Часть 1. Цветы и кровь
— Лена? Что делаешь?! — раздался удивлённый голос мужа.
Олег приподнялся на локтях, глупо моргая. Сонная нега мгновенно слетела с него, уступив место липкому, холодному ужасу. Он находился в спальне своей сестры Марины, в её широкой кровати с ортопедическим матрасом, который Марина выбирала полгода, и был он здесь не один. Рядом, прикрывшись шёлковой простынёй, испуганно хлопала накладными ресницами Алина — девица, с которой Олег познакомился в баре неделю назад.
Лена стояла в дверях. В руках она сжимала тяжёлую керамическую лейку в виде слона, которую Марина привезла из Таиланда. Вода из носика лейки капала на дорогой паркет, но Лене было плевать. Она не застыла соляным столбом, не сползла по косяку и не закрыла лицо руками. Вместо этого её лицо исказила гримаса такого чистого, неконтролируемого бешенства, что Олег невольно вжался в подушку.
— ПОШЁЛ К ЧЁРТУ! — вдруг заверещала Лена, и этот крик не имел ничего общего с её обычным голосом. Это был вопль раненого зверя, переходящий в визг сирены.
Она швырнула лейку. Та просвистела в сантиметре от головы Алины и с оглушительным грохотом разбилась об стену, осыпав любовников осколками.
— ТЫ! — Лена сделала шаг вперёд, игнорируя раздетых людей. — А НУ ИДИ СЮДА, ТВАРЬ!
Алина взвизгнула, пытаясь натянуть одеяло до подбородка, но Лена была быстрее. Она рывком сдёрнула шёлковую ткань, обнажая чужое, бледное тело, и, не давая никому опомниться, вцепилась рукой в густые, крашеные волосы девицы.
— Ай! Больно! Пустите! Олег, убери её! — завопила Алина, пытаясь отцепить пальцы Лены от своей головы.
Олег, наконец, очнулся.
— Лена, стой! Ты с ума сошла?! Отпусти её! — Он вскочил, сверкая голым задом, и попытался перехватить руки жены.
Но жена, которая обычно боялась даже повысить голос, чтобы не потревожить соседей, сейчас действовала как ураган. Она резко развернулась и с размаху, кулаком, в котором был зажат тяжёлый брелок от ключей, ударила Олега прямо в лицо.
Раздался неприятный хруст. Олег взвыл, хватаясь за нос. Сквозь пальцы тут же брызнула горячая кровь, заливая грудь и живот. Боль была ослепляющей, резкой, до слёз.
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — рявкнула Лена, её глаза были безумными, красными, страшными. — УБИРАЙТЕСЬ ОБА! ВОН!
Она снова дёрнула Алину за волосы, буквально стаскивая ту с кровати на пол. Девица верещала, цеплялась за ковёр, но Лена, одержимая злобой, обладала сейчас нечеловеческой силой. Она тащила любовницу мужа через всю квартиру, пиная попадающиеся под ноги туфли и сумки.
— Лена, прекрати! Мы поговорим! — гундосил Олег, семеня следом и пытаясь одной рукой остановить кровь, а второй прикрыть пах.
— ЗАТКНИСЬ! — орала Лена, не оборачиваясь.
Она выволокла Алину в прихожую, распахнула входную дверь и с силой толкнула голую, визжащую женщину на лестничную площадку. Алина упала на бетон, ободрав колени.
— Мои вещи! Отдай вещи! — закричала любовница, пытаясь вскочить.
— ГОРИ ОНО ВСЁ СИНИМ ПЛАМЕНЕМ! — Лена схватила с тумбочки охапку одежды Алины, её сумочку, один туфель и швырнула всё это следом. Второй туфель где-то затерялся.
Олег замер в дверях ванной, прижимая к носу полотенце Марины. Он выглядел жалким и нелепым.
— Лена, послушай, это не то...
Лена развернулась к нему. Её грудь ходила ходуном, дыхание с хрипом вырывалось из горла. Она схватила с полки бутылку дорогого парфюма сестры, взвесила в руке и тут же запустила её в мужа. Олег едва успел увернуться — пузырёк разлетелся вдребезги о кафель, наполнив квартиру удушливым ароматом жасмина.
— ВЫМЕТАЙСЯ! — заорала она так, что у Олега заложило уши. — СЕЙЧАС ЖЕ! ИЛИ Я ТЕБЯ УБЬЮ!
И Олег поверил. В этих глазах не было ни капли той покорности, к которой он привык за пять лет брака. Там была только чистая, дистиллированная ненависть.
Часть 2. Лестничная клетка
Олег, путаясь в штанинах, прыгал на одной ноге в прихожей. Кровь из носа капала на его джинсы, на светлый коврик, на полированный пол сестры.
— Я сейчас оденусь и мы поговорим! Ты ведешь себя как истеричка! — крикнул он, пытаясь вернуть себе хоть каплю авторитета. — Марина узнает, что ты устроила, она тебя сожрёт!
— ПЛЕВАТЬ МНЕ НА ВАС ВСЕХ! — Лена схватила его рубашку, скомкала её и швырнула ему в лицо. Ткань тут же окрасилась красным.
— Ты испортила рубашку! — возмутился Олег. — Твою же мать, Лена! Успокойся!
Она не ответила. Она просто подошла к нему вплотную и с силой пихнула в грудь. Олег, потеряв равновесие, вылетел на лестничную площадку, едва не наступив на Алину, которая судорожно пыталась натянуть узкое платье, всхлипывая и проклиная всё на свете.
Дверь перед носом Олега захлопнулась с грохотом. Щёлкнул замок. Потом ещё один.
— Лена! Открой! Ключи! У меня там ключи от машины! — заорал Олег, колотя кулаком в металлическую дверь. — Какого чёрта?!
Из-за двери донеслось глухое:
— ДА ПОДАВИСЬ ТЫ!
Скрежет металла, поворот ключа — и дверь на секунду приоткрылась. Олег дернулся было вперед, но ему в лицо полетела связка ключей, ботинок и его портфель.
— И ЧТОБ ТЕБЯ ЧЕРТИ ВЗЯЛИ! — донеслось напоследок, и дверь снова захлопнулась, на этот раз окончательно.
На площадке повисла тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Алины.
— Ты урод, — прошипела она, глядя на Олега с ненавистью. Тушь размазалась по её лицу черными пятнами. — Ты сказал, что жена у матери! Что квартира свободна!
— Заткнись, — огрызнулся Олег, ощупывая распухший нос. Боль пульсировала в висках. — Не до тебя сейчас.
— Да пошёл ты! — Алина схватила сумку, надела единственный туфель и, хромая, побежала вниз по лестнице, цокая каблуком по бетону.
Олег остался один. Он стоял босиком на холодном полу, в джинсах и окровавленной рубашке, застегнутой не на те пуговицы. Рядом валялся один его ботинок. Второго не было.
«Ничего, — подумал он, чувствуя, как страх сменяется злостью. — Ничего. Сейчас она перебесится. Пусть только попробует домой вернуться. Я ей устрою. Это она руку на меня подняла. На мужа! Истеричка бешеная. Марина её уничтожит за разбитую лейку и духи».
Он поднял ботинок, натянул его на правую ногу. Левая осталась в носке. Ключи от машины он нашел на полу. Выглядел он как бомж после драки, но злость придавала сил. Он спустился на лифте, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале.
Выйдя из подъезда, он сел в машину. Нос невыносимо болел. Нужно было ехать домой, привести себя в порядок, а потом решать, как наказать Лену. Она перешла все границы. Он был уверен, что когда вернётся домой, там будет пусто. Лена наверняка побежит к мамочке плакаться.
Но он ошибся.
Часть 3. Братья
Когда Олег открыл дверь своей квартиры, он сразу понял: что-то не так. На полу в прихожей стояли черные мусорные мешки. Много мешков.
— Лена? — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал угрожающе, хотя разбитый нос делал его произношение гнусавым. — Ты уже здесь? Нам надо серьезно...
В коридор вышел не Лена. Из кухни появился Павел, старший брат Лены. Широкоплечий, мрачный, в старой футболке цвета хаки. За ним, вытирая руки какой-то тряпкой, вышел Кирилл, второй брат, чуть пониже, но такой же коренастый и тяжёлый на вид.
Олег остановился, чувствуя, как холодок бежит по спине. Он никогда не любил братьев жены. Они были простыми, грубыми мужиками, работали на заводе и всегда смотрели на Олега, менеджера логистической фирмы, как на пустое место.
— А, явился, «Ромео», — голос Павла был низким и глухим. Он даже не смотрел в глаза Олегу, разглядывая полку с обувью.
— Что вы здесь делаете? — Олег попытался расправить плечи, но боль в носу мешала сосредоточиться. — Где Лена?
Из спальни вылетела Лена. Она уже не кричала, но её движения были дёргаными, резкими. Она тащила огромную коробку с обувью Олега.
— Вон он! — ткнула она пальцем в мужа. — Стоит, любуется!
Она швырнула коробку прямо в кучу мешков. Картон лопнул, ботинки посыпались на пол.
— Лена, что за цирк? — начал Олег, но Кирилл шагнул вперед, перекрывая ему проход.
— Рот закрой, — спокойно сказал Кирилл. — Вещи свои забирай и вали.
— В смысле «вали»? — Олег опешил. Его наглость, которая обычно помогала ему на работе, сейчас дала сбой. — Это моя квартира! Я здесь прописан! Вы не имеете права! Я сейчас полицию вызову!
Павел усмехнулся. Это была неприятная, кривая усмешка.
— Вызывай. Только пока они едут, мы тебе второй раз нос сломаем. Случайно. Упадёшь.
— Квартира не твоя, — вдруг сказала Лена. Её голос дрожал от напряжения, но в нём была та самая злость, которую Олег видел в спальне сестры. — Ты здесь никто. Ты забыл? Эта квартира Максима. Он оформил её на себя перед тем, как уйти на контракт.
Олег замер. Он действительно забыл. Точнее, он предпочитал не думать об этом. Когда они женились, у них не было жилья. Брат Лены, Максим, который сейчас был где-то далеко на СВО, купил эту «двушку» на свои накопления и пустил молодых пожить, «пока на ноги не встанут». Олег привык считать эти стены своими. Он даже ремонт тут сделал — ну, обои поклеил.
— Мы семья! — крикнул Олег, (чёрт, нельзя этого говорить, подумал он, но слова вылетели сами). — Я вкладывался в эту квартиру! Я здесь обои клеил!
— Обои?! — завопила Лена, хватая со столика вазу — подарок его матери — и с размаху разбивая её об пол. — ТЫ МНЕ ЖИЗНЬ ИСПОРТИЛ, А ВСПОМИНАЕШЬ ПРО ОБОИ?! УБИРАЙСЯ! ЧТОБ ТЕБЯ ЗЕМЛЯ НЕ ДЕРЖАЛА!
— Лена, отдай ему остальное, — бросил Павел, не обращая внимания на истерику сестры. Он поднял два тяжёлых пакета и сунул их в руки ошеломленному Олегу. — Бери. И чтобы духу твоего здесь не было через минуту.
— Я не уйду! — уперся Олег. — Это беспредел! Лена, скажи им!
Кирилл молча взял Олега за шиворот окровавленной рубашки и просто поволок к выходу. Олег дёргался, пытался уцепиться за косяк, но Кирилл был сильнее.
— Пусти! Твою мать! Да будьте вы прокляты! — орал Олег, пока его тащили к лифту.
— Максу напишем, как ты тут его сестру обижал, — тихо сказал Павел, выставляя остальные пакеты на лестничную клетку. — Он вернется в отпуск — найдет тебя. А он после контузии стал нервный. Так что лучше скройся.
— Лена! — заорал Олег, когда дверь квартиры начала закрываться.
В щели он увидел лицо жены. Оно было красным, заплаканным, но злым. Она не смотрела на него с жалостью. Она смотрела на него как на грязь, которую наконец-то вымели из дома.
— КАТИСЬ К ЧЁРТУ! — крикнула она и захлопнула дверь.
Олег остался один. Снова. Вокруг него стояли чёрные мусорные пакеты, в которые были наспех запиханы его костюмы, рубашки, приставка, ноутбук и зубная щётка.
Часть 4. Звонки в пустоту
На улице начинало темнеть. Олег сидел в машине, заваленной его вещами. Салон пах старыми вещами и пылью — один из пакетов порвался. Нос распух и превратился в огромную фиолетовую сливу, дышать было трудно.
Он достал телефон. Экран треснул — видимо, когда Кирилл тащил его к лифту, телефон в кармане ударился об косяк.
«Ничего», — думал Олег, яростно тыкая пальцем в стекло. — «Сейчас я позвоню Марине. Она-то меня поймет. Лена разбила её любимую лейку, устроила погром. Марина её ненавидит».
Гудки шли долго. Наконец, трубка ответила.
— Марина! Ты не представляешь, что эта психопатка учинила! — выпалил Олег, не давая сестре сказать ни слова. — Она ворвалась к тебе, разбила лейку, духи! Мне нос сломала! Я сейчас на улице, она меня из дома выгнала с братьями-уголовниками! Мне нужны ключи от твоей квартиры, где дубликаты, я поживу там пока...
— Ты... — голос Марины дрожал от бешенства. — Ты гнида, Олег.
— Что? — Олег поперхнулся. — Марин, ты чего?
— Лена мне всё прислала. Фото. И видео, где ты стоишь без штанов, а рядом эта шлюха. В МОЕЙ кровати! В МОЕЙ спальне!
— Марин, ну это случайно вышло, я просто... — начал оправдываться Олег, ощущая, как холодеют ладони.
— Ты притащил девку в мой дом?! Пока я на отдыхе?! Я тебя просила цветы полить, а не оргии устраивать! — орала сестра так, что динамик хрипел. — Ты осквернил мой дом! Лена мне написала, что она там всё отмыла с хлоркой перед уходом, но мне всё равно противно!
— Марин, мне ночевать негде! Дай дубликат ключей! Где они?
— ДА ПОШЁЛ ТЫ! — рявкнула Марина. — Не смей приближаться к моей квартире. Замки сменю, как приеду. Тварь!
Связь оборвалась. Олег смотрел на телефон, не веря своим ушам. Родная сестра? Из-за какой-то бабы?
«Ладно. Мама. Мама никогда не бросит», — подумал он. Руки тряслись.
Он набрал номер матери. Она ответила почти мгновенно, как будто ждала звонка.
— Мам, привет, тут такое дело... — начал Олег жалобным тоном, который всегда срабатывал в детстве.
— Не приезжай, Олег, — голос матери был сухим и скрипучим, как старое дерево.
— Мам? Ты о чём? Меня Ленка выгнала, мне жить негде, я к тебе...
— Мне Марина позвонила, — перебила мать. — И Лена звонила. Я видела фото, Олег.
— И что?! Ну оступился я! Я же мужик! А они меня на улицу выкинули, как собаку! Ты же мать!
— Я тебя предупреждала, Олег. Когда ты женился, я говорила: береги семью. Лена — хорошая девочка. Была. Ты всё испортил.
— Мам, мне холодно, у меня нос разбит!
— У меня давление двести, Олег. Из-за тебя. Я сейчас скорую жду. Если ты приедешь и начнешь свои концерты, у меня сердце не выдержит. Ты хочешь моей смерти?
— Нет, но...
— У меня негде ночевать. Диван сломан, ты знаешь. И видеть я тебя сейчас не могу. Стыдно мне. Перед Леной стыдно, перед её родителями. Разбирайся сам. Ты взрослый.
— Мам!
Гудки. Короткие, безжалостные гудки.
Олег отшвырнул телефон на соседнее сиденье.
— ЧТОБ ВАС ВСЕХ! — заорал он, ударяя руками по рулю. Боль в носу отозвалась новой вспышкой.
Он был один. Алина заблокировала его везде — он проверил мессенджеры ещё полчаса назад. Сестра прокляла. Мать отказалась. Жена... Жена превратилась в фурию.
Оставался только один вариант.
Часть 5. Холодная осень
Ехать пришлось долго. Старый дачный посёлок, где у его армейского друга Стаса был домик, находился в семидесяти километрах от города. Стас сейчас был в командировке, но Олег знал, где лежит ключ — под третьим кирпичом справа от крыльца.
Олег ехал в темноте, фары выхватывали из мрака голые, мокрые ветки деревьев. Дорога была разбита, машину трясло. Каждый ухаб отдавался болью в лице.
Он ненавидел Лену. Не себя за измену, не свою глупость, а именно её. «Стерва. Всё спланировала. С братьями сговорилась. Специально приехала к Маринке, следила за мной, наверное. Тварь неблагодарная», — крутилось у него в голове. Он искренне считал себя жертвой. Подумаешь, изменил! Все изменяют! Но выгонять на улицу? Отбирать квартиру? Настраивать всех против?
Домик Стаса выглядел как склеп. Тёмный, покосившийся, с забитыми ставнями. Олег вышел из машины, угодив ногой в глубокую лужу. Ледяная вода мгновенно пропитала ботинок и носок.
— ДА БУДЬ ТЫ НЕЛАДЕН! — выругался он в темноту.
Ключ оказался на месте. Замок долго не поддавался, ржавчина скрипела, сопротивляясь. Наконец, дверь открылась, пахнуло плесенью, сыростью и мышиным помётом.
Олег нащупал выключатель. Щёлк. Тишина. Света не было.
— Твою мать! — выдохнул он. — Стас, ты что, за электричество не платил?
Он включил фонарик на телефоне. Зарядки оставалось 15%. В луче света плясала пыль. В комнате стоял стол, покрытый клеёнкой с дырками, и старый диван с торчащими пружинами. Обои отходили от стен слоями.
Было холодно. Изо рта шел пар. Олег вспомнил, что здесь есть печка-буржуйка. Он бросился к ней, но дров рядом не оказалось. Только куча мусора и старые газеты.
Он вернулся к машине, начал таскать пакеты со своими вещами в дом. Это было бессмысленно, но ему нужно было что-то делать. Он втащил последний пакет, сел на диван, не снимая куртки. Зубы начали выбивать дробь.
Телефон пискнул. Сообщение. От Стаса.
Олег нервно открыл мессенджер. Может, друг поможет? Может, сейчас переведет денег на гостиницу?
«Олег, мне Марина звонила. И Лена. Сказали, что ты можешь поехать ко мне на дачу. Слушай, братан, не надо. Ключ не бери. Жена моя узнала, какой ты кобель, сказала — если я тебе помогу, она со мной разведется. А мне проблемы не нужны. Извини. Дача на сигнализации (враньё, конечно, но намек понятен). Не суйся туда. Разбирайся сам».
Олег уронил телефон, экран погас окончательно. Батарея села.
Он остался в полной темноте, в чужом холодном доме, который теперь был для него запретной территорией. У него не было еды. У него не было воды. У него не было денег на карте — он перевёл всё на общий счет с Леной еще неделю назад, «копил на машину», а карта осталась дома, в том ящике, который он не успел проверить. Лена наверняка её заблокировала.
Олег сжался в комок на вонючем диване. Нос дёргало. Желудок сводило от голода.
В темноте ему казалось, что он слышит шаги братьев Лены. Страх, липкий и унизительный, пополз по спине. Он вспомнил лицо Лены. Не той тихой Лены, которая готовила ему ужины и стирала носки. А той, которая вышвырнула его жизнь на помойку одним ударом лейки.
Он вдруг осознал, что это не сон. Что завтра он проснется (если не замерзнет насмерть) в этом сарае, и у него по-прежнему ничего не будет. Ни дома, ни работы (как он пойдет в офис с таким лицом и в грязной одежде?), ни семьи.
— Лена... — прошептал он в пустоту, но в голосе уже не было злости. Только животный ужас перед будущем.
Снаружи завыл ветер, ударяя веткой в стекло. Олег вздрогнул и закрыл голову руками, проклиная тот момент, забыв, что цветы сестры нуждаются в поливе именно в эти выходные. Но где-то в глубине души, в том месте, куда он боялся заглядывать, зародилась холодная мысль: цветы были ни при чём. Он сам уничтожил всё своими руками. И наказание только начиналось.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»