Часть 1. Смета паразитизма
Виктория любила цифры. Они, в отличие от людей, никогда не лгали, не юлили и не пытались притвориться чем-то большим, чем являются на самом деле. В её мире, выстроенном из графиков, смет и логистических уравнений, каждое действие имело свою цену и свой коэффициент полезного действия.
Однако в центре её упорядоченной вселенной образовалась черная дыра, поглощающая ресурсы с ужасающей скоростью. Эту дыру звали семьёй её мужа.
— Викуся, передай-ка мне ещё того балыка, — густой бас свёкра, Бориса, перекрыл звон посуды. — И икорки подложи. Хорошо живете, богато. Не то что мы, пенсионеры, копейки считаем.
Виктория молча подвинула овальное блюдо. Она отметила, что это уже третий кусок осетрины, отправляющийся в рот Бориса за последние пятнадцать минут. В голове автоматически щёлкнул калькулятор: килограмм рыбы стоил четыре тысячи, свёкр уже съел примерно на восемьсот рублей.
За столом царило оживление, напоминающее пир стервятников. Сегодня был день рождения Семёна, её мужа. Вокруг широкого стола собрался весь «клан»: мать Семёна, Алла, его сестра Регина с мужем Антоном и, собственно, сам именинник, сияющий, как начищенный пятак.
— А я говорю, — вещала Регина, размахивая вилкой, на которой опасно балансировал маринованный гриб, — что на море в этом году ехать надо обязательно. Детям нужен йод! Сёма, ты же обещал помочь с путёвками? У Антона на работе завал, премии лишили, гады.
Семён, вальяжно откинувшись на спинку стула, подмигнул сестре:
— Обижаешь, сестрёнка. Свои люди, сочтёмся. Вика как раз премию получила за квартал, правда, дорогая?
Виктория медленно перевела взгляд на мужа. Он был расслаблен, уверен в себе и абсолютно слеп. Он видел в ней не партнёра, а бездонный банкомат с функцией жены.
— Премия, — произнесла она ровным голосом, без эмоций, словно диктовала показания счётчика, — была распределена ещё во вторник. Часть ушла на закрытие страховки за автомобиль, часть — на накопительный счёт.
Повисла пауза. Но не та, звенящая и театральная, а тяжёлая, липкая тишина недоумения. Свекровь первой нарушила молчание, поджав губы, накрашенные слишком яркой помадой.
— Виктория, деточка, ну что ты такое говоришь? Какие счета? Родная племянница моря не видела два года. Разве бумажки важнее здоровья ребёнка?
— Мам, да всё решим, — отмахнулся Семён, наливая себе коньяк. — Вика просто устала. У неё эти... аудиты. Она пошутила.
— Я не шучу, — Виктория аккуратно сложила салфетку. — У бюджета есть дефицит и профицит. Сейчас мы входим в зону риска. Расходы на содержание твоих родственников, Семён, за последний месяц превысили допустимый лимит на тридцать четыре процента.
— Какого чёрта?! — воскликнул Антон, муж Регины, едва не подавившись салатом. — Ты что, нас считаешь? Мы к вам в гости пришли, а не в бухгалтерию!
— Я считаю всё, — ответила Виктория. Её лицо оставалось непроницаемым. — Каждый визит. Каждый «подарок». Каждый ремонт вашей дачи, Антон, который почему-то оплачивается с карты моего мужа. Я люблю точность.
Семён нервно хохотнул, пытаясь сгладить угол:
— Ой, ну завелась! Вик, ну будь проще. Мы же семья! А для семьи ничего не жалко. Давайте выпьем!
Виктория не притронулась к бокалу. Она смотрела на мужа и видела не любимого человека, а убыточный актив. Актив, который требует срочной ликвидации или реструктуризации. Чаша терпения не переполнилась — нет, это было бы слишком поэтично. Просто график убытков пересек критическую отметку невозврата.
— Да пошёл ты к чёрту со своими тостами, — тихо, но отчетливо произнесла она, глядя в тарелку.
— Что? — Семён замер с поднятым бокалом.
— Ничего. Ешьте, — сказала она, поднимаясь. — Я принесу десерт. Торт, который стоил шесть тысяч. Наслаждайтесь каждой крошкой, ведь платила я.
Часть 2. Формула наглости
На следующий день Виктория осталась дома одна. Семён умотал «по делам» — эвфемизм, означавший, что он повез сестру по магазинам, используя кредитку, привязанную к общему счёту.
Виктория сидела в своём кабинете. На столе не было ничего лишнего: ноутбук, стопка счетов, калькулятор и блокнот с кожаной обложкой. Она работала.
Она была главным аналитиком крупной логистической компании. Её работа заключалась в том, чтобы находить неэффективные маршруты, лишние расходы и вороватых поставщиков. Она умела вскрывать гнойники корпоративного воровства с хирургической точностью.
Теперь объектом её аудита стала собственная жизнь.
Она открыла файл «Семейный бюджет.xls». Колонки цифр выстроились в ровные ряды.
Красным цветом были выделены траты Семёна.
— Пятое число: «Помощь маме на лекарства» — 15 000 рублей. Виктория проверила аптечные цены. По рецепту, который якобы выписали Алле, сумма не могла превышать трех тысяч. Остальное — наличные, растворившиеся в воздухе.
— Десятое число: «Запчасти для машины Антона» — 22 000 рублей. Антон ездил на старом корыте, которое дешевле было сжечь, чем чинить.
— Двадцатое число: «Подарок племяннице» — 10 000 рублей.
Суммы казались не смертельными по отдельности, но в совокупности они складывались в чудовищную картину. Семён не просто помогал родне. Он содержал их за её счёт, при этом зарабатывая в три раза меньше. Он играл в благородного дона, щедро разбрасывая её заработок, чтобы чувствовать себя значимым.
Виктория открыла банковское приложение. Уведомление о списании пришло минуту назад.
«Магазин электроники. Покупка: Игровая консоль. Сумма: 45 000 рублей».
— Игровая консоль, — прошептала Виктория. — Для больной племянницы, которой нужен морской воздух.
Она взяла телефон. Звонить мужу не стала. Вместо этого она набрала номер своего знакомого юриста.
— Привет, это Виктория. Да, по тому вопросу о разделении долей и брачном договоре, который мы обсуждали год назад. Нет, не передумала. Готовь бумаги на отчуждение. И ещё... мне нужна полная выписка по движению средств на счетах Семёна, к которым у меня есть доступ как у доверителя. Да, сегодня. ХВАТИТ тянуть.
Она положила телефон и подошла к книжному шкафу. Там, за томами энциклопедий, стояла небольшая статуэтка — бронзовый бык. Семён подарил его ей на первую годовщину, гордо заявив, что это символ их благополучия. Сейчас она видела в нём лишь кусок металла.
Она вспомнила, как вчера Регина, уходя, прихватила с собой банку дорогого крема из ванной. «Ой, Вика, у тебя же их много, а у меня так кожа сохнет». Виктория не стала спорить тогда. Она просто записала стоимость крема в графу «Убытки/Кражи».
Теперь в этой графе стояло имя её мужа.
Входная дверь хлопнула. В коридоре послышался смех Семёна и Регины. Они вернулись.
— Вика! Ты дома? Смотри, что мы купили малой! — голос мужа лучился самодовольством.
Виктория вышла в коридор. Семён держал огромную коробку. Регина, увидев невестку, на всякий случай сделала скорбное лицо:
— Врач сказал, девочке нужны положительные эмоции. Развитие моторики...
— Сорок пять тысяч рублей, — произнесла Виктория.
— Что? — Семён нахмурился.
— Стоимость «эмоций». Это половина твоей зарплаты, Семён. Которую ты, кстати, ещё не получил.
— Опять ты начинаешь? — он закатил глаза. — Я получу бонус в следующем месяце. Закрою кредитку. Не будь занудой. Иди ты в баню со своими подсчётами!
— В следующем месяце, — повторила Виктория. — Вероятность твоего бонуса, судя по отчётам твоей компании, стремится к нулю.
— Ты что, шпионила за мной? — Семён покраснел.
— Я анализировала риски. И риск банкротства нашей ячейки общества составляет девяносто девять процентов. Благодаря тебе.
Регина фыркнула:
— Сёма, пойдем, я не собираюсь слушать эту... бухгалтершу. Жадина-говядина.
Они прошли мимо неё на кухню, словно она была мебелью. Виктория вернулась в кабинет. Она открыла онлайн-банкинг.
Вкладка: «Управление лимитами».
Карта: Main Family (Семён).
Действие: Установить лимит расходования средств.
Сумма: 0 рублей 00 копеек.
Виктория нажала «Подтвердить».
Часть 3. Обрушение индексов
Скандал разразился вечером, когда Семён попытался заказать пиццу.
— Вика! Что с картой? Пишет «недостаточно средств»! Там же лежало двести тысяч!
Он ворвался в комнату, размахивая телефоном, как гранатой. Виктория сидела в кресле с книгой.
— Средства есть. Просто они теперь недоступны для нецелевого использования, — спокойно ответила она, перевернув страницу.
— Какого чёрта?! Это общие деньги!
— Ошибаешься. Математически доказано, что восемьдесят процентов поступлений на этот счёт — мои переводы. Твой вклад покрывает только коммунальные услуги и твою еду. С сегодняшнего дня мы переходим на новую экономическую модель.
— Какую ещё модель? Ты спятила? — Семён тяжело дышал. Злость искажала его лицо, делая его похожим на капризного ребёнка.
— Модель раздельного финансирования. Хочешь пиццу? Плати со своей зарплатной карты.
— Там пусто! Я всё отдал матери на прошлой неделе!
— Это проблема контрагента «Мать», — холодно заметила Виктория. — Не моя.
— Ты... ты чудовище! — выплюнул Семён. — Я мужик! Я имею право решать, куда тратить деньги семьи!
— Мужик обеспечивает, а не паразитирует. Ты — пассив, Семён. Токсичный актив.
Он швырнул телефон на диван. Аппарат глухо ударился о подушку.
— Твою мать! Ты меня унижаешь! Из-за каких-то бумажек? Я уйду!
— Куда? — спросила Виктория, наконец подняв на него взгляд. Глаза её были пустыми и прозрачными, как линзы микроскопа. — К маме? В её «двушку», где уже живут Регина с Антоном и дети? Или к Антону в гараж?
Семён замер. Он вдруг осознал, что не имеет ни малейшего представления о ценах на аренду жилья. Он привык жить в квартире Виктории, ездить на машине, которую обслуживала Виктория, и есть продукты, которые покупала она.
— Ладно, — он сбавил тон, решив сменить тактику. — Прости. Я погорячился. Ну правда, Вик, зачем эти крайности? Давай разблокируй карту, мне нужно заправить машину завтра.
— НЕТ.
Это слово прозвучало как удар металлической линейкой по столу.
— Что значит «нет»? А как я на работу доберусь?
— Общественный транспорт. Билет стоит пятьдесят рублей. Это вписывается в твой бюджет.
Семён посмотрел на неё с ненавистью.
— Ты ещё пожалеешь. Когда я поднимусь, когда мой бизнес-проект выстрелит...
— Твой проект по перепродаже китайских чехлов для телефонов имеет отрицательную рентабельность уже третий год. Я проверила. Ты теряешь на логистике больше, чем зарабатываешь на марже. Ты плохой бизнесмен, Семён. И плохой муж.
— Да пошла ты! — он вышел из комнаты.
Виктория не шелохнулась. Она знала, что он не уйдёт. Паразиты не покидают носителя добровольно, пока носитель жив. Значит, нужно сделать среду обитания непригодной для жизни.
Часть 4. Балансовый отчёт
Через неделю Семён, измученный поездками на метро и отсутствием привычных обедов в ресторанах, решил собрать «военный совет». Он пригласил всю свою родню к ним домой, не предупредив Викторию. Расчёт был прост: массой они её задавят, пристыдят, заставят вернуться к прежнему порядку вещей.
Когда Виктория вернулась с работы, квартира гудела. На кухне Алла гремела кастрюлями, доставая припасы Виктории. Антон курил на балконе, стряхивая пепел вниз. Борис смотрел телевизор в гостиной, закинув ноги на журнальный столик.
— О, явилась, хозяйка! — язвительно произнесла Регина, выходя из ванной с полотенцем Виктории на голове. — А мы тут решили семейный ужин устроить. Помирить вас с Сёмой.
Виктория поставила сумку на пол. Она медленно сняла пальто, повесила его на крючок. Её движения были замедленными, но точными. Она прошла в гостиную и выключила телевизор.
— Эй! На самом интересном месте! — возмутился Борис.
— Внимание, — голос Виктории был негромким. — Все сели за стол. Сейчас.
Что-то в её тоне заставило их подчиниться. Семён ухмылялся, чувствуя поддержку родни.
— Ну, давай, жена, рассказывай, как ты докатилась до такой жизни, что мужу на бензин жалеешь. Мама, скажи ей!
— Скажу! — подхватила Алла. — Бессовестная! Мы тебя в семью приняли, как родную! А ты нос воротишь? Деньги, видите ли, твои? Да в семье всё общее!
Виктория достала из сумки папку. В ней лежали распечатанные листы с цветными диаграммами. Она раздала по экземпляру каждому.
— Что это? — Антон повертел лист, на котором красовался большой красный сектор.
— Это счёт, — ответила Виктория. — Детализированный отчёт о ваших расходах за три года нашего брака.
Она встала во главе стола.
— Страница один. Алла Борисовна и Борис Петрович. Санаторий «Лазурный» — оплачено мной. Ремонт крыши на даче — оплачено мной. Лекарства, продукты, подарки на юбилеи. Итого: миллион двести тысяч рублей.
Алла открыла рот, но звука не издала.
— Страница два. Регина и Антон. Погашение ипотечного взноса трижды — оплачено мной. Покупка бытовой техники — оплачено мной. «Займы», которые вы забыли вернуть — триста тысяч. Итого: полтора миллиона рублей.
— Ты... ты мелочная... — прошипела Регина.
— Я точная, — отрезала Виктория. — Страница три. Семён. Содержание автомобиля, одежда, развлечения, покрытие долгов перед третьими лицами. Итого: два с половиной миллиона.
Она обвела их взглядом.
— Общая сумма инвестиций в проект «Семья Семёна» составила более пяти миллионов рублей. Дивидендов — ноль. Благодарности — ноль. Уважения — отрицательное значение.
— И что ты хочешь этим сказать? — Семён поднялся, его лицо пошло красными пятнами. — Что мы тебе должны? Да мы на тебя в суд подадим за моральный ущерб!
— Подавайте, — кивнула Виктория. — Но сначала послушайте итог.
Она набрала воздух в грудь и четко, разделяя слова, произнесла фразу, которая должна была стать эпитафией их отношениям:
— БОЛЬШЕ ДЕНЕГ НЕ БУДЕТ! Живите на свою зарплату!
Повисла тишина.
— В смысле? — тупо переспросил Антон. — А как же мой кредит? Сёма обещал, что вы закроете в следующем месяце...
— Сёма соврал, — Виктория посмотрела на мужа. — Сёма банкрот. И вы все отключаетесь от системы жизнеобеспечения. Прямо сейчас.
— Да ты не посмеешь! — взвизгнула Алла. — Это квартира моего сына! Мы отсюда никуда не уйдём!
Виктория чуть заметно улыбнулась уголком губ. Это была улыбка палача, опускающего топор.
— Убирайтесь. У вас пять минут.
Часть 5. Финальное сальдо
В квартире воцарился хаос. Свекровь кричала про проклятья, Борис искал свои тапки, Регина пыталась прихватить со стола серебряные ложки, но под взглядом Виктории бросила их обратно. Семён метался между женой и матерью, пытаясь сохранить лицо.
— Ты пожалеешь! — орал он, натягивая куртку. — Ты останешься одна! Кому ты нужна со своими графиками, сухарь?! Я отсужу половину квартиры! Мы в браке ремонт делали!
Когда дверь за ними закрылась, Виктория не стала рыдать. Она закрыла замок на два оборота, затем на цепочку. Подошла к окну, но не стала смотреть на улицу. Вместо этого она достала телефон и набрала номер управляющей компании.
— Добрый вечер. Это собственник квартиры сто пять. Прошу аннулировать все выданные ранее пропуски на парковку и магнитные ключи для дубликатов, кроме моего. Да, утеряны. Спасибо.
Семён вернулся через час. Он барабанил в дверь.
— Вика! Открой! Мне негде ночевать! Мама не пустила, у них там места нет! Вика, давай поговорим! Я был не прав! Ну, открой, дура!
Виктория подошла к двери.
— Семён, — сказала она через металл. — Ты помнишь, что подписывал перед свадьбой?
— Какую-то бумажку у нотариуса... Ты сказала, это чтобы мои долги по бизнесу на тебя не перешли!
— Верно. Это был договор о раздельном режиме собственности. Любое улучшение жилищных условий, произведенное в период брака, является собственностью того, на чьи средства оно произведено при наличии документальных подтверждений.
— И что?! Я обои клеил! Своими руками!
— А я хранила чеки. На обои, на клей, на ламинат и на мебель. Все оплачено с моего личного счёта. Твоего финансового участия — ноль рублей. Твой физический труд оценке не подлежит, так как не был задокументирован актом выполненных работ.
За дверью послышался глухой удар. Кажется, Семён пнул косяк.
— Будь ты проклята! Я в суд пойду! Я докажу!
— Иди, — спокойно ответила Виктория. — Но учти ещё одну деталь. Машина.
— Что машина? Она на меня записана!
— Она записана на тебя. Но куплена в кредит. Кредитный договор на тебе. Я была поручителем. Вчера я отозвала своё согласие на пролонгацию поручительства в связи с утратой доверия и уведомила банк о твоей неплатежеспособности. Банк потребует досрочного погашения всей суммы или изъятия залога. А у тебя на карте, напомню, ноль.
Тишина за дверью стала осязаемой. Семён понял, что ловушка, которую он строил для неё годами, надеясь на её покорность, захлопнулась на его собственной шее. Цифры, которые он презирал, окружили его и сжали горло.
Он попытался что-то крикнуть, но получился лишь жалкий всхлип.
— Уходи, Семён. Твой баланс отрицательный. Счёт закрыт.
Виктория отошла от двери. Она зашла на кухню, налила себе стакан чистой воды. На столешнице всё ещё валялся забытый Региной лист с диаграммой, где огромный красный сектор пожирал их жизнь.
Она взяла этот лист, аккуратно сложила его вчетверо и выбросила в мусорное ведро.
У неё впереди был вечер. Тихий, спокойный вечер, в котором всё сходилось. Кредит сошёлся с дебетом. А отсутствие мужа в квартире давало, по её подсчётам, прирост свободного пространства, тишины и душевного равновесия на сто процентов.
Это была самая выгодная сделка в её жизни.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»