Осень 1915 года. Позиционный тупик Первой мировой уже затянул фронты в колючую проволоку, а атаки утопают в крови под перекрёстным огнём пулемётов. В этой обстановке штабс-капитан Виктор Поплавко, командир 26-го автопулемётного взвода, получает необычную новинку — американский полноприводный грузовик «Джеффери Квад». Машина с колёсной формулой 4х4 и управляемыми задними колёсами поразила офицера своей проходимостью. Именно тогда у Поплавко, прямо на фронте, родилась идея, которая могла бы изменить тактику прорыва
Первым шагом стала простая переделка в машину обеспечения «Чародей» с частичным бронированием. Но главный замысел заключался в другом. Поплавко видел в «Джеффери» «таран» для инженерных заграждений. Он оснастил его лебёдкой с якорями-кошками, способными цеплять и рвать проволоку, и ломающим приспособлением на переднем бронелисте для сноса кольев. Бронекорпус, собранный на Ижорском заводе, имел особую форму днища, чтобы разодранная проволока не наматывалась на оси, а подминалась под машину. Это был настоящий специализированный инженерно-штурмовой комплекс.
В своём докладе командованию Поплавко излагал смелую тактику. Он предлагал создать отряды из 30 таких машин — «Слоны Ганнибала». Каждый «слон» нёс бы экипаж из четырёх человек и десант из 10 пехотинцев с гранатами и автоматическими пистолетами. Машины должны были на рассвете прорывать проволочные заграждения, подходить к окопам, высаживать десант для их захвата и наводить переносные мостики для преодоления следующих линий обороны.
По сути, это был проект первого в мире бронетранспортёра с функциями машины разграждения, созданный на два года раньше массового применения британских танков и на четверть века раньше появления специализированных БТР. В отличие от британского пути, предполагавшего создание тяжёлых, медленных и технологически сложных машин для лобового продавливания фронта, концепция Поплавко делала ставку на манёвр, скорость и массовость. Это были два принципиально разных ответа на одну и ту же проблему позиционной войны.
Испытания в мае 1916 года произвели фурор. «Чародей» легко рвал проволоку и преодолевал окопы. Военные заказали 30 таких машин, и к осени был сформирован Броневой автомобильный дивизион Особого назначения под командованием самого Поплавко. Казалось, русская армия получила уникальное средство для взлома фронта.
Но здесь вмешалась судьба. Планировавшееся наступление, где дивизион должен был дебютировать, отменили. Затем грянула Февральская революция. Заказ на 90 улучшенных машин так и остался невыполненным. Вместо массового прорыва «слонам» пришлось действовать как обычным броневикам в условиях общего развала фронта летом 1917 года.
Однако даже без революционных потрясений проект сталкивался с системными ограничениями эпохи. Русская армия 1916 года не обладала средствами связи для управления подвижными соединениями, не имела выработанной доктрины взаимодействия машин и пехоты и не была готова к быстрому манёвренному бою. Без изменения всей тактической культуры «слоны Ганнибала» рисковали остаться штучным оружием.
И здесь они показали себя блестяще — прикрывая отход пехоты под Тернополем, они часами сдерживали натиск немцев, эвакуировали раненых и орудия, ведя бой практически в одиночку. Это доказало их высокую живучесть и проходимость даже в распутицу, но было жалкой заменой их истинному предназначению.
Конструктивно машина была типичным для того времени бронеавтомобилем с каркасным клёпаным корпусом из 7-мм брони, двумя пулемётами «Максим» в бортовых амбразурах и слабым 32-сильным двигателем. Её главными недостатками были теснота, удушная жара в отделении из-за соседства с мотором и крайне ограниченные сектора обстрела. Для эффективной самообороны требовалось действовать минимум парой. Но эти изъяны перевешивала её главная сила — феноменальная для 1916 года тактическая концепция.
Если бы «слоны Ганнибала» пошли в массовую атаку в 1916 году, история Первой мировой на Восточном фронте могла бы получить иной, куда более динамичный сюжет. Но они остались в истории как смелая импровизация, задушенная бюрократией, революцией и самим ходом истории — яркая вспышка идеи, которой не дали разгореться. После Гражданской войны несколько уцелевших машин ещё послужили в РККА и даже достались полякам и немцам в качестве трофеев. Но их звёздный час, отмерянный Поплавко, так и не наступил.