— Ты уверена, что она подпишет? Эта женщина скорее удавится, чем отдаст хоть квадратный сантиметр своей драгоценной «империи», — мужской голос звучал глухо, с тяжёлыми нотками, напоминающими гудение трансформатора.
— У неё нет выбора. Страх — гораздо более эффективный мотиватор, чем совесть или любовь. К тому же, она считает нас глупыми, Игорь. Она думает, что мы всё ещё те наивные дети, которых можно отчитать за неправильно поставленную чашку, — женский голос в ответ прозвенел холодно.
— Это жестоко, Тань.
— Жестоко было выставлять меня на восьмом месяце на мороз из-за банки икры. А то, что мы делаем сейчас — это санитарная очистка территории. Удаление сухостоя, чтобы лес мог дышать.
Часть 1. Симфония циркулярной пилы
В цехе пахло разогретой смолой, машинным маслом и мужским потом. Игорь любил этот запах. Он был честным. Здесь, среди огромных стволов кедра и лиственницы, всё было просто: либо ты управляешь пилорамой, либо бревно сомнёт тебя. Он поправил защитные очки и нажал кнопку. Огромный диск с визгом вгрызся в древесину, поднимая фонтан золотистой пыли.
Игорь был пилорамщиком высшего разряда. Он не просто пилил дрова — он распускал элитные стволы на слэбы для дорогих дизайнерских столов. Его руки, широкие и мозолистые, чувствовали дерево лучше, чем некоторые люди чувствуют своих близких.
Сквозь вой станка он не сразу заметил фигуру, застывшую у входа в ангар. Женщина в норковой шубе, которая видела лучшие времена, брезгливо поджимала губы, глядя на опилки, покрывающие бетонный пол. Галина Петровна. Тёща.
Игорь заглушил станок. Тишина навалилась на цех мгновенно, звенящая и плотная.
— Здравствуй, Игорь, — её голос всё ещё пытался звучать властно, как у императрицы в изгнании, но в нём уже сквозила дрожь. — У тебя тут... грязно.
— Это работа. Здесь делают вещи, а не языком чешут, — он не сделал ни шагу навстречу, оставаясь за пультом управления, как за крепостной стеной. — Зачем пожаловали? Адрес, кажется, забыли три года назад.
Женщина прошла вперёд, стараясь не наступать на стружку лакированными сапогами. Её лицо осунулось, под глазами залегли тени, которые не мог скрыть даже толстый слой тонального крема.
— Мне нужна помощь, — она произнесла это так, словно делала ему одолжение. — Я больна. Серьёзно. Мне нужны лекарства, реабилитация... И ещё, там накопилось немного долгов за квартиру. Эти коммунальщики совсем озверели, грозятся судом.
Она сделала паузу, ожидая привычной реакции — сочувствия, суеты, предложения денег.
— Я подумала, ты мог бы... Вы с Таней могли бы оплатить счета. Всё-таки квартира когда-то достанется вам.
Игорь медленно снял перчатки. Его лицо окаменело. Он вспомнил, как продал свою комнату в общежитии — единственное, что у него было, — чтобы сделать в её трешке "евроремонт". Вспомнил, как клал плитку в ванной, пока она стояла над душой и критиковала цвет затирки.
— Пришли ко мне за помощью? Ко мне, которого выгнали с беременной женой на улицу? — Игорь чуть ли не кричал на тёщу. Его голос, привыкший перекрикивать станки, ударил её, как хлыст. — Вы хоть понимаете, как это звучит?
— Не смей повышать на меня голос! — заорала она, хватаясь за сердце. — Я мать твоей жены! Я бабушка!
— Бабушка? Вы внучку ни разу не видели. Даже открытки не прислали. А теперь пришли, потому что прижало? Денег нет, Галина Петровна. Всё ушло в семью. В мою семью. В ту, которую вы пытались разрушить.
— Вы обязаны мне помогать! У меня давление! Если я умру, это будет на вашей совести!
— Совесть — дорогое удовольствие, — Игорь снова надел очки. — Уходите. Здесь опасная зона. Может щепкой задеть.
Он нажал кнопку пуска. Рёв пилы заглушил её крик. Он видел, как шевелится её рот, как искажается в злобе лицо, но не слышал ни звука. Только чистый, мощный звук работы.
Часть 2. Геометрия городского ландшафта
Татьяна шла по аллее реконструируемого сквера, и её каблуки стучали по свежей брусчатке как метроном. Она работала инспектором по благоустройству городских территорий. Её боялись подрядчики, ненавидели прорабы и уважало начальство. Она видела этот город не как набор красивых фасадов, а как схему коммуникаций, зон ответственности и кадастровых границ.
— Здесь уклон не по нормативу, — бросила она, не глядя на семенящего рядом мужчину в каске. — Вода будет скапливаться. Переделывайте, или акта приёмки не будет.
— Татьяна Сергеевна, да мы же... сроки горят! — заныл подрядчик.
— Сроки горят у тех, кто не умеет планировать. Переделывайте.
Она достала телефон. Пять пропущенных от матери. И одно сообщение от Игоря: «Она была у меня. Я её выгнал».
Татьяна остановилась у молодой липы, огороженной защитной решеткой. Гнев внутри неё был не горячим, как пожар, а холодным и тяжелым. Три года тишины. Три года они с Игорем выгрызали своё место под солнцем. Съёмная однушка с младенцем на руках, бессонные ночи, экономия на еде, чтобы купить дочке зимний комбинезон.
Мать тогда сказала: «Ничего, помыкаются и приползут. У Игоря ни гроша, а Таня без меня — ноль».
Она ошиблась. Татьяна оказалась не нолём. Она оказалась дочерью своего отца, которого не помнила, но который, говорят, имел стальной стержень.
Звонок телефона повторился. Мать.
Татьяна нажала «ответить».
— Что тебе нужно? — без приветствий спросила она.
— Твой муж — ха, муж! — этот неотёсанный мужлан выгнал меня! Меня, больную женщину! — голос матери срывался на визг. — Таня, мне нужны деньги. Срочно. У меня долг за квартиру двести тысяч, пени, лекарства...
— Ты хочешь, чтобы мы оплатили твои долги?
— Я хочу, чтобы вы вели себя как люди! У тебя есть обязательства! Я тебя вырастила! Эта квартира — твоё наследство!
— Наследство, из которого ты меня вышвырнула?
— Не начинай! Ты сама виновата, выбрала этого нищеброда вместо матери. В общем так, завтра приезжай, привози деньги. И продукты купи, список я пришлю. В холодильнике мышь повесилась.
Татьяна посмотрела на идеально ровную линию бордюра, уходящую вдаль. В её голове щелкнул переключатель. Эмоции отключились, включился режим инспектора. Оценка объекта, выявление дефектов, принятие мер.
— Хорошо, — сказала она ледяным тоном. — Мы приедем. Но разговор будет другим.
Часть 3. Список деликатесов
Воспоминание накатило внезапно, пока Татьяна ехала в машине домой. Картинка была такой яркой, что заболели глаза.
Тогда, три года назад, материнская квартира казалась ей раем. Просторная, светлая, с высокими потолками. Она и Игорь вложили в неё всё: деньги от продажи его комнаты, свадебные подарки, зарплаты. Новые обои, паркет, замена проводки. Мать улыбалась, называла Игоря «сынок», пока деньги текли рекой.
А потом поток иссяк.
Татьяна вспомнила тот вечер. Она сидела на кухне, поглаживая округлившийся живот. Мать бросила на стол листок бумаги.
— У меня юбилей через неделю. Придут Лидия Павловна и чета Воронцовых. Нужно накрыть стол. Вот список.
Игорь взял листок. Пробежал глазами.
— Красная икра, балык, французский коньяк, три вида сыра с плесенью... Галина Петровна, у нас сейчас нет на это денег. Нам на коляску откладывать надо, Тане витамины нужны.
— Что значит нет? — лицо тёщи пошло красными пятнами. — Ты работаешь! Найди! Займи!
— Я не буду занимать на пьянку, — твёрдо сказал Игорь. — Мы можем купить курицу, сделать салаты. Но кормить ваших подруг деликатесами я не могу. Мои деньги закончились ещё на стадии ремонта вашей дачи.
— Ах, ты считаешь мои деньги? — закричала она. — Ты живёшь в моем доме! Пользуешься моим унитазом! Дышишь моим воздухом!
— Мама, успокойся, — попыталась вмешаться Татьяна. — Игорь прав, нам нужно экономить перед родами.
Мать замолчала, сузив глаза. В этот момент она стала похожа на змею перед броском.
— Экономить? На матери? Вон.
— Ч-что? — не поняла Татьяна.
— Вон отсюда! Оба! Чтобы духу вашего здесь не было! Паразиты!
Они собирали вещи под её крики. Она швыряла им вслед книги и одежду. Игорь тогда был пугающе спокоен, он просто одевал плачущую жену, застёгивал ей сапоги, так как живот мешал наклониться.
— Мы не пропадём, Танюша, — шептал он. — Мы справимся. А она останется одна со своими обоями.
И вот теперь она действительно осталась одна. И обои, видимо, не спасали от одиночества и долгов.
Часть 4. Капкан из вежливости
Кухня в их собственной, пусть и ипотечной квартире, была маленькой, но уютной. Игорь сидел за столом, сжимая кружку с чаем. Татьяна ходила из угла в угол.
— Она звонила снова, — сказала Татьяна. — Угрожала, что продаст квартиру чёрным риелторам, лишь бы нам ничего не досталось. Блефует, конечно. Она слишком труслива для такого.
— Чего она хочет на самом деле? — спросил Игорь.
— Того же, чего и всегда. Полного обеспечения и полного подчинения. Она хочет, чтобы мы погасили долги, забили холодильник и исчезли, появляясь только для того, чтобы принести новую дань.
Татьяна остановилась у окна. Её лицо отразилось в темном стекле.
— Мы не дадим ей денег, Игорь. Ни копейки наличными.
— Тогда она реально может лишиться жилья. За неуплату сейчас жестко берутся. А там прописана ты. Это ударит и по нам.
— Я знаю. Поэтому у меня есть план. — Татьяна повернулась к мужу. В её глазах горел холодный огонь расчёта. — Она так кичилась своей дачей, помнишь? Той самой, которую ты благоустраивал. Зимний дом, камин, природа... Она всегда говорила, что хочет жить на свежем воздухе, как аристократка.
— Ну да. Дом там неплохой получился. Теплый.
— Мы предложим ей сделку. Мы полностью гасим её долги. Оплачиваем лечение. Но у нас нет лишних денег содержать трёхкомнатную квартиру в центре, за которую она не платит.
— И?
— Мы предложим ей продать квартиру. Часть денег пойдет на погашение долгов и её лечение. На оставшиеся мы купим... ничего не купим. Мы предложим ей переехать жить на дачу. На полное наше обеспечение. Продукты будем возить раз в неделю.
— Она не согласится. Ей нужна её «роскошь» в центре.
— Согласится, — усмехнулась Татьяна. — Потому что альтернатива — суд, приставы и принудительное выселение в комнату в бараке. Я обрисую ей перспективы так, что дача покажется ей дворцом. Мы скажем, что квартиру нужно переписать на меня по дарственной, чтобы приставы её не арестовали. А потом мы её продадим, закроем долги, а деньги пустим на расширение нашего жилья. Дача остается за ней. Формально.
— Тань, это жестко. Выселить мать за город...
— Игорь, а ты не знаешь главного. — Татьяна подошла к столу и развернула карту города, которую принесла с работы. — Посмотри сюда. Это план градостроительного развития на следующий год.
Игорь наклонился над картой. Его брови поползли вверх, а губы растянулись в злой усмешке.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я утвердила этот план сегодня утром.
Часть 5. Королева свалки
Квартира выглядела запущенной. Дорогая мебель покрылась слоем пыли, в углах висела паутина. Галина Петровна сидела в кресле, поджав губы, и внимательно читала документы.
— То есть, вы гасите все двести тысяч долга? И оплачиваете курс клиники? — переспросила она.
— Да, мам. И берем на себя оплату электричества на даче. Ты же всегда хотела жить на природе, в тишине, вдали от городской суеты, — голос Татьяны был мёдом, в котором скрывался мышьяк.
Галина Петровна прикинула варианты. Квартиру содержать она не могла. Продать сама боялась — обманут. А здесь — дочь. Уж дочерью-то она сможет манипулировать. На даче хорошо, Игорь там всё сделал на совесть. Будет жить как помещица, а эти двое будут возить ей продукты.
— Хорошо, — царственно кивнула она. — Я подпишу дарственную. Но с условием: продукты только высшего качества. И чтобы Игорь приезжал чистить снег.
— Я поговорю с ним, думаю он не будет против. — Татьяна не моргнула глазом.
Сделка прошла быстро. Галина Петровна, уверенная в своей хитрости, переехала на дачу. Квартиру выставили на продажу мгновенно.
Прошла неделя.
Игорь и Татьяна приехали на дачу в последний раз — привезти остатки вещей матери. Галина Петровна встретила их на крыльце, кутаясь в шаль. Вокруг стоял сосновый лес, тишина была звенящей.
— Ну что, — сказала она язвительно. — Думаете, победили? Выгнали мать из родного дома? Ничего, мне здесь даже лучше. Воздух лечебный. Тишина. Никаких соседей. Я здесь буду жить долго, назло вам.
Игорь молча выгружал коробки. Татьяна подошла к матери.
— Я рада, что тебе нравится воздух, мам. Дыши глубже. Пока можешь.
— О чем ты?
— Видишь те колышки с красными лентами за забором? — Татьяна указала рукой на лес.
— Вижу. Наверное, кто-то строиться будет. Соседи приличные появятся.
— Не совсем. Помнишь, я работаю инспектором по благоустройству? Так вот. Этот лес переведен в категорию промышленных земель. Ровно в десяти метрах от твоего забора со следующего понедельника начинается строительство второй очереди городского мусороперерабатывающего полигона. А чуть правее пройдет новая объездная трасса для грузовиков.
Глаза Галины Петровны округлились.
— Что?.. Ты врешь!
— Я никогда не вру в рабочих вопросах. Это утвержденный генплан. Здесь будет шумно. И запах... ну, скажем так, специфический. Круглосуточно.
— Заберите меня обратно! Купите мне квартиру!
— Квартира продана, — спокойно сказал Игорь, захлопывая багажник. — Деньги пошли на погашение ваших долгов и ипотеку за нашу новую квартиру. Большую, просторную. Для нас и нашей дочери.
— А я?! — взвизгнула тёща, хватаясь за перила, чтобы не упасть. — Куда мне деваться?!
— У тебя есть дача. Теплый дом. Ты сама его выбрала. И ты всегда говорила, что любишь наблюдать за жизнью. Вот и будешь наблюдать. За жизнью городской свалки.
— Ты чудовище! — прохрипела она, глядя на дочь с ужасом. — Я твоя мать!
— Ты перестала быть матерью, когда выставила меня на улицу, — отрезала Татьяна. — Мы будем привозить продукты раз в месяц. Крупы, консервы. Деликатесов не жди. Счастливо оставаться, Галина Петровна.
Они сели в машину. Игорь завел двигатель. В зеркале заднего вида они видели, как фигура на крыльце уменьшается, машет руками, открывает рот в беззвучном крике.
Через сто метров Игорь посмотрел на жену.
— Жалеешь?
Татьяна посмотрела на карту на планшете, где зона дачного поселка уже была закрашена серым цветом промзоны.
— Нет. Я просто навела порядок на вверенной мне территории.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»