— Вы уверены в диагнозе? Это точно не ошибка лаборатории? — женский голос был настолько спокойным, что врач на том конце провода поперхнулся. Обычно после таких слов начинались истерики.
— Абсолютно, Татьяна Викторовна. Азооспермия полная. Врождённая патология, усугубленная перенесенным в детстве паротитом. Шансов на естественное зачатие — ноль целых, ноль десятых. Мне жаль.
— Не стоит. Это... весьма полезная информация. Пришлите мне заключение с печатью курьером. Прямо сейчас.
Часть I. Стерильная зона
В просторной гостиной, выдержанной в холодных серых тонах, царила тишина, свойственная скорее операционной, чем жилому помещению. Татьяна сидела в глубоком кресле, не меняя позы уже десять минут. Напротив неё, на краешке дивана, сжавшись в комок, сидела молодая девушка. Её пухлые губы дрожали, а пальцы нервно терзали ремешок дешевой сумки.
Татьяна рассматривала гостью профессиональным, цепким взглядом. Криминалистика научила её видеть детали, которые ускользали от обывателей. Дешевая, но броская бижутерия, джинсы, купленные на распродаже, легкий запах ванильных духов, пытающийся перебить запах страха. И, конечно, этот жест — рука, инстинктивно прикрывающая живот.
— И что мне теперь делать? Что? — прижимая ладони к животу, спросила незнакомая женщина у Татьяны.
В голосе гостьи были слезы. Татьяна медленно перевела взгляд с её живота на лицо. Она ожидала этого. Рано или поздно Андрей, со своим раздутым эго и примитивными инстинктами, должен был принести в дом грязь. Но Татьяна не думала, что это будет так банально.
— Для начала — успокоиться, — ровно произнесла Татьяна. — Истерика — плохой советчик. Как, говоришь, тебя зовут?
— Милана... Я студентка третьего курса. У Андрея Викторовича... то есть у Андрея. Мы... мы любим друг друга! — выпалила девушка, вскидывая подбородок в жалкой попытке защититься. — Он сказал, что вы живете как соседи. Что между вами давно ничего нет.
Татьяна чуть склонила голову набок. «Как соседи». Интересная формулировка для брака, в котором она полностью оплатила ипотеку, купила машину, на которой ездит муж, и обеспечила ему тот уровень жизни, который позволял ему играть в успешного преподавателя перед наивными студентками.
— Любовь — это прекрасно, Милана, — Татьяна встала и подошла к секретеру. — Но давай поговорим о фактах. Ты утверждаешь, что беременна от моего мужа.
— Да! Я не вру! — Милана всхлипнула. — У нас это... ну, было много раз. Он такой страстный, такой... У него даже шрамы такие мужественные.
Татьяна замерла. Её рука, тянувшаяся к папке с бумагами, остановилась.
— Шрамы? — переспросила она, обернувшись. На лице играла легкая, почти незаметная улыбка.
— Ну да... Там... — Милана покраснела до корней волос. — На внутренней стороне бедра. Такой, в форме полумесяца. Он сказал, это от бандитской пули в девяностых.
Татьяна не выдержала и рассмеялась. Смех был сухим, коротким, пугающим.
— От пули? О, Андрей... Сказочник. Этот шрам он получил три года назад, когда пьяный полез перелезать через забор на даче, которую мы строили, и порвал кожу о гвоздь. Я лично обрабатывала рану и накладывала повязку.
Она достала из секретера плотную папку и бросила её на журнальный столик перед девушкой.
— Открой, — приказала Татьяна.
Милана открыла папку. Листы с графиками, печатями, сложными терминами.
— Что это?
— Это, милая моя, медицинская карта моего мужа. А конкретно — заключение андролога. Андрей бесплоден. Абсолютно и бесповоротно. Последствия свинки в пубертатном периоде.
Глаза Миланы округлились. Она переводила взгляд с бумаг на Татьяну, пытаясь осознать услышанное.
— Но... но как? Он же говорил... Он говорил, что мечтает о сыне!
— Андрей много чего говорит. Он любит казаться значимым. А правда в том, Милана, что он физически не может иметь детей. Я знала это еще до свадьбы. Но я его любила, представь себе. И приняла этот факт.
Татьяна подошла вплотную к сидящей девушке и нависла над ней.
— А теперь, Милана, включи свою юную голову и вспомни. Хорошо вспомни. С кем ещё ты спала в последние два месяца? Потому что этот ребенок — точно не от Андрея.
Девушка побледнела так, что стала похожа на мел. В её глазах мелькнул не просто страх, а ужас. Картинка сложилась.
— Это был... Артем... Староста группы, — прошептала она едва слышно. — Но это было всего один раз! По пьяни, на вечеринке! Я думала... Я была уверена, что это Андрей!
Татьяна удовлетворенно кивнула. Пазл сложился. Измена была доказана. Не беременностью, нет. Самим фактом знания о шраме. Андрей предал её. Привел грязь в их жизнь. И теперь за это придётся платить.
Часть II. Прихожая лжи
Звук открывающегося замка разрезал тишину квартиры. Андрей вошел шумно, по-хозяйски, внося с собой запах улицы и дорогого одеколона — того самого, который Татьяна подарила ему на годовщину.
— Танюш, я дома! Представляешь, пробки жуткие, еле прорвался... — он осекся на полуслове, увидев чужую обувь на коврике.
Андрей прошел вглубь коридора и застыл. В проеме гостиной стояла Татьяна. А за её спиной, заплаканная и раздавленная, сидела Милана.
Лицо Андрея прошло сложную трансформацию: от удивления к испугу, затем к жалкой попытке изобразить негодование.
— Что здесь происходит? Милана? Что ты здесь делаешь? Таня, я могу всё объяснить, эта девочка преследует меня, у неё проблемы с учебой, она...
— Заткнись, — тихо сказала Татьяна. Но в этом шепоте было столько власти, что Андрей невольно отступил на шаг.
— Таня, ты не так всё поняла! — перешел он на фальшиво-уверенный тон. — Это какая-то ошибка.
— Ошибка — это твой брак со мной, Андрей, — Татьяна шагнула к нему. — Она выложила всё. И про твои «лекции» в гостиницах, и про твою «мечту о сыне», и про шрам на бедре.
Андрей побледнел. Упоминание шрама было как удар под дых. Это была интимная деталь, которую нельзя было списать на фантазии студентки.
— Таня, послушай... Ну бес попутал. Ну мужик я или нет? Ей Богу, это ничего не значило! Я люблю только тебя! А она... — он брезгливо кивнул в сторону Миланы, — она просто вешалась на меня. Сама пришла! Сказала, что залетела!
Милана всхлипнула, закрыв лицо руками.
— Да, она сказала, что беременна, — кивнула Татьяна. — И ты, идиот, поверил.
— В смысле? — Андрей растерянно моргнул. — Она врет? Фух... Ну слава богу! Тань, ну видишь! Никакого ребенка нет, значит, и проблемы нет! Ну с кем не бывает, ну оступился! Давай забудем, а? Я тебе шубу куплю. Или на Мальдивы...
Наглость мужа поразила Татьяну. В этот момент она поняла, что перед ней не просто изменник, а абсолютно чужой, пустой и похотливый человек. Он даже не понял, что сейчас произошло. Он торговался.
— Ты, кажется, забыл одну деталь, дорогой, — Татьяна усмехнулась, и этот оскал был страшнее крика. — Ты бесплоден. Я показывала тебе справки пять лет назад. Но ты, видимо, в своем самолюбовании решил, что это ошибка врачей. Решил проверить? Проверил. Милана беременна. От своего одногруппника. Но ты спал с ней. Ты предал меня, унизил, обсуждал меня с этой... девочкой.
Андрей стоял, открыв рот. Земля уходила из-под ног. Аргумент с беременностью, который он считал своей главной проблемой, рассыпался, но вместо облегчения пришла катастрофа.
— Вон, — спокойно сказала Татьяна.
— Что? — переспросил он.
— Вон из моей квартиры. Сейчас же. Вещи я соберу и отправлю курьером на адрес твоей матери. Или где ты там собрался жить.
— Ты не имеешь права! — пискнул Андрей, теряя лоск. — Это наша квартира! Мы семья! Я столько вложил в этот ремонт!
— Ты не вложил ни копейки, Андрей. Квартира куплена мной до брака. Ремонт оплачен с моего счета. У нас брачный контракт, помнишь? Тот самый, который ты подписал.
— Ах ты стерва... — прошипел он, сжимая кулаки.
— И машину, кстати, ключи положи на тумбочку. Она оформлена на меня. Ты в страховке только как водитель. Я аннулирую доверенность через пять минут.
Часть III. Уличный тупик
Андрей вылетел из подъезда, как пробка из бутылки. Следом за ним, спотыкаясь и размазывая тушь по щекам, семенила Милана. Осенний ветер швырнул им в лицо горсть желтых листьев.
Он остановился посреди двора, тяжело дыша. Злость клокотала в горле. Как она посмела? Эта холодная рыба, эта возомнившая о себе баба! Выгнать его! Педагога, уважаемого человека!
— Андрей Викторович... — робко позвала Милана.
Он резко развернулся к ней. Лицо его было перекошено злобой.
— Что «Андрей Викторович»? Что?! Довольна? — заорал он так, что проходящая мимо женщина с собачкой шарахнулась в сторону. — Ты, тупая овца! Из-за твоего вранья я потерял всё! Хату, тачку, налаженный быт! «Я беременна, я беременна»... От какого-то сопляка залетела и решила на меня повесить? Думала, я лох?
— Я не знала... Я думала, это вы... — рыдала Милана. — Вы же говорили, что любите... Что уйдете от нее...
— Да пошла ты со своей любовью! — Андрей сплюнул на асфальт. — Дура набитая. Кому ты теперь нужна с прицепом? Вали к своему старосте!
Он резко развернулся и пошел к своему черному внедорожнику, припаркованному у бордюра. Это была его гордость, его крепость. Он сейчас сядет, уедет к другу, переждет бурю. Татьяна остынет. Куда она денется без мужика? Попсихует и позвонит.
Андрей нажал кнопку на брелоке. Тишина. Машина не мигнула фарами. Он нажал еще раз, сильнее, до побеления пальцев. Ничего.
— Чёрт! — он дернул ручку двери. Заперто.
Экран смартфона мигнул уведомлением: «Доступ к управлению транспортным средством отозван владельцем».
Андрей замер, глядя на темные тонированные стекла. За лобовым стеклом, на приборной панели, весело мигал красный огонек сигнализации, словно подмигивая. Она отключила его. Удаленно. Через приложение.
Он стоял посреди двора, в одном пиджаке, без ключей от дома, без машины, с заблокированной картой (он уже понял это, пытаясь вызвать такси). Рядом стояла беременная любовница, которая была ему не нужна, и смотрела на него с ужасом и отвращением.
В этот момент он выглядел не как успешный преподаватель, а как побитый пес.
Часть IV. Кафедра разбитых надежд
На следующий день Андрей появился в университете. Он ночевал на вокзале, в зале ожидания повышенной комфортности, потратив последние наличные, которые завалялись в кармане брюк. Рубашка была несвежей, щетина — неопрятной. Но он старался держать спину прямо.
Главное — работа. Здесь его царство. Здесь его уважают. Татьяна не сможет достать его здесь. Он получит аванс в бухгалтерии, снимет квартиру, встанет на ноги. А потом эта истеричка приползет к нему. Обязательно придёт извиняться.
Он шел по коридору кафедры обществознания, кивая студентам. Но что-то было не так. Студенты шушукались, глядя ему вслед. Коллеги отводили глаза или внезапно находили неотложные дела в своих бумагах.
Андрей толкнул дверь кафедры.
— Доброе утро, коллеги! — бодро произнес он.
За столом сидел заведующий кафедрой, Петр Семенович, тучный мужчина с тяжелым взглядом. Он не ответил на приветствие.
— Андрюша, зайди, закрой дверь, — сухо сказал он.
Андрей напрягся.
— Что-то случилось, Петр Семенович?
Заведующий положил перед собой планшет.
— Случилось. Сегодня утром на почту ректората, в этическую комиссию и лично мне пришли интересные файлы. Скан-копии переписок в мессенджерах. Со студентками. Не только с Миланой Груздевой. Тут еще Кравцова, Смирнова... Фотографии, аудиосообщения.
Андрей почувствовал, как холодный пот стекает по спине.
— Это фотошоп! Клевета! Это моя жена, она мстит мне из-за развода!
— Может и мстит, — вздохнул Петр Семенович. — Но экспертиза, которую она приложила... Татьяна же у тебя криминалист? Там полное техническое обоснование подлинности цифровых следов. IP-адреса, геолокация. В общем, Андрей. Ректор в бешенстве. Скандал с домогательствами к студенткам нам не нужен.
Заведующий подвинул к Андрею лист бумаги и ручку.
— Пиши. «По собственному желанию». Это лучшее, что я могу для тебя сделать. Иначе уволим по статье за аморальное поведение. Тогда ты волчий билет получишь на всю жизнь.
Рука Андрея дрожала так, что он едва мог держать ручку. Буквы плясали. «Прошу уволить...».
Всё. Конец. Карьера, репутация, статус — всё рассыпалось в прах за одни сутки. Татьяна уничтожила его методично, слой за слоем, как снимают кожуру с луковицы.
Он вышел из университета, сжимая в руках трудовую книжку. Мир вокруг казался серым и враждебным.
Часть V. Гараж иллюзий
Оставалась последняя надежда. Его «заначка». Тайное убежище.
Два года назад Андрей, чувствуя себя финансовым гением, начал тайком выводить деньги из семейного бюджета. Он называл это «инвестиционным фондом». Подделывал чеки за ремонт машины, завышал стоимость путевок, брал у Татьяны деньги на «лечение матери».
На эти деньги он купил гараж в кооперативе на окраине города. Оформил, как ему казалось, хитро — по генеральной доверенности от продавца, не регистрируя сделку в Росреестре на себя, чтобы при разводе не делить. Там, в старом сейфе, лежали наличные. Доллары. Около пятидесяти тысяч. Его билет в новую жизнь.
Андрей добрался до гаражного кооператива к вечеру, проделав путь на перекладных автобусах. Он почти бежал между рядами ржавых железных коробок. Вот он. Номер 314.
Он достал связку ключей, которая по счастливому стечению обстоятельств всегда лежала в кармане пальто, а не в барсетке. Руки тряслись от нетерпения и предвкушения. Сейчас он возьмет деньги, уедет в другой город, начнет всё сначала.
Ключ вошел в скважину, но не повернулся.
Андрей дернул сильнее. Замок не поддавался.
— Да что за... — прорычал он, пиная ворота.
— Не старайся, мужик, — раздался голос за спиной.
Андрей обернулся. Опираясь на лопату, стоял сторож кооператива, пожилой дядька в камуфляже.
— Замок сменили вчера.
— Кто сменил?! Это мой гараж! — заорал Андрей. — Я хозяин!
— Какой ты хозяин? — усмехнулся сторож. — Хозяйка приезжала. Татьяна Викторовна. С документами. Показала бумаги, что гараж этот принадлежит ей по праву перехода собственности. Продавец-то, у которого ты брал, помер полгода назад. А доверенность твоя вместе с ним сгорела, юридически.
Андрей застыл, чувствуя, как внутри всё обрывается в бездну.
— Но... как она узнала?
— А она сказала, что давно знала. Говорит, муж у неё дурачок, думал, что самый умный. Она этого деда, продавца, нашла еще год назад. И выкупила у него гараж официально, задним числом оформили как-то, я в этом не бум-бум. Но документы у неё в порядке. Стальные.
— А... внутри? — голос Андрея сел до шепота. — Там сейф был...
— Был, — кивнул сторож, закуривая. — Она его открыла. Код знала. Деньги забрала. Сказала, это компенсация за моральный ущерб и возврат украденных из семьи средств. А барахло твое — удочки там, колеса старые — вон, у мусорных баков сложили. Забирай.
Андрей медленно осел на грязную землю.
Он сидел перед запертыми воротами гаража, в котором хранил свою «свободу». Татьяна знала. Она знала всё с самого начала. Каждый украденный рубль, каждую ложь. Она не скандалила, не выясняла отношений. Она просто ждала. Ждала момента, когда он оступится окончательно, чтобы захлопнуть ловушку.
Крах был полным. Абсолютным.
В кармане завибрировал телефон. Последние проценты зарядки. Пришло сообщение. От Татьяны.
Он открыл его дрожащим пальцем.
На экране светилась фотография. Скриншот с сайта знакомств. Его старая анкета, которую он завел много лет назад и забыл удалить. И подпись Татьяны:
«Я восстановила тебе доступ к анкете, дорогой. Пароль: Loser123. Удачи в поисках новой мамочки. P.S. Твои родители звонили. Я объяснила им, почему их сын теперь бомж. Скинула им видео, где ты в баре рассказываешь друзьям, как "разводишь предков на бабки". Не думаю, что они тебя ждут».
Телефон погас. Андрей остался сидеть в темноте, под холодным осенним дождем, среди кучи мусора, которая когда-то была его вещами. Он был не просто наказан. Он был стерт. Его, с его высшим образованием, апломбом и хитростью, уничтожили не кулаками, а документами, терпением и дьявольским расчетом женщины, которую он считал лишь удобным предметом интерьера.
Ужас ситуации был не в том, что он потерял деньги. А в том, что он понял: всё то время, пока он считал себя охотником, он был дичью в загоне. И выстрел прозвучал только тогда, когда он сам подставил грудь.
Вдалеке выла собака, а мимо проезжали машины, освещая фарами фигуру человека, который потерял себя из-за уверенности в собственной безнаказанности.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»