Часть 1. Презумпция величия
Тимур сидел в кресле, вытянув ноги в полосатых носках, и с брезгливым выражением лица рассматривал содержимое своей тарелки. Пельмени казались ему слишком мелкими, недостаточно сочными, да и сметана была какой-то жидкой. Во всём этом он видел личное оскорбление. Его жизнь, по его глубокому убеждению, должна была состоять из мраморной говядины и уважительного шёпота окружающих, а не из суеты в двухкомнатной квартире, где воздух был пропитан запахом моющих средств и чужим присутствием.
Двухкомнатная квартира, в которой они жили с Ладой уже третий год, словно давила на плечи. Стены сдвигались. Особенно его раздражало присутствие «фантома» — так он мысленно называл Нину, мать Лады. Тёща не жила с ними постоянно, но её тень, её запах старой пудры, её вещи в шкафу в малинной комнате (которую Тимур уже мысленно переоборудовал в свой кабинет) отравляли существование.
— Лада! — крикнул он, не поворачивая головы. — У нас хлеб есть? Или ты опять забыла, что муж питается не воздухом?
Лада вошла в комнату. В руках она держала стопку свежевыглаженного белья. Она не была ни "серой мышью", ни забитой домохозяйкой, какой хотел видеть её Тимур. В её глазах, обычно спокойных, серых, как осеннее небо, в последнее время всё чаще проскальзывало что-то колючее. Она положила бельё на диван.
— Хлеб в хлебнице, Тимур. Там же, где и был вчера, и год назад.
— Тон смени, — буркнул он, запихивая в рот пельмень. — Я работаю, я устаю. Имею право на нормальный сервис дома. Кстати, твоя мать звонила? Надеюсь, она не собирается припереться на выходные? Я планировал позвать парней, футбол посмотреть. Мне нужна эта комната. И вообще, пора бы решить вопрос кардинально.
Тимур считал себя стратегом. Он работал менеджером по закупкам стройматериалов, но в своих фантазиях управлял транснациональными холдингами. Он искренне верил, что его вклад в семейный бюджет — величина абсолютная и неоспоримая, хотя цифры говорили об обратном. Но Тимур цифры не любил, он любил эффекты.
— Мама приедет сегодня, — голос Лады был ровным, но на шее у неё пульсировала жилка. — Ей нужно забрать зимние вещи.
— Опять? — Тимур швырнул вилку на стол. Звон металла о фаянс прозвучал как гонг перед боем. — Сколько можно? Это мой дом, моя территория. Я здесь хочу отдыхать, а не наблюдать дефиле пенсионерок. Слушай, Лада, мне это надоело. Квартира формально на ней, да? Ну так пусть переписывает на нас. Мы тут ремонт сделали, я карниз прибил. Мой вклад сюда огромен. А она просто числится. Это несправедливо.
Тимур встал и подошёл к зеркалу. Он поправил воротник футболки, втянул живот. Ему казалось, что он выглядит внушительно.
— Несправедливо? — переспросила Лада, и уголок её губ дёрнулся.
— Именно. Я здесь хозяин. Я мужик. А она — лишний элемент. Лишний коэффициент трения в нашем механизме. Пусть продаёт нам свою долю за символическую плату и едет... ну, куда там старики едут? В деревню. Или пусть сидит в своей однушке и не отсвечивает.
Его наглость была не спонтанной. Она зрела месяцами, удобряемая молчанием Лады. Он принимал её выдержку за слабость, её воспитание — за покорность. Он не знал, что каждое его слово Лада не просто слышит, а фиксирует. Как бухгалтер фиксирует убытки.
Часть 2. Вектор вторжения
Звонок в дверь раздался вечером, когда на улице уже стемнело. Тимур, развалившись на диване, смотрел что-то бессмысленное в телефоне, громко хохоча над чужими видеороликами.
Лада пошла открывать, но Тимур, решив, что настал момент показать, кто в доме альфа, вскочил и опередил её. Он распахнул дверь.
На пороге стояла Нина. Она была одета скромно, но аккуратно: пальто, шарф, в руках сумка. В её взгляде не было страха, только усталость.
— Добрый вечер, — сказала она, пытаясь пройти.
Тимур загородил проход своим телом. Он упёрся рукой в косяк, создавая шлагбаум.
— А кто сказал, что вечер добрый? — процедил он. — Нина, мы вроде не договаривались о визитах. У нас свои планы. Личная жизнь, знаете ли. Интимное пространство.
— Тимур, отойди, — голос Лады прозвучал из-за его спины, но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.
— Нет, подожди, Лада. Пусть мама послушает. Нина... как вас там по батюшке... Петровна. Времена меняются. Я тут подумал и решил: нам тесно. Ваше присутствие вносит дисбаланс. Я вложил в эту квартиру свои лучшие годы и силы. Я тут обои клеил. Знаете, сколько рулон стоит?
Тёща удивлённо приподняла брови.
— Тимур, о чём ты говоришь? Я пришла к дочери.
— Вы пришли в мой дом! — рявкнул Тимур, чувствуя, как приятная волна вседозволенности накрывает его с головой. — И мне этот проходной двор надоел. ХВАТИТ. Я требую уважения и суверенитета. Либо вы переписываете квартиру на Ладу — а значит, и на меня, как законного мужа, — либо...
— Либо что? — Нина смотрела на него с интересом энтомолога, нашедшего редкого жука.
— Либо ноги вашей тут не будет. Я замки сменю. И вещи ваши вынесу на помойку. Вы мне никто, обуза, пережиток прошлого. Я хочу жить как современный человек, а не в богадельне.
Лада замерла посреди коридора. В руках она сжимала керамическую сахарницу, которую зачем-то взяла со стола, когда шла встречать мать. Это была красивая, тяжёлая вещь.
— Тимур, ты переходишь границы, — сказала она тихо.
— Границы устанавливаю я! — Тимур повернулся к ней, лицо его раскраснелось. — Ты, жена, должна быть за мужем. А не за мамочкиной юбкой. Я тут главный инвестор! Я продукты покупаю! Я лампочки меняю! ВОН! — он снова заорал на тёщу. — Уходи!
И тут он произнёс ту самую фразу, которую репетировал перед зеркалом, желая звучать как герой боевика, но перепутал всё от волнения и глупости, пытаясь присвоить себе чужие действия:
— Замки поменял я! Вы мне чужой человек, и вам нечего делать в моём доме! — зять указал тёще на выход.
В воздухе повисла тяжелая, густая пауза. Нина молчала.
Часть 3. Точка бифуркации
Звук разбивающегося фарфора разорвал тишину. Лада не выронила сахарницу. Она с силой швырнула её в пол, прямо под ноги Тимуру. Осколки брызнули шрапнелью, белый сахар разлетелся по ламинату, как снег.
Тимур отскочил, испуганно поджав ноги.
— Ты что, больная?! — взвизгнул он. — Ты ламинат поцарапаешь!
Лада начала смеяться. Это был не весёлый смех, и не истерический плач. Это был звук работающей сирены, предупреждающей об авианалёте. В этом смехе клокотала злость, копившаяся три года. Злость на его чавканье, на его разбросанные носки, на его мелочность, на его самодовольство.
— Ты... поменял... замки? — прохрипела она, делая шаг к нему. В её глазах больше не было неба. Там бушевал пожар на нефтехранилище.
— Ну... я образно! Я собирался! Завтра же вызову мастера! — Тимур начал отступать. Он никогда не видел жену такой. Он привык к её молчаливому согласию. А сейчас перед ним стояла стерва.
— Образно?! — завопила Лада. — ТА БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ СО СВОИМИ ОБРАЗАМИ!
Она схватила с тумбочки в прихожей тяжёлый металлический лопатку для обуви. Тимур вжался в стену.
— Лада, успокойся... Мама, скажите ей!
— МОЛЧАТЬ! — рявкнула Лада так, что задрожало зеркало в прихожей. — Ты открыл рот, чтобы считать? Отлично. Я люблю математику. Давай посчитаем, "инвестор".
Она не просто кричала. Она превратилась в калькулятор возмездия. Её истерика была структурированной, пугающе логичной.
— Ты сказал, ты здесь главный? Ты сказал, ты вложил лучшие годы? Давай поднимем баланс! — она наступала на него, размахивая лопаткой, как дирижёрской палочкой. — Ты живёшь здесь тридцать четыре месяца. За это время ты четыре раза менял работу, потому что "начальник дурак". Твой максимальный вклад в бюджет составлял тридцать тысяч рублей при расходах на твоё пиво, твой бензин и твои "хотелки" в пятьдесят тысяч!
— Неправда! Я покупал продукты!
— Ты покупал чипсы и пельмени для себя! — Лада швырнула лопатку на пол. Грохот был ужасный. — Я веду бухгалтерию, идиот! Каждый твой йогурт, каждая твоя пачка сигарет записана! Ты — пассив! Ты убыточный актив с отрицательной рентабельностью!
Тимур попытался придать лицу надменное выражение, но вышло жалко.
— Ты меркантильная... Ты считаешь копейки...
— Я СЧИТАЮ СВОЮ ЖИЗНЬ! — заорала Лада, и её лицо пошло красными пятнами. — Ты сожрал три года моей жизни! Ты сожрал мамину пенсию, которую мы тратили на ремонт, пока ты лежал на диване и рассуждал о величии! Обои ты клеил? Ты испортил два рулона, и мне пришлось нанимать мастера, чтобы переделывать за тобой, криворуким!
Нина стояла у двери, прижав сумку к груди, и молчала. Она впервые видела, как её дочь превращается в ураган.
Часть 4. Алгебра ненависти
Тимур понял, что теряет контроль. Его привычная тактика — надавить, унизить, испугать — не работала. Лада была в состоянии аффекта, но этот аффект работал как высокоточный лазер.
— Значит так, — он попытался перекричать её. — Если я такой плохой, я уйду! Но ты пожалеешь! Ты приползёшь...
— ИДИ ТЫ К ЛЕШЕМУ! — перебила она его. — Ты думаешь, ты уйдешь гордо? Нет, милый. Ты уйдешь по расчёту.
Она метнулась в комнату. Тимур, ошарашенный, остался стоять. Нина тихонько прикрыла входную дверь, но не ушла.
Лада вернулась через секунду с толстой папкой и ноутбуком. Она швырнула их на обувную полку.
— Смотри! — она открыла папку. — Это график платежей за коммуналку. Оплачено с моей карты. Это чеки за мебель. Моя карта. Это кредит на твою машину, который ты "забыл" заплатить в прошлом месяце, и мне звонили из банка. Я закрыла его. Знаешь, сколько ты мне должен по закону, если мы начнём делить имущество с учётом долговых обязательств и доказанных трат?
Она начала сыпать цифрами. Это было страшнее любых оскорблений.
— Твой долг передо мной составляет четыреста восемьдесят тысяч рублей. Это прямые убытки. Моральный ущерб я даже не считаю, хотя твой нарциссизм стоил мне двух курсов терапии! Ты — банкрот, Тимур. Ты ноль. Пустое место в полосатых носках.
— Да пошла ты! — взвыл он. — Я мужик! Я найду лучше! Я...
— Что ты найдешь? — Лада рассмеялась, и этот смех был полон презрения. — Другую дуру? Рынок дур сейчас на спаде, Тимур. Инфляция. Никто не хочет содержать взрослого инфантила.
Она подошла к нему вплотную. От неё веяло жаром, злостью и какой-то безумной энергией. Тимур попятился и упёрся спиной во входную дверь.
— Ты посмел открыть пасть на мою маму? На человека, который пустил тебя сюда, в приличную квартиру, из твоей обшарпанной общаги? Ты, неблагодарная свинья! УБИРАЙСЯ!
— Не имеешь права! — взвизгнул он. — Я тут прописан! У меня вещи!
— Временная регистрация закончилась три дня назад, — холодно, как удар гильотины, произнесла Лада. — Я не продлила её. Ты никто. Бомж.
Это был удар ниже пояса. Тимур побледнел. Он забыл об этом. Он был так уверен в своей незаменимости, что пропустил дату.
— Лада... ну зачем так... мы же семья... — забормотал он, меняя тактику на "побитая собака". — Ну, погорячился. Ну, бывает. Давай обсудим. Нин Петровна, ну скажите ей!
— Не смей к ней обращаться! — завопила Лада, и взяла с полки тяжёлую книгу — справочник по металловедению, который Тимур купил для солидности, но ни разу не открыл. — Я сейчас посчитаю траекторию полёта этого тома, и поверь, она пересечётся с твоей головой!
Часть 5. Неизвестная переменная
Тимур понял, что дело пахнет физической расправой. Жена была невменяема. Она была страшна в своём гневе. Он судорожно начал натягивать кроссовки, путаясь в шнурках.
— Я уйду! Но моих вещей вы не увидите! Я всё заберу! Компьютер, приставку...
— Компьютер куплен в кредит на моё имя, — отчеканила Лада, покачивая справочником. — Приставка — подарок мамы мне на день рождения. Ты заберешь только свои трусы и своё раздутое эго.
— Да подавись ты! — он схватил куртку. — Катись колбасой! Я найду адвоката! Я тебя засужу!
— Иди ты в баню со своими адвокатами, — усмехнулась она. — На это тоже нужны деньги, а у тебя на карте — и я к ней имею доступ, потому что это дубликат моей — сейчас минус.
Тимур распахнул дверь. Он хотел хлопнуть ею, сказать что-то веское, уничтожающее.
— Вы ещё пожалеете! Вы без меня пропадете! Кто вам... гвоздь забьет?!
— Услуга "муж на час" стоит полторы тысячи рублей, и мастер приезжает трезвый и со своим инструментом, — ответила Лада. — Это экономически выгоднее, чем содержать тебя, Тимур. Абсолютная математическая истина.
Он выскочил на лестничную площадку. Дверь за ним не захлопнулась. Он остановился, тяжело дыша, пытаясь придумать план мести. Сейчас он вернётся, сейчас он...
Внезапно дверь перед его носом захлопнулась с сухим металлическим щелчком.
Тимур злорадно усмехнулся. У него были ключи. Сейчас он откроет, войдёт и устроит скандал уже по-своему. Он полез в карман, достал связку, дрожащими руками вставил ключ в скважину.
Ключ вошел только наполовину. И застрял.
— Что за чёрт? — пробормотал он. — Твою мать!
Он подергал ключом. Бесполезно. Он навалился на дверь плечом.
Из-за двери послышался голос Лады, уже не истеричный, а совершенно спокойный, даже веселый:
— И еще одна маленькая поправка к расчётам, Тимур.
— Открой! — заорал он, пиная дверь. — Ключ заело!
— Ключ не заело, — прозвучал ответ. — Знаешь, ты соврал маме, когда сказал, что поменял замки. Ты всегда только болтаешь. А я — делаю.
Тимур замер. Холод пробежал по его спине.
— О чём ты?
— Сегодня утром, пока ты спал до обеда, приходил мастер. Я поменяла личинку замка. Я знала, что этот разговор состоится. Я просчитала вероятность твоего свинства. Она составила 99,9 процента.
Тимур стоял, уставившись в коричневый металл двери. Он осознал смысл её слов. Она всё спланировала. Она ждала его прокола.
— Лада! Открой! Мне некуда идти! Ночь на дворе!
— Неправда, — донесся голос из-за двери, а затем щёлкнул ещё один замок — верхний, контрольный. — Согласно статистике, в городе функционирует четыре круглосуточных вокзала и дюжина хостелов. А твои вещи я сейчас выставлю за дверь. По частям. Начинай ловить.
Моргнул глазок.
В этот момент в боковом кармане Тимура пиликнул телефон. Пришло уведомление от мобильного банка: «Услуга "Семейный доступ" отключена. Ваша карта заблокирована основным владельцем».
Тимур сполз по стене на бетонный пол, испачканный чьей-то побелкой. Его гениальный план, его величие, его уверенность в том, что эти женщины никуда не денутся, — всё разбилось о жестокую, холодную математику разъяренной жены.
Через минуту дверь приоткрылась и на площадку вылетел большой полиэтиленовый мешок с одеждой. Следом вылетел один ботинок, второй и коробка из-под обуви, набитая какими-то проводами.
— Убирайся к чертям, Тимур, — сказала Лада без злости, с облегчением. — Амортизационный срок нашего брака истёк. Списание произведено успешно.
Дверь захлопнулась окончательно. Тимур остался сидеть в куче своего барахла, под мигающей лампочкой подъезда, понимая, что уравнение его жизни только что было решено, и ответ в нём — жирный, безнадёжный ноль.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»