Февральский вечер опустился на город, окутав его морозной дымкой. В больнице имени Пирогова уже вторую неделю царил настоящий аврал — эпидемия гриппа выкосила половину медперсонала. Оля, старшая медсестра терапевтического отделения, закрывала последнюю карточку пациента. Стрелки часов показывали девять вечера.
— Ольга Петровна, вы уже домой? — заглянула в ординаторскую молоденькая практикантка.
— Да, Маша, иду. Завтра к семи, не забудь.
— А разве не к восьми?
— НЕТ, к семи. У нас завтра обход главврача, плюс я веду участок Светланы Ивановны — она до сих пор на больничном.
Оля накинула пальто и вышла в холодный коридор. Ноги гудели после двенадцатичасовой смены. В сумочке завибрировал телефон — три пропущенных от Герасима. Она машинально нажала отбой. Сил разговаривать не было совершенно.
Дорога до дома заняла сорок минут — пробки, как всегда в это время. В маршрутке было душно, пахло мокрой одеждой и чьими-то лекарствами. Оля прикрыла глаза, стараясь абстрагироваться от окружающего мира.
Поднимаясь по лестнице на четвёртый этаж, она мечтала только об одном — принять горячую ванну и лечь спать. Завтра снова ранний подъём, снова двойная нагрузка, снова бесконечные капельницы, уколы, перевязки...
Ключ повернулся в замке с непривычным усилием. Оля нахмурилась — дверь была заперта изнутри на цепочку. Странно, Герасим обычно в это время сидит в компьютерном клубе со своими приятелями.
— Гера, ты дома? — позвала она, просовывая руку в щель и снимая цепочку.
Книги автора на ЛитРес
В прихожей горел свет. На вешалке висели две незнакомые куртки — женская норковая шуба и мужская дублёнка. Из кухни доносились голоса и звон посуды.
Оля замерла на пороге. В её квартире, в ЕЁ КВАРТИРЕ, доставшейся от бабушки, хозяйничали чужие люди.
***
На кухне за столом восседала Валентина Сергеевна — свекровь Оли. Рядом с ней расположился её старший сын Виктор, который методично опустошал холодильник. На столе стояли грязные тарелки, крошки хлеба были рассыпаны по всей поверхности.
— А, явилась! — Валентина Сергеевна окинула невестку недовольным взглядом. — По ночам шляешься, мужа голодным оставляешь. Хорошенькое дело!
— Здравствуйте, Валентина Сергеевна, — устало произнесла Оля, стягивая пальто. — А вы как здесь оказались?
— У меня есть ключ, забыла? Герасим дал, когда вы поженились. На всякий случай. Вот случай и представился — проверить, что тут у вас творится.
Виктор, не отрываясь от тарелки с остатками вчерашней курицы, хмыкнул:
— Да уж, невестушка, совсем ты распустилась. Брата моего совсем забросила.
Оля глубоко вдохнула, стараясь сдержать поднимающееся раздражение. Двенадцать часов на ногах, десятки пациентов, бесконечные процедуры — и вот награда: чужие люди в её доме, поедающие её продукты и читающие ей мораль.
— Где Герасим? — спросила она, доставая телефон.
— А ты не знаешь? — Валентина Сергеевна холодно ответила. — Твой муж с друзьями отдыхает. Имеет право, между прочим! Раз жена дома не бывает, так хоть с людьми пообщается.
— Я РАБОТАЮ, — чётко произнесла Оля, набирая номер мужа. — В больнице эпидемия, половина персонала на больничном. Я работаю за двоих!
— Работаешь, — передразнил Виктор, облизывая жирные пальцы. — Все работают, но домой приходят вовремя. А ты что, особенная?
Гудки в трубке. Один, второй, третий...
— Алло, — голос Герасима звучал недовольно, на фоне слышалась музыка и смех.
— Гера, ты где?
— В баре с ребятами. А что?
— Твоя мать и брат у нас дома. Ты знал, что они придут?
— Ну и что? Мама волновалась, я сказал, пусть проверит, всё ли в порядке. Ты же вечно на работе пропадаешь.
— Герасим, я же объясняла — это временно! Пока эпидемия не закончится!
— Да-да, знаю. Слушай, накорми их там чем-нибудь, ладно? Мама весь день на ногах была.
В трубке раздались короткие гудки. Оля медленно опустила телефон, ощущая, как внутри закипает злость.
***
— Ну что, поговорила с сыночком? — Валентина Сергеевна поднялась из-за стола. — Теперь давай, готовь нам ужин. Мы голодные, весь день тебя ждали.
— Ждали? — Оля недоумённо посмотрела на свекровь. — Зачем ждали? Я же не звала вас.
— Как это не звала? — возмутился Виктор, вытирая руки о кухонное полотенце. — Мы — родственники! Имеем право навестить!
— В МОЕЙ квартире? Без спроса? С запасным ключом?
Оля подошла к плите и поставила чайник.
— Что значит в твоей? — Валентина Сергеевна грозно нахмурилась. — Ты замужем за моим сыном! Значит, и квартира общая!
— НЕТ, — отрезала Оля. — Квартира записана на меня. Это наследство моей бабушки. И я не давала разрешения приходить сюда в моё отсутствие.
— Ах ты... — вскричала свекровь. — Мой сын на тебе женился, а ты...
— Чаю не будет, — перебила её Оля, выключая плиту. — И ужина тоже. УБИРАЙТЕСЬ из моего дома. Сейчас же.
Виктор резко поднялся, опрокинув стул:
— Да ты что себе позволяешь! Мать моего брата выгоняешь!
— Обед требуйте дома, а сейчас ВАЛИТЕ ВСЕ ОТСЮДА! — резко выкрикнула Оля, хлопнув ладонью по столу.
В кухне повисла тишина. Валентина Сергеевна открыла рот, но слова застряли в горле. Она никогда не видела невестку в таком состоянии.
Снова зазвонил телефон. Герасим.
— Оля, мама сказала, ты их выгоняешь! Ты что, с ума сошла?
— Герасим, — голос Оли звенел от едва сдерживаемой злости. — Или твоя родня СЕЙЧАС ЖЕ покидает мою квартиру, или я вызываю наряд и заявляю о незаконном проникновении.
— Да ты... да как ты...
— У тебя две минуты, чтобы им это объяснить.
Оля бросила трубку и посмотрела на застывших родственников мужа.
— Время пошло. Собирайтесь.
Валентина Сергеевна схватила телефон, начала набирать номер, но Оля выхватила у неё аппарат:
— ВЫШЛА ВОН сказала! И ключи оставьте!
***
Виктор попытался было возмутиться, но взгляд Оли заставил его попятиться. В этой хрупкой женщине вдруг проснулась такая сила, что спорить с ней было себе дороже.
— Мам, пойдём, — буркнул он, потянув мать за рукав. — Чего нам тут делать.
— Да как она смеет! — Валентина Сергеевна была багровая от возмущения. — Я Герасиму всё расскажу! Он тебе покажет!
— Расскажете, — холодно ответила Оля. — А теперь — ВОН! И ключи на стол!
Свекровь швырнула связку ключей на стол с такой силой, что солонка подпрыгнула.
— Ты ещё об этом пожалеешь, дрянь! Герасим тебя бросит!
— Да катитесь вы уже! — не выдержала Оля. — И чтоб вас тут больше не было!
Она распахнула входную дверь и указала на выход. Валентина Сергеевна, подхватив свою норку, величественно прошествовала мимо, Виктор семенил следом.
— Змея подколодная! — бросила напоследок свекровь.
Оля захлопнула дверь и повернула все замки. Сердце колотилось как бешеное. Она никогда в жизни так не злилась, никогда не повышала голос, всегда старалась найти компромисс. Но сегодня что-то в ней сломалось.
Прошёл час. Оля сидела на кухне, пила чай и ждала. Она знала — Герасим обязательно приедет. Не мог он оставить такое просто так.
В половине двенадцатого хлопнула дверь. Шаги в прихожей были тяжёлыми, недовольными.
— ОЛЬГА! — заорал Герасим с порога. — Ты совсем охренела?
Он ввалился в кухню — красное лицо, запах алкоголя и сигарет.
— Ты мою мать выгнала! МОЮ МАТЬ! Из НАШЕГО дома!
— Из МОЕГО дома, — поправила Оля, не вставая со стула. — И да, выгнала. И правильно сделала.
— Да я тебе сейчас...
— Что? — Оля встала, глядя мужу прямо в глаза. — Что ты мне сделаешь, Герасим? Ударишь? Давай! Только учти — это будет последнее, что ты сделаешь в этой квартире.
Герасим остановился, тяжело дыша. Он привык к покладистой, мягкой жене, которая всегда шла на уступки. А тут перед ним стояла совершенно другая женщина — жёсткая, решительная, злая.
— Ты... ты не имеешь права...
— Имею. Это МОЯ квартира, МОИ стены, МОЙ дом. Я тебя приняла сюда, позволила жить. А ты что? Привёл сюда свою мамашу, чтобы она рылась в моих вещах?
— Она просто волновалась!
— Да пошёл ты! — выкрикнула Оля. — Волновалась она! Контролировать меня пришла! А ты, вместо того чтобы за матерью поухаживать и защитить жену, по барам шляешься!
— Я имею право отдохнуть!
— А я, значит, НЕ ИМЕЮ? Я, которая по двенадцать часов в больнице торчу? Которая за двоих работает, потому что половина персонала с гриппом слегла?
Герасим молчал, сопел, переминался с ноги на ногу.
— Слушай меня внимательно, — Оля подошла к нему вплотную. — Если твоя мамаша или братец ещё раз появятся в моей квартире без моего разрешения — ты вылетишь отсюда в тот же день. Понял?
— Ты не посмеешь...
— Хочешь проверить?
Они стояли друг напротив друга, глаза в глаза. Первым не выдержал Герасим. Отвел взгляд, буркнул что-то невнятное и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью.
***
Ночь прошла в напряжении. Оля легла на диване в гостиной — спать рядом с мужем не хотелось. Герасим то и дело выходил из спальни — то в туалет, то на кухню за водой. Демонстративно громко топал, хлопал дверцами шкафов.
В пять утра Оля встала, приняла душ и начала собираться на работу. Из спальни доносился приглушённый голос Герасима — он разговаривал по телефону с матерью, жаловался, сопел в трубку.
Оля зашла в спальню, не постучавшись. Герасим вздрогнул, прикрыл телефон рукой.
— Что тебе?
— Собирай вещи.
— Что?
— Ты меня слышал. СОБИРАЙ ВЕЩИ и убирайся из моей квартиры.
Герасим вскочил с кровати:
— Ты не можешь...
— Могу и делаю. У тебя час. Я сейчас ухожу на работу. Когда вернусь — чтобы тебя здесь не было.
— Да ты спятила! Мы же женаты!
— Были женаты. Теперь нет. Заявление на развод подам сегодня же.
Оля повернулась к шкафу, достала большую спортивную сумку мужа и бросила на кровать.
— Складывай. Или я сама всё выброшу в подъезд.
— Оля, давай поговорим...
— НЕТ. Разговоры кончились вчера, когда ты выбрал пьянку с друзьями вместо того, чтобы поддержать жену. Когда позволил своей матери хозяйничать в моём доме. Когда даже не попытался понять, как мне тяжело.
Она достала из шкафа стопку его футболок, бросила в сумку.
— Я работаю как проклятая, чтобы нам хватало на жизнь. Потому что твоей зарплаты едва хватает на твои развлечения. А ты что? Жалуешься мамочке, что жена плохая?
— Я не жаловался...
— Да ну тебя к чертям! — Оля швырнула в сумку его джинсы. — Всё, Герасим. Хватит. Я устала тянуть на себе и тебя, и твою родню. Катись отсюда к своей мамаше. Она тебя и накормит, и обстирает, и пожалеет.
Герасим стоял посреди комнаты, растерянный и жалкий. Только сейчас до него начало доходить, что происходит. Что он теряет. Тёплую квартиру в центре города. Жену, которая его содержала. Комфортную жизнь.
— Оля, прости... я был неправ...
— ПОЗДНО! — отрезала она, застёгивая его сумку. — Чтоб через час тебя здесь не было. Ключи бросишь в почтовый ящик.
Она взяла свою сумочку и направилась к выходу. В дверях обернулась:
— И передай своей матери — если она ещё раз появится возле моего дома, я напишу заявление в полицию о преследовании. Это не шутка.
Дверь захлопнулась. Герасим остался стоять посреди спальни с полупустой сумкой в руках.
Он попытался дозвониться Оле — телефон был выключен. Написал десяток сообщений — не отвечала. В отчаянии позвонил матери.
— Мам, она меня выгоняет!
— Как выгоняет? — взвизгнула Валентина Сергеевна. — Не имеет права!
— Квартира её, мам. На неё записана.
— Ну и что? Вы женаты!
— Она подаёт на развод...
В трубке повисло молчание. Потом послышался тяжёлый вздох.
— Эх, Герасим, Герасим... Говорила я тебе — не связывайся с этой дурой. Надо было на Леночке Смирновой жениться, у её родителей две квартиры...
— Мам, что мне делать?
— Приезжай домой. Комната твоя свободна. А там посмотрим.
Герасим сел на кровать. Как же так получилось? Ещё вчера у него была квартира, жена, налаженный быт. А сегодня...
Он медленно собрал вещи, оглядел спальню. На туалетном столике стояла их свадебная фотография. Оля улыбалась, прижималась к нему. Красивая, счастливая.
Когда это всё пошло не так? Когда он перестал ценить её заботу, её труд, её любовь? Когда решил, что имеет право требовать, ничего не давая взамен?
Герасим взял сумку, вышел в прихожую. Положил ключи на тумбочку. Посмотрел на себя в зеркало — небритый, помятый мужчина тридцати пяти лет, без жилья, без перспектив.
Дверь захлопнулась. В квартире стало тихо.
***
Вечером Оля вернулась домой. Квартира встретила её тишиной и чистотой. Герасим ушёл, даже посуду за собой помыл. На столе лежала записка: «Прости».
Она скомкала бумажку, выбросила в мусорное ведро. Села на кухне, налила себе чаю. В окне зажигались огни вечернего города.
Телефон разрывался от звонков — Герасим, его мать, брат. Оля отключила звук, убрала аппарат в сумку.
Завтра будет новый день. Новая смена в больнице. Новые пациенты. А вечером она вернётся в СВОЙ дом, где её никто не будет ждать с претензиями и упрёками.
И это было правильно. Это было то, что нужно.
Она допила чай, поднялась, потянулась. Усталость никуда не делась, но на душе стало легче.
— Да пошли вы все к чёрту, — произнесла она в пустоту и улыбнулась.
***
Через месяц Герасим пытался встретиться, поговорить, вернуться. Приходил к больнице, караулил у подъезда. Оля проходила мимо, не оборачиваясь. Документы на развод были поданы, имущественных претензий не было — квартира и так принадлежала ей.
Валентина Сергеевна тоже пыталась надавить — через общих знакомых, через коллег Оли. Рассказывала всем, какая невестка неблагодарная, как выгнала бедного сына. Только вот никто особо не сочувствовал — все знали трудолюбивую Олю и ленивого Герасима.
А Виктор однажды попытался подкараулить Олю возле магазина. Начал что-то говорить про семейные ценности, про то, что брата надо простить.
— Иди ты в баню! — отрезала Оля и прошла мимо.
Больше к ней никто не приставал.
Жизнь наладилась. Эпидемия гриппа пошла на спад, нагрузка уменьшилась. Оля снова стала приходить домой вовремя, готовить себе ужин, читать книги перед сном.
В её доме больше не было места для тех, кто не ценил её труд и заботу. И это было самое правильное решение в её жизни.
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на КАНАЛЕ