Часть 1. Визит вежливости
Утро субботы тянулось лениво, словно застывшая смола. Олег, менеджер среднего звена в фирме по продаже строительного крепежа, сидел на кухне, лениво листая ленту новостей в смартфоне. Перед ним стояла кружка с недопитым, уже холодным чаем. Евгения, его жена, возилась у раковины, с громким стуком переставляя тарелки. Звук раздражал Олега, но он молчал, предпочитая не портить себе выходной.
Они жили в этой "трёшке" уже два года. Квартира, доставшаяся Олегу, как он считал, по праву рождения, требовала ремонта, но хозяин не спешил. «Мать умерла, теперь всё моё, успеется», — думал он лениво. Галина Петровна ушла из жизни три месяца назад, и Олег, выдержав приличествующую паузу, уже строил планы, как продаст это «старьё» и купит дом за городом.
В дверь позвонили. Настойчиво, коротко, три раза.
— Кого там принесло? — буркнул Олег, нехотя выбираясь из-за стола. Шаркая тапками, он поплёлся в прихожую.
На пороге стоял дядя Виктор, родной брат покойной матери. Мужчина крепкий, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и тяжёлым взглядом из-под густых бровей. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу женщина лет тридцати пяти — неброская, в сером плаще, с цепким, оценивающим взглядом.
— Здравствуй, племянник, — без улыбки произнёс Виктор.
— Здрасьте, дядь Вить, — Олег изобразил на лице скорбное выражение, которое репетировал ещё на похоронах. — Проходите, конечно. Помянуть маму пришли? Евгения, ставь чайник!
Евгения выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. Увидев гостей, она вежливо кивнула, натягивая дежурную улыбку гостеприимной хозяйки.
Гости прошли в зал, не разуваясь. Виктор тяжело ступал по потёртому паркету, а женщина цокала каблуками, будто вбивала гвозди. Олег поморщился, но промолчал — всё-таки родственники, пусть и дальние, с которыми он почти не общался последние годы.
— Присаживайтесь, — Олег указал на диван. — Жень, неси что есть. Дядя Витя, может, по пятьдесят грамм? У меня коньяк есть.
— Не надо коньяка, — отрезал Виктор. Он остался стоять посередине комнаты, озираясь по сторонам. Женщина встала рядом с ним, её поза выражала странную смесь напряжения и торжества. Она с любопытством разглядывала люстру, обои, старый сервант, словно инвентаризировала имущество.
Олег почувствовал смутное беспокойство. Это не было похоже на визит соболезнования. Ни траурных лиц, ни слов утешения. Только холод.
— Что-то случилось? — спросил Олег, засовывая руки в карманы домашних брюк. — Вы как-то странно смотрите.
— Случилось, Олег, — Виктор достал из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо лист бумаги. — Познакомься. Это Марина. Моя невестка, жена моего сына Андрея.
— Очень приятно, — машинально сказал Олег, хотя приятного было мало. — А... зачем мы знакомимся?
Марина шагнула вперёд, и в этот момент она напомнила Олегу хищную птицу, увидевшую добычу.
— Я Олег пришла посмотреть свою квартиру, — голос у неё был ровный, без эмоций. — Оценить фронт работ, так сказать.
— Как это квартира ваша? И вообще, кто вы такая? — раздражённо спросил муж, уставившись на незнакомку. — Дядь Вить, у неё с головой всё в порядке? Это квартира моей матери. То есть моя. Я единственный наследник.
Евгения замерла в дверях с подносом, на котором звякнули чашки.
Часть 2. Буква закона
Виктор молча, без лишних жестов, положил лист бумаги на журнальный столик.
— Читай. Вслух.
Олег фыркнул, всем своим видом показывая, что делает одолжение сумасшедшим родственникам. Он взял документ, пробежал глазами по шапке, и его лицо начало медленно наливаться пунцовым цветом.
— Договор дарения... — пробормотал он. — Галиной Петровной... Марине Сергеевне... Дата... Три месяца назад. Это что за бред?!
— Это не бред, — Марина подошла к столу и постучала пальцем по печати нотариуса. — Это официальный документ. Твоя мать, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, подарила эту квартиру мне. Право собственности уже зарегистрировано. Росреестр выдал выписку неделю назад.
Олег швырнул бумагу обратно на стол. Лист спланировал на пол.
— ФАЛЬШИВКА! — рявкнул он так, что Евгения вздрогнула. — Вы что, с ума посходили? Мать была не в себе! Вы её обманули! Я это оспорю! Я вас за мошенничество...
— НЕТ! — голос Виктора перекрыл истеричные нотки племянника. Дядя шагнул к Олегу, нависая над ним, как скала. — Ты никуда не пойдёшь, потому что знаешь, что проиграешь. Галя была в полном сознании. Нотариус приезжал к нам домой, всё зафиксировано на видео. Плюс были свидетели и врач. Мы подготовились, Олег. Мы знали, что твоя жадность не имеет границ.
Евгения поставила поднос на комод, громко звякнув посудой.
— Олег, что происходит? — её голос был тихим, но в нём уже зарождалась паника. — Ты же говорил, что документы у юриста, что вступление в наследство — простая формальность.
— Да заткнись ты! — отмахнулся Олег от жены, даже не глядя на неё. — Дядя, ты понимаешь, что творишь? Это родовое гнездо! Ты отдал его своей... приживалке?
— Выбирай выражения, — процедила Марина, и её глаза сузились. — Эта квартира теперь моя. И я решаю, кто здесь живёт.
— Я здесь живу! Я здесь... — Олег начал метаться по комнате. — Вы не имеете права! Я вызову... я не знаю... участкового!
— Вызывай, — спокойно согласился Виктор. — Пусть приедет. Посмотрит документы. И скажет тебе то же самое: у квартиры новый собственник. А ты здесь — никто. Прописка не даёт права собственности, особенно когда новый владелец хочет тебя выписать. А Марина хочет.
Олег остановился, тяжело дыша. В голове не укладывалось. Мать? Его мать, которая всегда смотрела ему в рот, которая отдавала последние деньги с пенсии, чтобы он купил себе новый бампер на машину? Она не могла так поступить.
— Этого не может быть, — просипел он. — Мама любила меня. Она не могла оставить меня на улице. Вы её заставили. Чем вы её опоили?
Виктор горько усмехнулся. В этой усмешке было столько презрения, что Олегу стало жарко.
Часть 3. Горькая правда
— Любила, говоришь? — Виктор медленно расстегнул куртку. — А ты её любил, сынок?
— Конечно! Я заботился о ней! — Олег выпятил грудь. — Я устроил её в лучший пансионат, когда она заболела! Я платил огромные деньги!
— В пансионат? — переспросила Евгения, округлив глаза. — Олег, ты сказал, что она легла в кардиологический центр на обследование. А потом... потом ты сказал, что она умерла во сне в больнице.
Олег затравленно посмотрел на жену.
— Это одно и то же! Там врачи, уход...
— ВРАНЬЁ! — рявкнул Виктор. — Ты сдал мать в богадельню в области! В гнилой барак, где старики лежат в собственных испражнениях и ждут смерти! Ты сдал её туда, чтобы освободить квартиру для себя и своей новой бабы!
Он ткнул пальцем в сторону Евгении, но смотрел только на Олега.
— Три месяца назад мне позвонила заведующая того гадюшника. Сказала, что Галя отказывается есть и просит брата. Я поехал. Когда я увидел, в каком она состоянии... — голос Виктора дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — У неё были пролежни до костей, Олег. Она весила сорок килограммов. Ты, "любящий сын", ни разу... НИ РАЗУ не навестил её за полгода. Ты просто ждал, когда она просто сдохнет!
Олег попятился, упираясь спиной в шкаф.
— Я работал! У меня не было времени! И это было дорогое заведение, я платил...
— Ты платил копейки за койко-место в коридоре! — перебила Марина. — Виктор Иванович забрал её к нам. Мы с Андреем выхаживали её. Мы мыли её, кормили с ложечки, лечили пролежни. Она прожила у нас три месяца. В тепле, в чистоте, в любви. Она плакала каждый день и спрашивала, почему Олежек не приходит. А Олежек в это время делал перестановку в её квартире и менял замки.
Евгения смотрела на мужа так, словно у него выросла вторая голова, причём уродливая.
— Олег... это правда? Ты сдал мать в дом престарелых?
— Это для её же блага было! У неё деменция начиналась! Она газ забывала выключать! — взвизгнул Олег. — А вы... вы просто воспользовались ситуацией! Подсунули ей бумаги, пока она была слаба!
— Она была в ясном уме, когда поняла, что вырастила чудовище, — жестко сказал Виктор. — Она сама попросила нотариуса. Сказала: «Не хочу, чтобы этому иуде досталось хоть что-то. Пусть живёт Андрей с Мариной, они мне стали роднее сына».
Страх, холодный и липкий, пополз по спине Олега. Квартира уплывала. Его планы, его комфорт, его будущее — всё рушилось.
— Ты всегда был гнилым, — продолжал Виктор, не давая племяннику опомниться. — Вспомни Лену. Первую жену.
— Причём тут Лена?! — огрызнулся Олег. — Она сама ушла! Спилась и ушла!
— Спилась? — Виктор шагнул ближе, и Олегу показалось, что дядя сейчас его ударит. — Ты выгнал её с двухлетним ребёнком на мороз! Зимой! Потому что она посмела попросить у тебя денег на зимнюю куртку сыну. Ты вышвырнул их из этой самой квартиры, а всем рассказывал, что она гуляла. Я звонил Лене на днях. Предлагал забрать часть вещей Гали. Знаешь, что она сказала? «Пусть всё сгорит, лишь бы не видеть рожу Олега». Она отказалась даже от фотографий.
Евгения медленно опустилась на стул. Её лицо стало белым, как мел.
— Ты говорил, что Лена тебе изменяла... Что сын не от тебя... Что ты платишь алименты из жалости...
— Женька, не слушай их! Они сговорились! Они хотят нас рассорить, чтобы забрать хату! — Олег метнулся к жене, попытался схватить её за руку, но она отдёрнула ладонь.
Часть 4. Время платить по счетам
Марина открыла сумочку и достала ещё один документ. На этот раз — распечатанную таблицу с расчётами.
— Хватит лирики, — сухо сказала она. — Перейдём к цифрам. Квартира принадлежит мне с пятнадцатого февраля. Сегодня середина мая. Вы жили здесь три месяца незаконно.
Она протянула листок Олегу. Тот не взял, и бумага легла поверх договора дарения.
— Здесь расчёт аренды. Рыночная стоимость такой квартиры в этом районе — сорок тысяч рублей в месяц. Плюс коммуналка, которую вы, судя по квитанциям в ящике, не платили полгода. Итого: сто пятьдесят тысяч рублей долга.
— Ч-что? — Олег поперхнулся воздухом. — Какая аренда? Я здесь прописан!
— Я подаю иск о выселении и снятии с регистрационного учёта на следующей неделе, — невозмутимо продолжила Марина. — Но я человек не злой. Я даю вам выбор. Вариант первый: вы оплачиваете долг в течение трёх дней и заключаете со мной договор аренды на год. Платите сорок тысяч плюс счётчики. И живёте. Вариант второй: вы освобождаете помещение. Срок — две недели. Но долг за три месяца я всё равно взыщу через суд, плюс судебные издержки.
— У меня нет таких денег! — заорал Олег. — У меня кредит за машину! У нас отпуск запланирован!
— Это ваши проблемы, — пожала плечами Марина. — Продай машину. Отмени отпуск. Мне всё равно.
— Дядя! — Олег кинулся к Виктору. — Скажи ей! Мы же родня! Как ты можешь? Мать бы этого не допустила!
— Мать этого и хотела, — отрезал Виктор. — Она сказала: «Пусть Олег хоть раз в жизни заплатит за то, что потребляет». Ты всю жизнь жил за её счёт. Пенсию её таскал, продукты из её холодильника брал, даже когда женился. ХВАТИТ. Халява кончилась.
Олег стоял посреди гостиной, жалкий, потный, с бегающими глазками. Он искал выход, искал аргумент, искал кого-то, кого можно обвинить.
— Это всё ты! — он ткнул пальцем в Марину. — Ты её подговорила! Аферистка!
— У тебя две недели, — спокойно повторила Марина. — Четырнадцатого числа я прихожу с мастером менять замки. Если вещи будут здесь — я выставлю их на лестничную клетку. Или отдам бомжам. Заявление на выселение я оставлю на столе.
Она повернулась и пошла к выходу. Виктор задержался на секунду, посмотрел на племянника с брезгливостью, сплюнул на пол (чего никогда не позволял себе раньше) и вышел вслед за невесткой.
Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Часть 5. Крик ярости
В квартире стало тихо. Только гудел холодильник да тикали старые настенные часы — единственное, что осталось от прежней, спокойной жизни.
Олег постоял минуту, осознавая произошедшее. Затем бросился к окну, увидел, как дядя и Марина садятся в машину и уезжают. Ярость, бессильная и чёрная, затопила его.
— ТВАРИ! — заорал он, пнув ножку дивана. — УБЛЮДКИ! Обокрали!
Он обернулся к Евгении. Она всё ещё сидела на стуле, глядя в одну точку.
— Ты видела?! — Олег начал расхаживать по комнате, размахивая руками. — Видела эту наглость? Ничего, я найду адвоката. Я докажу, что бабка была невменяемой! Я их по судам затаскаю! Женя, ты чего молчишь? Нам надо деньги искать на адвоката. У тебя на вкладе сколько осталось?
Евгения медленно подняла на него глаза. В них не было слёз. В них было что-то страшное, тёмное, чего Олег никогда раньше не видел.
Она встала и пошла в спальню.
— Эй, ты куда? Я с тобой разговариваю! — Олег помчался за ней. — Жень, ты не веришь этому бреду про пансионат? Они всё выдумали, чтобы тебя настроить против меня! Я заботился о маме!
Евгения вошла в спальню, рывком открыла шкаф и вытащила огромный чемодан на колёсиках. Она бросила его на кровать с такой силой, что пружины жалобно скрипнули.
— Ты врал мне, — её голос был низким, вибрирующим от напряжения. — Ты сказал, что она в элитной клинике. А мы... мы ездили на шашлыки в те выходные, когда она умирала. Мы жрали мясо, а твоя мать умирала в чужом доме!
— Не начинай! — Олег поморщился. — Это уже в прошлом. Главное сейчас — квартиру отбить.
В этот момент Евгения схватила с тумбочки тяжёлую керамическую статуэтку — подарок Олега на прошлую годовщину — и со всей силы швырнула её в стену над головой мужа. Осколки брызнули во все стороны, оставив на обоях глубокую вмятину.
Олег присел, закрыв голову руками.
— ТЫ ЧТО, БОЛЬНАЯ?!
— БОЛЬНАЯ?! — заорала Евгения так, что у Олега заложило уши. — ДА, Я БОЛЬНАЯ, ЧТО ЖИЛА С ТОБОЙ! ТЫ НИЧТОЖЕСТВО, ОЛЕГ! ГРЯЗНОЕ, ЛЖИВОЕ НИЧТОЖЕСТВО!
Она не плакала. Не умоляла объяснить. Она металась по комнате, срывая с вешалок свои вещи и комком запихивая их в чемодан. Её движения были резкими, хищными.
— Женька, успокойся! У тебя истерика! Выпей воды! — залепетал Олег, пятясь к двери. Он ожидал слёз, ожидал, что она будет спрашивать: «За что?», что он сможет её утешить, обмануть, уболтать. Но перед ним была тигрица.
— НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! — взревела она, хватая с полки стопку книг и швыряя их в раскрытый чемодан. — Ты выгнал первую жену с ребёнком? Теперь я понимаю почему! Ты же паразит! Ты живёшь за счёт других и думаешь, что тебе всё должны!
— Это было давно! Я изменился! — жалко оправдывался Олег.
— ТЫ СДАЛ МАТЬ В ПРИЮТ! — Евгения подлетела к нему и с силой толкнула в грудь. Олег от неожиданности потерял равновесие и врезался спиной в косяк. — ТЫ УБИЙЦА! МОРАЛЬНЫЙ УРОД!
— Да как ты смеешь?! — в Олегу проснулась злость. — Ты моя жена! Ты должна быть на моей стороне! А ну положи вещи! Квартира всё равно будет наша!
Евгения расхохоталась. Смех был злой, лающий.
— Наша? У тебя нет квартиры, Олег! И жены у тебя больше нет! Плати аренду сам!
Она застегнула молнию на чемодане, рванула ручку. Чемодан ударил Олега по ноге, но тот даже не почувствовал боли от шока.
— Ты меня бросаешь? Сейчас? Когда мне трудно? — он не верил своим ушам. — Ты предательница! Меркантильная тварь!
— ПОШЁЛ ТЫ К ЧЁРТУ! — рявкнула Евгения ему в лицо. Она схватила свою сумку, сгребла в неё документы, косметичку и, не оглядываясь, потащила чемодан в коридор.
— Женька! Стой! Ты пожалеешь! Ты же будешь разведёнкой! — кричал Олег ей в спину, пытаясь вернуть контроль, пытаясь унизить, чтобы она остановилась.
Но она даже не замедлила шаг. Грохнула входная дверь.
Олег остался один.
Он стоял в центре коридора, слушая, как стихают шаги жены на лестнице. Взгляд упал на стол в гостиной, где белел лист с требованием об освобождении квартиры.
Через две недели он окажется на улице. Денег нет. Жены нет. Квартиры нет.
Олег медленно опустился на пол. Его лицо исказила гримаса ненависти.
— Мать... — прошипел он, сжимая кулаки. — Старая ведьма... Это она виновата. Подставила. Специально сдохла так, чтобы мне жизнь испортить. И дядька этот, урод... И Женька... Предатели. Кругом одни предатели.
Он сидел на полу в чужой квартире, проклиная весь мир, и жалел только об одном — что не успел продать эту квартиру до того, как вскрылась правда. О том, что он сделал с матерью, он не жалел ни секунды.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»