет.
Игорь выбежал из квартиры. Он не мог там дышать. Он побежал к машине, но вспомнил, что ключи остались в куртке в прихожей.
Он достал телефон. Единственный человек, кто мог спасти. Ксения. Она умная. Она знает законы.
Он набрал её номер. Гудки... Сброс.
И сообщение:
«Игорь, я забыла тебе сказать одну вещь. Проверь медицинскую карту за 2013 год. В левом ящике стола, если его еще не выкинули. Ты стерилен после свинки. Я не хотела травмировать твою нежную психику, но теперь это уже неважно. Удачи с "наследником". И да, адвокат пришлет тебе уведомление. Квартира, в которой ты жил, никогда не была твоей. Это собственность моего отца, оформленная на меня. Твои "дарственные" — филькина грамота, но с уголовниками сам разбирайся, кто кого там надурил. Завтра придут менять замки. С вещами на выход».
Игорь смотрел на экран. Буквы расплывались.
Он стерилен. Всю жизнь.
Лариса врала.
Виталик. Зек.
Квартира — Ксении.
Он отдал Ларисе несуществующую долю, подписав себе приговор перед братками, которые теперь с него не слезут за «обман». А завтра его вышвырнет законная владелица.
Он поднял глаза на окна своей бывшей мастерской. Там горел свет, мелькали тени Ларисы и её громилы. Они пили его вино, ели его еду.
А где-то в другом конце города, в светлой студии, пахнущей цветами, а не клеем, Ксения пила кофе со Стасом и смеялась.
Игорь осел прямо на асфальт у подъезда.
— Зашквар, — прошептал он в пустоту жаргонное словечко, которое так ненавидел. — Полный зашквар.
Он не мог поверить, что это происходит с ним. С гением.
Но где-то внутри, под слоями лака и спеси, шевельнулась страшная, холодная мысль: он сам, своими руками, выточил для себя этот идеально подогнанный гроб.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»