Из грязи в князи
И до, и во время, и после Великой Отечественной войны в структуре вооружённых сил Советского Союза военно-морскому флоту отводилась сугубо второстепенная роль – содействие армии на приморских направлениях. Ну и в свободное от высадки десантов и стрельбы по берегу время – также, по мере возможностей, действия на коммуникациях противника, буде таковые найдутся в зоне досягаемости советских кораблей.
Переоценить роль Черноморского флота в обороне Севастополя невозможно, но разве линкоры и крейсера для этого строят?
И если в обороне Одессы и Севастополя флот сыграл одну из самых ключевых ролей, то собственно на морском поприще советскому ВМФ за годы войны похвастаться было особо нечем. Что не могло не сказаться соответствующим образом и на послевоенном строительстве вооружённых сил СССР: на фоне грандиозных стратегических успехов Красной Армии флот откровенно терялся даже не на втором или третьем, а на каком-нибудь десятом месте.
Конечно, сухопутные генералы, которым, по итогам 1943 – 1945 годов, безусловно, было чем похвастаться, скромно умалчивали тот факт, что это именно из-за их провалов 1941 – 1942 годов Черноморский флот был выбомблен немецкой авиацией с захваченных в Крыму аэродромов, а Балтийский флот не только подвергся жестокому избиению с захваченного противником побережья Эстонской ССР во время печально известного Таллинского перехода, но и в результате отступления Красной Армии большую часть войны оказался намертво заперт у причалов Ленинграда и Кронштадта и не смог воздействовать на стратегически важные для экономики Рейха коммуникации в Балтийском море. Но историю пишут победители, так что по итогам завершившейся войны у советского ВМФ не было оснований претендовать на что-то принципиально отличное от сугубо второстепенного вида вооружённых сил. И даже многократно возросшее за первую послевоенную десятилетку водоизмещение советских боевых кораблей основных классов в сравнении с предвоенными временами не могло отменить простого факта: возможности ВМФ СССР и близко не позволяли претендовать на решение каких-то серьёзных задач в грядущем противостоянии с НАТО – уж слишком чудовищным был отрыв от возможностей ВМС США. Да, успехи Красной Армии в 1944 – 1945 годах сделали Балтийское и Чёрное моря уж если не внутренними морями самого Советского Союза, то «почти внутренними» морями социалистического лагеря настолько, что от прорыва в них иностранных эскадр можно было быть гарантированно обеспеченным. Но о чём-то принципиально большем можно было и не мечтать. Отныне флот не имел перспектив играть сколько-нибудь заметную роль в структуре советских вооружённых сил.
Самое удивительное, что и по ту сторону океана ВМС США, сыгравшие неописуемо важнейшую роль в войне на Тихом океане (да и Битве за Атлантику, и в высадке в Африке и Европе их роль трудно переоценить), после окончания Второй мировой войны также оказались не удел. Внезапно оказалось, что у американских военно-морских сил, выросших за годы войны до гигантских размеров, элементарно отсутствует противник. Все обладатели более или менее осязаемых флотов по итогам Второй мировой войны либо перекочевали в разряд американских союзников (Великобритания и Франция) и при этом по экономическим причинам весьма и весьма сильно урезали остатки своих ВМС, либо были разгромлены в ходе войны (Япония, Германия, Италия), лишились своих флотов и после этого всё равно перекочевали в лагерь американских союзников. Оказавшиеся же в лагере противников Америки Советский Союз, Китай, страны Восточной Европы и т.д. не только изначально не обладали сколько-нибудь значимыми флотами, но ещё и не имели критической зависимости от морских перевозок. В противостоянии с сухопутными коммунистическими державами ВМС США элементарно не могли играть никакой важной роли. Конечно, чисто теоритически американские ВМС могли без проблем высадить огромный десант в советском Приморье. Но проблема была в том, что даже полная потеря Дальнего Востока не могла вывести СССР из войны, а для США оборачивалась бы колоссальными потерями в людях в дополнение к и без того не маленькой «мясорубке» в Европе. Также ВМС США могли обеспечивать эскортирование войск и грузов, перевозимых с континентальной части США в Европу. Но слабость советского флота, пытающегося атаковать атлантические коммуникации НАТО, также не могла придать стратегическую значимость американским ВМС.
В условиях стремительного роста важности атомного оружия ВМС США катастрофически «сливали» выделенным по итогам Второй мировой войны в ранг самостоятельного вида вооруженных сил Военно-воздушным силам. Сотни стратегических бомбардировщиков, способных оперативно перебазироваться через океан и незамедлительно сбросить сотни атомных бомб на города Советского Союза, Китая и Восточной Европы выглядели однозначно привлекательней с точки зрения достижения победы над коммунистами. ВМС США ещё пытались бороться за делёжку финансового послевоенного пирога, то предлагая строительство гигантских авианосцев, на которых бы базировались штурмовики, также способные нести атомные бомбы, то пытаясь обеспечить базирование крылатых ракет «Регулус» на уже имеющихся кораблях. Но всё это упиралось в «континентальность» Советского Союза: даже полная потеря его приморских городов, таких как Мурманск, Архангельск, Владивосток, Петропавловск-Камчатский, ни в коей мере не могла повлиять на продвижение советских танковых армад в Европе. В этих условиях не только гигантские исполины прошлого – артиллерийские линкоры, но и недавние победители войны за Тихий океан – авианосцы пачками отправлялись на консервацию (впрочем, для этого имелись и другие причины: построенные под поршневые самолёты корабли не могли обеспечить базирование реактивной авиации ни по размерам полётной палубы, ни по запасам авиационного топлива).
Американские авианосцы на консервации, ВМБ Бремертон, 1948 год: «Эссекс», «Тикондерога», «Йорктаун», «Лексингтон», «Банкер Хил» и «Бон Омм Ричард» (иллюстрация из журнала «Морская коллекция», № 1 2000 год)
Всё изменилось 30 декабря 1959 года. В этот день вступила в строй атомная подводная лодка «Джордж Вашингтон», несущая сразу 16 баллистических ракет «Поларис», каждая из которых могла доставить 600-килотонную боеголовку на дальность до 2200 км (конечно, о точной дате «революции на море» можно спорить, ибо 30 декабря 1959 года – это только дата вступления в строй самого корабля, а первый пуск БР «Поларис» с борта ПЛАРБ из-под воды состоялся только 20 июля 1960 года, сама же БР была принята на вооружение 15 ноября 1960 года). Проигрывая ВВС с их стратегическими бомбардировщиками и баллистическими ракетами наземного базирования, американские ВМС в одночасье «поменяли правила игры», взявшись за массовое развёртывание баллистических ракет на морских носителях. Если бы ПЛАРБ «Джорж Вашингтон», подобно другим революционным кораблям других эпох (как, скажем, британский «Дредноут»), был единственным представителем своего класса, после появления которого другие «участники соревнования» в течение нескольких лет готовили бы свой ответ, то это было бы полбеды. Но ВМС США взялись за дело перетягивания финансового одеяла на себя, как сказали бы в СССР, со всей пролетарской ненавистью. Поэтому ПЛАРБ они начали строить сразу сериями, причём каждая новая серия начиналась строительством ещё до вступления в строй и испытания кораблей предыдущей серии.
Американская ПЛАРБ «Джордж Вашингтон»
Вслед за «Джорджем Вашингтоном» в 1960 году вступили в строй ещё две ПЛАРБ этого типа и в 1961-м – ещё две. За неполные полтора года (если первая ПЛАРБ типа «Джордж Вашингтон», как указывалось выше, вступила в строй 30 декабря 1959 года, то пятая – 8 марта 1961 года) ВМС США получили свой ракетно-ядерный «револьвер» в 80 баллистических ракет.
Но это были только цветочки. Тогда же, в 1961-м году вступила в строй головная ПЛАРБ новой серии – «Этэн Аллен», вооружённая новой модификацией БРПЛ «Поларис» с увеличенной до 2800 км дальностью полёта. В 1962-м году вступило в строй ещё 3 ПЛАРБ этого типа, а в 1963-м году вместе с пятой ПЛАРБ типа «Этэн Аллен» было введено в строй ещё 6 ПЛАРБ нового типа – «Лафайет». По-комсомольски ударные темпы постройки ПЛАРБ продолжались до 1966 года включительно, когда общее количество ПЛАРБ в составе ВМС США было доведено до 40 единиц. В апреле 1967 года была сдана последняя ПЛАРБ типа «Бенджамин Франклин», после чего в США 9 лет не возвращались к строительству ПЛА этого класса.
Окончательная победа ВМС США над ВВС произошла в начале 1970-х годов, когда была принята на вооружение новая БРПЛ «Посейдон», способная нести от 6, 10 или 14 (естественно, с соответствующим изменением дальности полёта) боеголовок. На эту ракету были перевооружены 22 ПЛАРБ типа «Джеймс Мэдисон» и «Бенджамин Франклин», первоначально вооружённые ракетами «Поларис». В результате число боевых блоков, установленных на баллистических ракетах подводных лодок, превзошло число боевых блоков, установленных на межконтинентальных ракетах сухопутного базирования, принадлежащих ВВС.
Первый пуск БР «Поларис» с ПЛАРБ «Джордж Вашингтон», 20 июля 1960 г.
Естественно, что в СССР не могли не прореагировать на столь резкое и своеобразное изменение структуры стратегических ядерных сил потенциального противника. Советским ответом на американское создание и, главное, массовое развёртывание принципиально новых носителей средств ядерного нападения, во-первых, стало строительство собственных атомных подводных ракетоносцев (если для атомных подводных лодок потенциального противника советская военная наука использовала аббревиатуру ПЛАРБ – подводная лодка атомная с ракетами баллистическими, то отечественный аналог был назван РПК СН – ракетный подводный крейсер стратегического назначения; далее по тексту автор будет использовать аббревиатуру ПЛАРБ для кораблей обеих сторон). Если в период 1958 – 1962 годов (синхронно с развёртыванием американцами своих МСЯС) в СССР строились весьма скромные по своим возможностям ПЛАРБ проекта 658 (несли всего по 3 БР Р-21 с дальностью полёта около 1400 км), то в год 50-летия Октябрьской революции советской промышленностью были сданы две ПЛАРБ проекта 667А, относящиеся уже к новому поколению. Подобно американским ПЛАРБ, каждая из них несла уже по 16 баллистических ракет. Причём их ракеты Р-27 (РСМ-25) по своим ТТХ вполне соответствовали американским «Поларисам». И если первых советских ПЛАРБ не совсем удачного и далёкого от совершенства проекта 658 было построено только 8 штук, то строительство ПЛАРБ проекта 667А было развёрнуто весьма высокими темпами. Двумя судостроительными заводами («Севмашпредприятие» в Северодвинске и завод имени Ленинского комсомола в Комсомольске-на-Амуре) всего было построено 34 ПЛАРБ этого проекта, из которых 2 были сданы в 1967 году, 4 – в 1968 году, 6 – в 1969 году (включая первую ПЛАРБ, построенную в Комсомольске-на-Амуре), 8 – в 1970 году (6 в Северодвинске и 2 в Комсомольске), 6 – в 1971 году (4 в Северодвинске и 2 в Комсомольске), 5 – в 1972 году (3 в Северодвинске и 2 в Комсомольске), 3 – в 1973-74 годах (только в Комсомольске). Как и в США, развитие подводных ракетоносцев в СССР шло непрерывно, и пока в Комсомольске-на-Амуре завершали серию ПЛАРБ проекта 667А, в Северодвинске с 1972 по 1974 годы успели сдать 10 ПЛАРБ нового проекта 667Б, несущих по 12 более совершенных ракет Р-29 (РСМ-40), обладающих межконтинентальной дальностью полёта.
Впрочем, изучение истории развития отечественных МСЯС выходит за рамки данной статьи. Равно как за скобками будет оставлен и традиционный спор о том, какой способ базирования межконтинентальных ракет более предпочтителен: «сухопутное» базирование в высокозащищённых шахтных пусковых установках, но, увы, с известными для обладающего средствами космической разведки противника координатами, либо же «морское» базирование на АПЛ, увы, не всегда обладающих надлежащим уровнем [мало-]шумности и потому допускающими собственное уничтожение конвенциальным оружием (в том числе в период времени, предшествующий началу боевых действий в воздухе и на земле) с одномоментной потерей ракетного потенциала целой ракетной дивизии «сухопутных» МБР. Здесь будет рассмотрена вторая составляющая отечественного ответа американским ПЛАРБ – развитие сил и средств противолодочной борьбы.
Появление у потенциального противника огромного арсенала средств ядерного нападения морского базирования (на 1967 год – год завершения развёртывания США своих МСЯС и год вступления в строй первых советских полноценных ПЛАРБ – США располагали 656 баллистическими ракетами, развёрнутыми на ПЛАРБ, которые в совокупности несли 1552 боевых блока, а к 1975 году за счёт внедрения баллистических ракет с разделяющимися головными частями, число боевых блоков на американских ПЛАРБ утроилось, достигнув величины 4536 единицы) открывало перед советским ВМФ невиданные ранее перспективы – перспективы решения стратегических задач. Причём если «симметричная» составляющая ответа – строительство собственных морских стратегических ядерных сил и средств, обеспечивающих их развёртывание и применение, ещё могла быть оспорена «традиционными» обладателями стратегических ядерных зарядов – Ракетными войсками стратегического назначения и Дальней Авиацией, то уничтожить львиную долю американских стратегических средств ядерного нападения уже никто, кроме военно-морского флота, не мог.
Советские ВВС до создания крылатых ракет воздушного базирования большой дальности в то время и мечтать не могли о том, чтобы преодолеть систему ПВО NORAD и сбрасывать атомные бомбы на шахтные пусковые установки в глубине территории США. К тому же время подлёта советских стратегических бомбардировщиков к американским ракетным шахтам прямо говорило о бесполезности такого шага – к тому времени ракеты из шахт будут уже давно запущены. РВСН могли поразить американские шахты ещё до того, как ракеты из них будут запущены по территории СССР. Однако, это требовало от советского военно-политического руководства первыми начать ядерную войну, а постоянное совершенствование систем предупреждения о ядерном ударе и управления стратегическими ядерными силами приводило к тому, что и первый «обезоруживающий» удар мог произойти по уже пустым шахтам ракет «Минитмен». Системы ПРО попадали под международные ограничения и потому не могли обеспечить защиту страны в целом. Противолодочные корабли военно-морского флота ни под какие ограничения не попадали. В совокупности с тем, какую роль отвёл потенциальный противник морским носителям стратегического ядерного оружия, у ВМФ СССР в 1960-х года появился уникальный шанс обрести ранее никогда не мыслимую важность в структуре вооружённых сил страны.
Угроза, которую несли американские подводные ракетоносцы советским городам, открывала «зелёную дорогу» строительству в СССР своих атомных подводных лодок и средств борьбы с подводными лодками противника. Отмахнуться от 656 баллистических ракет, размещённых на американских подводных лодках, в руководстве страны не мог никто и впервые за долгие годы флот получать огромные финансовые средства. Выделять деньги на развитие своего флота соглашались даже те, кто не имел ни малейшего представления о флоте либо до того искренне предпочитал развивать другие средства вооруженной борьбы, более традиционные для «сухопутной» державы. Флот, казалось бы навечно загнанный в положение пасынка сухопутной армии, быстрыми темпами стал преображаться, превращаясь из гадкого утёнка в прекрасного лебедя. Уже в декабре 1962 года в стране, где ещё недавно «за ненадобностью» разрезали на металлолом недостроенные крейсера, состоялась закладка первого за долгие годы крейсера – противолодочного крейсера «Москва».
Восстановление крупного военного надводного кораблестроения в СССР началось со строительства противолодочных крейсеров
Противолодочное направление развития советского надводного кораблестроения в 1960-е – 1970-е годы стало настолько преобладать, что его действительно можно сопровождать эпитетом «генеральное». Если рассмотреть вступление в строй более или менее крупных надводных кораблей в период 1960-х – 1970-х годов, то мы получим следующую динамику.
В первой половине 1960-х годов ВМФ СССР получил всего 8 надводных кораблей класса «эсминец». Это были большие ракетные корабли проекта 57-бис, вооружённые противокорабельными ракетами КСЩ (ещё один корабль серии остался недостроенным). Также формально до 1965 года вступили в строй 4 сторожевых корабля (фактически – те же эсминцы) проекта 61 (правда, два из них вступили в строй только 25 и 31 декабря 1964 года). Это были уже исключительно корабли ПВО – ПЛО.
Далее за 1965 – 1969 годы в строй вступили 8 кораблей, обладающих мощным ракетным вооружением в виде ПКР П-35: 4 ракетных крейсера проекта 58 и 4 ракетных крейсера проекта 1134. Противолодочную же группу кораблей пополнили 15 единиц: 2 противолодочных крейсера-вертолётоносца проекта 1123, головной большой противолодочный корабль проекта 1134А («Кронштадт» формально вступил в строй 29 декабря 1969 года) и 12 сторожевых кораблей проекта 61, которые в 1966 году были переклассифицированы в большие противолодочные корабли. Также в этот период два БРК проекта 67-бис были перестроены в большие противолодочные корабли 57-А.
Кроме того, не касаясь вопроса строительства совсем уж малых кораблей – ракетных катеров и малых противолодочных кораблей, следует отметить, что с 1960-х годов в СССР также велось строительство сторожевых кораблей водоизмещением около 1000 т, имевших явную противолодочную направленность. Это были СКР проектов 159 и 35. В период с 1960 по 1964 год в строй вступило 17 таких СКР (все проекта 159), а в период с 1965 по 1969 год – уже 34 (16 СКР проекта 159 и 18 СКР проекта 35). Еще 9 СКР проекта 159А было достроено в 1970 – 1972 годах.
Совсем иной масштаб противолодочного направления в советском надводном кораблестроении мы наблюдаем в 1970-е годы. За это десятилетие советский ВМФ не получил от промышленности ни одного ракетного крейсера. В то же время с 1970 по 1979 годы в строй вступило 49 кораблей ПЛО: 2 тяжёлых авианосных крейсера проекта 1143, 9 больших противолодочных кораблей проекта 1134А, 7 больших противолодочных кораблей проекта 1134Б, а также 4 сторожевых корабля проекта 61 и 27 сторожевых кораблей проекта 1135, которые по терминологии тех лет также относились к классу больших противолодочных кораблей. Сюда же стоит добавить перестройку ещё 6 больших ракетных кораблей проекта 57-бис в большие противолодочные корабли проекта 57-А.
Большой противолодочный корабль проекта 1134А «Маршал Тимошенко» и противолодочный самолёт Ил-38
Специализированные ударные корабли в это время не строились, что создавало всё более и более серьёзные проблемы при слежении за авианосцами потенциального противника силами совершенно неприспособленных для этого противолодочных кораблей. Масштаб же универсальных по своим боевым возможностям кораблей был более чем скромен. Так, оба тяжёлых авианосных крейсера типа «Киев» несли мощнейший противокорабельный ракетный комплекс «Базальт» наряду с мощными средствами гидроакустики и 18-ю противолодочными вертолётами. А из общего количества СКР/БПК проекта 61 в 20 единиц в 1970-е годы только 6 кораблей получили пусковые установки ПКР П-15 (строго говоря, ПКР получили 5 кораблей, так как работы по модернизации «Стройного» завершились только в 1981 году). Ударные же функции в то время возлагались только на подводные лодки и морскую ракетоносную авиацию, а в надводном флоте – только на ракетные катера и малые ракетные корабли проекта 1234 водоизмещением около 700 т.
Корабли проекта 61-МП в 1970-е годы были одними из немногих многоцелевых кораблей советского флота
Определённый перелом произошёл только в середине 1970-х годов, когда стали закладываться первые ракетные крейсеры проектов 1144 и 1164, а также в конце 1970-х годов с началом строительства серии эсминцев проекта 956. Но все эти корабли начали вступать в строй уже в 1980-е годы. Да и корабли противолодочного направления при этом никуда не делись: в 1980-х годах продолжилось строительство больших противолодочных кораблей проекта 1155 и сторожевых кораблей (относящихся тогда к классу больших противолодочных кораблей) проекта 1135М. Однако, в 1970-е годы класс противолодочных кораблей в советском ВМФ господствовал безраздельно, являясь воистину «генеральным».
Кризис жанра
Создание морской составляющей стратегических ядерных сил США характеризовалось не только фантастическими темпами строительства подводных носителей баллистических ракет. Не менее стремительными были и темпы совершенствования лётно-технических характеристик самих ракет.
Так, если первая пятёрка американских ПЛАРБ типа «Джордж Вашингтон» была вооружена БР «Поларис А-1», принятой на вооружение в ноябре 1960 года, то вторая пятёрка ПЛАРБ типа «Этэн Аллен» и последовавшие за ней 9 ПЛАРБ типа «Лафайет» были вооружены БР «Поларис А-2», принятой на вооружение в июне 1962 года. Новая американская ракета имела увеличенную с 2200 до 2800 км дальность полёта и несла более мощную боеголовку – 1,2 Мт против 0,6 Мт у «Полариса» первой модификации, а на части ракет – ещё и средства преодоления ПРО.
Но на этом развитие американских БР морского базирования не останавливается, и уже осенью 1964 года на вооружение ВМС США принимается БР «Поларис А-3» с кардинально улучшенными боевыми возможностями: дальность полёта увеличена до 4600 км, а в качестве полезной нагрузки она имеет головную часть кассетного (рассеивающего) типа с тремя боевыми блоками по 200 кт каждый. Ею вооружаются не только 22 ПЛАРБ типов «Джеймс Мэдисон» и «Бенджамин Франклин», вступившие в строй с 1964 по 1967 годы, но и все ранее вступившие в строй американские ПЛАРБ. Причём темпы модернизации ранее построенных ПЛАРБ не уступают темпам их строительства: во второй половине 1960-х модернизацию проходят 10 первых ПЛАРБ (типов «Джордж Вашингтон» и «Этэн Аллен»), а в первой половине 1970-х годов проводится доработка 9 ПЛАРБ типа «Лафайет».
К этому времени в США создаётся новая баллистическая ракета для подводных лодок – «Посейдон С-3». Принятая на вооружение в 1970 году, она отличается от своих предшественниц не только вновь увеличенной дальностью полёта (до 5600 км), но и способностью нести от 6 до 14 боевых блоков уже индивидуального наведения. На эту БР с начала 1970-х годов перевооружаются 22 американских ПЛАРБ типов «Джеймс Мэдисон» и «Бенджамин Франклин» (в ПЛАРБ предшествующих типов данная ракета не помещалась в силу возросших габаритов).
Таким образом, за относительно короткий период – всего около 10 лет –возможности американских МСЯС радикально изменились. Если в первой половине 1960-х годов каждая из первых 10 американских ПЛАРБ могла доставить только 16 термоядерных зарядов на дальность 2200 – 2800 км, то в первой половине 1970-х годов каждая ПЛАРБ из той же десятки могла доставить уже втрое большее количество зарядов на вдвое большую дальность. Ещё более впечатляющими были возможности 22 ПЛАРБ типов «Джеймс Мэдисон» и «Бенджамин Франклин», каждая из которых могла доставить от 96 до 160 ядерных зарядов на дальность 5600 или 4600 км соответственно (максимум даже 224 боеголовки, но в этом случае дальность снижалась до 3300 км).
Подобный рост возможностей соответствующим образом влиял и на тактику боевого применения ПЛАРБ, а точнее (если мы рассматриваем проблему с точки зрения советской ПЛО) – на районы боевого патрулирования американских ПЛАРБ. Пока дальность полёта американских баллистических ракет морского базирования была относительно небольшой, ВМС США были вынуждены максимально приблизить районы боевого патрулирования к советским границам для того, чтобы иметь возможность поражать цели в глубине территории СССР. Такие районы, по естественным причинам, были ограничены акваторией Средиземного, Норвежского и Баренцева морей, в связи с чем США даже были вынуждены строить базы своих ПЛАРБ в Старом Свете (Холи-Лох в Великобритании и Рота в Испании). Но по мере поступления новых ракет с увеличенной дальностью, районы боевого патрулирования американских ПЛАРБ смещались всё дальше в океан и постепенно приближались к берегам США. В итоге, к середине 1970-х годов в составе Атлантического флота США были оставлены только наиболее совершенные ПЛАРБ, вооружённые наиболее дальнобойными БР «Посейдон» (параллельно начались работы над ещё более дальнобойной БРПЛ «Трайдент-1»), а первые ПЛАРБ, вооружённые к тому времени БР «Поларис А-3», были переведены на Тихий океан, где базировались на остров Гуам и несли службу в Филиппинском море.
Соответственно множились и проблемы советского ВМФ, пытавшегося выследить и, при необходимости, уничтожить американские ПЛАРБ с целью воспрещения ракетно-ядерного удара по территории СССР. На момент появления первых американских ПЛАРБ с БР «Поларис А1», имевших дальность полёта 2200 км, и потому вынужденно заходивших аж в Баренцево море, идея противолодочной борьбы прекрасно работала. Ограниченные, а главное максимально приближенные к советским военно-морским базам и аэродромам, районы боевого патрулирования атомных ракетоносцев ВМС США позволяли советской стороне обеспечить высокую плотность противолодочных сил (вплоть до привлечения к борьбе с ПЛАРБ даже малых противолодочных кораблей) и длительность нахождения в районе поисков надводных кораблей и противолодочных самолётов берегового базирования. Сами же действия советских противолодочных сил, оперировавших вблизи родных берегов, были надёжно прикрыты «противокорабельными» (в виде тех же ракетных катеров) и «противосамолётными» (в виде истребителей берегового базирования) средствами.
Принятие на вооружение ВМС США баллистической ракеты «Поларис А-2» с увеличенной с 2200 до 2800 км дальностью полёта несколько ухудшало условия работы советского ВМФ, но не принципиально. Ситуация кардинально поменялась с появлением БР «Поларис А-3», имевшей дальность полёта 4600 км, и «Посейдон», имевшей дальность полёта до 5600 км. Подобное увеличение дальности с соответствующим «отводом» районов патрулирования американских ПЛАРБ дальше в океан не только «арифметически» увеличивало площадь акватории, в пределах которой теперь советскому ВМФ предстояло выслеживать ПЛА потенциально противника, и уже за счёт этого снижать плотность противолодочных сил. Рост удалённости районов поиска от родных берегов сокращал численность привлекаемых сил (например, исключались те же МПК), а главное сокращал время непосредственного нахождения кораблей и особенно противолодочных самолётов в районах поиска, увеличивая время перехода (перелёта) между районами поиска и районами базирования. Кроме того, перемещение районов поиска американских ПЛАРБ дальше в океан лишало советские противолодочные силы «противокорабельного» и «противосамолётного» прикрытия, так как ни ракетные катера, ни истребители берегового базирования не могли прикрыть советские противолодочные корабли в удалённых районах мирового океана.
Выполнение задач ПЛО в удалённых районах мирового океана становилось невозможным без мощной ПВО или истребительного прикрытия
Более того, принятие на вооружение ВМС потенциального противника баллистических ракет с несколькими боевыми блоками во многом обесценивало те колоссальные усилия, которые затрачивал советский ВМФ на поиск и при необходимости уничтожение американских ПЛАРБ. Теперь даже если бы ВМФ СССР смог бы каким-то невероятным чудом уничтожить 90% американских ПЛАРБ, всё равно оставшаяся пара – тройка выживших ПЛА могла нанести по советской территории ядерный удар большим числом блоков, нежели 10 – 20 ПЛАРБ первых проектов, вместе взятые. И при этом на горизонте уже маячило создание БРПЛ «Трайдент», дальность полёта которых позволяла стрелять по территории Советского Союза буквально не отходя от пирса.
Таким образом, если в части создания «симметричного ответа», т.е. строительства собственных ПЛАРБ, ВМФ СССР удерживал адекватный уровень (во-первых, для первых советских «настоящих» ПЛАРБ проекта 667А в довольно короткие сроки были созданы модификации сначала с увеличенной до 3000 км дальностью, а затем и с разделяющейся головной частью кассетного типа; во-вторых, уже в начале 1970-х годов для ПЛАРБ проектов 667Б и 667БД были созданы новые ракеты с межконтинентальной дальностью полёта; в-третьих, во второй половине 1970-х годов для ПЛАРБ проекта 667БДР были созданы ракеты с межконтинентальной дальностью и разделяющейся головной частью с индивидуальным наведением боевых блоков), то «противолодочный» вектор строительства советского ВМФ уже в начале 1970-х годов упёрся в тупик.
Строительство тяжёлых авианесущих крейсеров проекта 1143 и больших противолодочных кораблей проектов 1134А и 1134Б сопровождалось огромными затратами, но шансы сначала выстоять под ударом американских АУГ, затем найти в удалённых районах мирового океана американские ПЛАРБ и утопить их до того, как те успеют нанести Советскому Союзу неприемлемый ущерб, стремились к нулю по перечисленным выше причинам: районы боевого патрулирования американских ПЛАРБ были слишком велики по площади и слишком удалены от советских берегов, сами советские корабли в тот период имели однобокое противолодочное развитие при недостатке ударных противокорабельных возможностей и явном не соответствии зенитных средств ударным возможностям палубной авиации ВМС США, а кроме того даже одна-единственная выжившая американская ПЛАРБ обрела к тому времени слишком большие поражающие способности. Уничтожение советским ВМФ двух – трёх, даже пяти или десяти американских ПЛАРБ не спасало СССР от тотальных разрушений в ядерной войне.
Большой противолодочный корабль проекта 1134А «Адмирал Исаченков» сопровождает авианосец потенциального противника
Такова была реальность, и ниже предлагаемая альтернатива строится на том, что руководство советского ВМФ уже в первой половине 1970-х годов осознало необходимость смены приоритетов в развитии флота, отказавшись от дальнейшего пестования исключительно «главного противолодочного направления».
Проблема заключалась в том, что теперь флоту предстояло не просто заново «найти себя» – новая цель существования флота и решаемые им задачи должны были оправдывать те средства, которые вкладывались в его создание. А к середине 1970-х годов речь шла уже о весьма «кругленьких» суммах, особенно на фоне относительно недавнего «голодного пайка» хрущёвской эпохи. Ведь пока флот решал стратегическую задачу ослабления ракетно-ядерного удара по территории СССР, правительство выделяло флоту стратегический же «кусок финансового пирога», а публичное признание в неспособности решить стратегическую задачу означало бы крест и на дальнейшем развитии советского океанского флота, и, чего греха таить, на карьере Главкома. Выделять колоссальные средства на то, чтобы где-то там топить какие-то кораблики и сбивать какие-то там самолётики, никто бы не стал. Сухопутчикам требовались средства на перевооружение армии на танки нового поколения (Т-64/72/80 взамен Т-54/55/62), авиаторам требовались средства на создание истребителей нового поколения (Су-27 и МиГ-29 взамен МиГ-23 и МиГ-21). И всё это требовалось в непосредственной близости – для противостояния с НАТО в Европе и для противостояния с Китаем на Дальнем Востоке, а не где-то там, в далёком-далёком море. Плюс, разумеется, сказывалось и «сухопутное мышление» руководящих лиц преимущественно сухопутной же страны. Как выразились в своё время В.П. Кузин и В.И. Никольский, «в правительстве того времени мало кто понимал что-либо во флоте, поэтому всё, что не называлось подводной лодкой или противолодочным кораблём, воспринималось с трудом».
Поэтому в предлагаемой альтернативе Главком советского ВМФ не стал делать резких поворотов, а без лишнего шума начал постепенное трансформирование линии развития надводных кораблей. Официально никто не отказывался от задачи поиска и уничтожения ПЛАРБ потенциального противника. Просто теперь для решения этой задачи в удалённых районах мирового океана советские корабли должны были иметь расширенные возможности по уничтожению надводного и, самое главное, воздушного противника. Ибо, не расчистив море и воздух над ним, поиском ПЛАРБ заниматься было невозможно. Советские надводные корабли из сугубо противолодочных отныне по возможностям своих средств поражения должны стать многоцелевыми. От авианесущих кораблей теперь требовалось обеспечить базирование и боевое применение не только противолодочной, но и истребительной авиации, которая бы сделала возможным деятельность первой в районах оперирования авианосцев противника.
Причём советские авианосцы с реактивными сверхзвуковыми истребителями на борту в обновлённой советской военно-морской доктрине получали дополнительную неоспоримую сухопутными генералами задачу: они должны были сорвать воздушные перевозки войск и перебазирование тактической авиации с континентальной части США в Западную Европу, а также Японию и Южную Корею. Конечно, сухопутные генералы ещё могли возразить тем, что проблема трансокеанских авиационных перевозок и перебросок легко решается ракетно-ядерными ударами по европейскими базам самолётов-заправщиков. Но, во-первых, новые ракетные комплексы «Пионер» ещё находились в стадии создания, а, во-вторых, чем сильнее и надёжнее становился советский ракетно-ядерный меч, тем активнее и громче из-за океана провозглашались идеи безъядерной или ограниченной ядерной войны. Так что новое направление развития советского надводного флота в первой половине 1970-х годов получало достаточно теоретических обоснований.
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Читайте также:
Источник: https://alternathistory.ru/flot-bez-gpn-chast-1-generalnoe-protivolodochnoe-napravlenie/
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉