— Слушай, ну он реально верит, что это его идея была?
— Ага. Самое смешное, что он даже не понял, кто был по ту сторону стола.
— А она?
— А она — гений. Злая, расчётливая, великолепная стерва. Знаешь, я даже начал её бояться. Когда женщина перестаёт плакать и начинает считать — беги.
Часть 1. Стеклянный зверинец амбиций
За окном бушевала январская вьюга, размазывая огни горнолыжного курорта в мутные акварельные пятна. Внутри же, в холле арендованного шале, пахло дорогим парфюмом, хвоей и мандаринами. Компания, собравшаяся здесь встречать Новый год, была разношёрстной, но объединённой жаждой успеха — реального или выдуманного.
Илья сидел в глубоком кресле, сжимая бокал с напитком, и во все глаза смотрел на Аркадия. Тот, развалившись на диване, вещал о новых горизонтах, стартапах и быстрой оборачиваемости капитала. Аркадий был тем самым школьным другом, который «поднялся». У него была манера говорить громко, перебивать и сыпать терминами, значения которых он сам понимал весьма смутно. Но Илью это завораживало.
Дана стояла у камина, наблюдая за мужем. Её взгляд, привыкший сканировать финансовые отчёты на предмет несостыковок, сейчас анализировал супруга. Илья выглядел как ребёнок в магазине игрушек — восторженный и готовый отдать всё за блестящую обёртку.
— Данка, ты слышала? — Илья подскочил к ней, его лицо раскраснелось. — Аркаша говорит, тема верная. Импорт комплектующих через третьи страны. Маржа — космос! Нужно только вложиться на старте.
— Илья, у нас нет свободных средств для таких рискованных операций, — спокойно ответила Дана, поправляя манжет свитера. — Наш бюджет расписан. Ремонт, страховка, подушка безопасности.
Илья поморщился. Это выражение лица Дана знала: так он реагировал на любую попытку вернуть его с небес на землю.
— Ты мыслишь узко, Дана. «Подушка безопасности», «бюджет»... Это мышление наёмного работника. А я хочу быть владельцем! Аркадий предлагает партнёрство. Пятьдесят на пятьдесят.
— И где ты возьмёшь свою половину? — Дана уже знала ответ, и холод прокрался ей под ребра.
— Квартира отца. Она стоит пустая, тянет коммуналку. Зачем мне этот бетон? Я продам её, вложу деньги, и через полгода мы купим две таких!
Дана закрыла глаза на секунду. Квартира, доставшаяся Илье от покойного свёкра, была единственным, что у него было своего. Они жили у Даны, её жильё было её крепостью, купленной ещё до брака. А та «двушка» была его тылом.
— Илья, ты преподаватель информатики. Ты учишь детей писать код. Ты не бизнесмен. У тебя нет... — она запнулась, подбирая слово, чтобы не обидеть, но Илья перебил.
— Хватки? Ты это хотела сказать? Конечно, куда мне! Ты же у нас великий аналитик, а я так, приложение к твоей ипотеке. Мне надоело, Дана. Я устал быть «мужем успешной жены». Я продаю квартиру. Это решено.
В его голосе звенели нотки, которых она раньше не слышала — смесь обиды и глупого, ослиного упрямства. Он хотел не денег. Он хотел доказать своё превосходство, уязвлённый тем, что она зарабатывала больше.
Он отошёл обратно к Аркадию, который салютовал ему бокалом. Дана осталась у камина одна. Огонь лизал поленья, и в её душе, обычно спокойной и упорядоченной, начинал закипать гнев. Не истеричный, не горячий, а ледяной, расчётливый гнев профессионала, видящего, как рушится проект из-за некомпетентности руководства.
Часть 2. Холодный дом
Разговор состоялся через неделю после возвращения. Воздух в квартире Даны был наэлектризован настолько, что, казалось, коснись стены — и ударит током. Чемоданы Ильи стояли в коридоре. Не собранные Даной — он паковал их сам, демонстративно швыряя рубашки в нутро пластикового короба.
— Ты меня не поддерживаешь! — кричал он, бегая из спальни в гостиную. — Жена должна быть соратником. А ты... ты просто завидуешь, что я наконец-то стану самостоятельным.
Дана сидела за кухонным столом, перед ней лежал ноутбук. Она не работала, она смотрела на погасший экран, видя там своё отражение. Бледное, спокойное, сосредоточенное.
— Я не завидую, Илья. Я пытаюсь спасти тебя от ошибки. Аркадий — болтун. У него нет реальных активов, только арендованная мишура. Я проверила его ИП. Там нули и долги.
— Ты проверяла моего друга?! — Илья замер. — Ты рылась в его документах? Какая же ты мелочная! Это предательство, Дана. Низкое, подлое.
— Это анализ рисков, — отрезала она. — То, чем я занимаюсь всю жизнь.
— Всё. Хватит. — Он застегнул молнию на куртке. — Покупатель найден. Сделка через три дня. Деньги сразу идут в оборот. Я снял квартиру. Буду жить там, пока ты не научишься уважать мужчину.
Он ждал слёз. Ждал, что она бросится ему на шею, преградит путь, будет умолять не делать глупостей. В его сценарии он должен был великодушно простить её и остаться, но при условии, что она признает его главенство.
Дана медленно встала. Её глаза были сухими. Внутри неё что-то щёлкнуло, как замок банковского сейфа. Механизм был запущен. Гнев трансформировался в план.
— Ты принял решение? Ну, что же тогда на будущее без обид, — спокойно ответила Дана мужу.
— Обид? — хохотнул Илья, берясь за ручку чемодана. — Обижаться будешь ты, когда я приеду за тобой на новом мерседесе, а ты будешь всё так же сидеть над своими таблицами.
Дверь захлопнулась. Дана постояла минуту в тишине. Затем взяла телефон. Её пальцы быстро набрали номер.
— Глеб? Привет, братик. Да, время пришло. Деньги у меня готовы. Нет, он не должен знать, что покупатель — ты. Оформим всё через твоего агента по доверенности. Максимально чисто. Да, цену не сбивай, пусть получит всё, что просит. Мне нужно, чтобы он чувствовал себя победителем. Пока что.
Она положила телефон на стол. Если он решил сжечь мосты, она построит на их месте плотину и перекроет ему кислород.
Часть 3. Сладость заблуждения
Кафе "Пломбир" славилось своими десертами и публикой категории «кому за шестьдесят». Ирина Петровна, мать Ильи, сидела за угловым столиком, аккуратно отламывая ложечкой кусочек меренгового рулета. Она была женщиной старой закалки — строгой, но с вечной печатью разочарования на лице.
Дана вошла, стряхивая снег с воротника шубы. Свекровь кивнула ей, не прерывая трапезы.
— Добрый день, Ирина Петровна.
— Здравствуй, Дана. Выглядишь уставшей. Работаешь много?
— Как обычно.
Они помолчали. Отношения у них были вежливо-прохладные. Ирина Петровна считала Дану слишком «сухой» для её чувствительного мальчика, но ценила стабильность, которую та приносила.
— Илья не звонит, — вдруг сказала свекровь, откладывая ложку. — Я знаю, что он ушёл. И знаю про квартиру отца.
— Откуда? — Дана не удивилась, скорее уточнила для проформы.
— Город маленький, слухи быстрые. Соседка сказала, что видела, как риелторы ходили. — Ирина Петровна вздохнула, и в этом вздохе была вековая усталость. — Он звонил мне месяц назад. Просил денег. Сказал, на «великое дело». Я отказала. У меня только «гробовые» и дача.
— И он обиделся?
— Бросил трубку. Сказал, что я никогда в него не верила. Что я, как и отец, тяну его на дно. — Женщина горько усмехнулась. — А отец его был игроком. Не в карты, нет. В жизнь. Всё искал лёгкие пути, схемы, лотереи. Илья весь в него. Я думала, ты его удержишь. Ты же умная, Дана. Крепкая.
— Я пыталась, Ирина Петровна. Но нельзя удержать воду в решете.
— Он продал память об отце ради химеры, — свекровь посмотрела Дане прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, что он прогорит?
— Знаю.
— И ты ничего не сделаешь?
Дана сделала глоток чая. Тёплая жидкость согрела горло, но лёд внутри не растаял.
— Я уже сделала, Ирина Петровна. Я обезопасила... семью. То, что от неё осталось.
— Ты жестока, девочка, — покачала головой женщина, но в её голосе не было осуждения, скорее — уважение. — Мой сын — дурак. Но он мой сын. Когда он упадёт, ему будет больно.
— Ему будет очень больно, — согласилась Дана. — Но иногда, чтобы вылечить перелом, кость нужно сломать заново. Правильно сломать.
Они закончили чаепитие молча. Ирина Петровна понимала: Дана не будет спасать Илью привычным женским способом — уговорами и борщами. Здесь шла другая игра, ставки в которой были выше, чем деньги. Речь шла о достоинстве.
Часть 4. Офис из песка и тумана
Коворкинг в стиле лофт, где Илья снял «офис» (стол и стул у окна), гудел как улей. Хипстеры с макбуками, ароматы вейпов и кофе. Первые два месяца Илья чувствовал себя королём. Деньги от проданной квартиры жгли карман, создавая иллюзию бесконечности ресурса. Он купил новый ноутбук, дорогой костюм и часы, которые должны были сигнализировать партнёрам о его статусе.
Проблемы начались на третий месяц. Первая партия товара застряла на таможне. Оказалось, что «схемы» Аркадия были серыми настолько, что граничили с контрабандой. Таможня требовала документы, сертификаты, пошлины.
Илья звонил Аркадию.
— Абонент временно недоступен.
День за днём. Недоступен. Потом номер вообще перестал обслуживаться. Илья поехал по адресу регистрации фирмы друга. Там оказался заброшенный склад, заваленный старыми покрышками.
В этот момент страх впервые коснулся его холодным пальцем. Он попытался решить вопрос сам. Взятки? Нет, он боялся. Юристы? Дорого. Он начал платить простоя, штрафы, неустойки. Деньги таяли с пугающей скоростью.
Кредиты он брал уверенно. «Сейчас товар выйдет, я всё закрою в три раза», — думал он. Банки давали охотно: хорошая кредитная история, недавняя крупная продажа недвижимости (значит, есть активы, думали они, или просто скоринг был слеп).
Прошло полгода.
Илья сидел всё за тем же столом, но теперь он казался ему эшафотом. Телефон вибрировал каждые пять минут — банки напоминали о платежах. Товар так и не пришёл. Аркадий исчез, словно его и не было. Деньги от квартиры испарились без следа.
Он зашёл в онлайн-банк. Баланс: минус, минус, минус. Аренду за съёмную квартиру платить было нечем. Хозяйка уже дважды звонила, угрожая выселением.
Он открыл соцсети Даны. Никаких слёзных статусов. Фото с конференции, фото из театра, фото с новой причёской. Она жила. Она цвела. А он...
Злость вспыхнула в нём. Это она виновата! Накаркала! Не поддержала, не дала энергии! Если бы она тогда поверила в него, всё пошло бы иначе. Энергетика женщины ведь важна для успеха мужчины — так писали в пабликах, которые он теперь читал.
Он решил. Он вернётся. Великодушно позволит ей помочь ему. В конце концов, они женаты. У неё есть квартира, зарплата. Она перекроет долги, а он... ну, он что-нибудь придумает. Он же почти бизнесмен, просто не повезло с партнёром.
Часть 5. Геометрия возмездия
Звонок в дверь прозвучал резко. Илья вздрогнул. Он сидел на полу посреди съёмной «студии», заваленной коробками из-под пиццы. Он открыл дверь, готовясь хамить хозяйке, но на пороге стояла Дана.
Она выглядела идеально. Строгое пальто песочного цвета, прямая спина, спокойный взгляд. Рядом с ней стояли два больших чемодана. Те самые, с которыми он уходил. И ещё две спортивные сумки.
— Ты? — Илья растерялся, затем на его лице появилась самодовольная ухмылка. — Я знал. Не выдержала? Пришла мириться? Ну проходи, чего встала. Только сразу говорю: я приму извинения, но мои условия...
— Я не мириться, Илья, — перебила она его, но в квартиру не вошла. Просто толкнула чемодан ногой вперёд через порог. — Я привезла вещи. Зимнее, демисезонное, книги, твои гантели. Всё, что оставалось у меня.
Ухмылка сползла с лица Ильи, как плохо приклеенные обои.
— В смысле? Зачем мне вещи здесь? Я собирался... ну, мы же можем поговорить. У меня временные трудности, но это нормально для бизнеса.
— У тебя нет бизнеса, Илья. У тебя есть долги и разбитое корыто. Я знаю про Аркадия, знаю про кредиты.
— Ты следила за мной? Опять?! — он вспыхнул, пытаясь вернуть контроль над ситуацией через агрессию. — Да как ты смеешь! Я муж! Ты обязана меня поддержать в трудную минуту! А ты... ты привозишь мне шмотки? Мне жить не на что! Мне нужно вернуться домой!
— У тебя нет дома, Илья.
— В твоей квартире! МЫ там жили! Это наш дом!
— Моя квартира — это мой дом. А твой дом был на улице Лесной, 42. Но ты его продал.
— Да, продал! И что? — заорал он. — Прогорел! Бывает! Но я мужчина, я рискнул! А ты сидишь на своей куче денег и радуешься? Я требую, чтобы ты впустила меня обратно! У нас семья!
— Семьи нет. Я подала на развод неделю назад. Тебе должно прийти уведомление на Госуслуги, если ты туда вообще заходишь.
Илья замер. Страх наконец начал пробиваться через броню наглости.
— Ты не можешь... Куда мне идти? У меня ничего нет. Дана, послушай, — он сменил тон на плаксивый. — Я всё понял. Я был неправ. Я буду работать. Вернусь в школу. Мы отдадим кредиты. Просто пусти меня переночевать. Мне реально некуда идти, хозяйка завтра выставит.
Дана смотрела на него, и в её глазах не было ни злорадства, ни жалости.
— Ты можешь пойти к матери. Ах, да, ты же с ней поссорился из-за денег. Друзья? Аркадий? Ах, да...
— Дана, не будь стервой! Я продал квартиру! Я гол как сокол! Это всё ради нас было!
— Ради нас? — Дана усмехнулась. Это была страшная усмешка. — Ради нас ты должен был сохранить актив, а не спустить его. Кстати, насчёт квартиры на Лесной.
— Что? — тупо спросил Илья.
— Ты продал её очень быстро. Тебе не показалось странным, что покупатель даже не торговался и сразу согласился на твои условия?
— Ну... повезло. Парень какой-то, через риелтора.
— Это был Глеб. Мой двоюродный брат.
Илья моргнул. Ещё раз. Смысл слов доходил до него медленно, как тяжёлый грузовой поезд.
— Глеб? Тот, который юрист?
— Да. Он покупал по моей доверенности. И на мои деньги.
В коридоре повисла тишина.
— То есть... — Илья схватился за косяк двери. — Квартира... она...
— Она моя, Илья. Теперь и юридически, и фактически. Я выкупила её, чтобы она не ушла чужим людям. Я знала, что ты её профукаешь. Я спасла наследство твоего отца от твоей глупости.
— Так это же отлично! — Илья вдруг просветлел, в его глазах зажёгся безумный огонёк надежды. — Значит, квартира в семье! Значит, я могу поехать туда! Дана, ты гений! Давай ключи, я поживу там, пока не встану на ноги. Ну, раз уж ты так всё хитро придумала...
Дана рассмеялась. Коротко, сухо.
— Ты не понял. Квартира принадлежит мне. Не «нам», не «семье». Мне. Я вложила в неё свои накопления, которые собирала пять лет. И пускать туда жильца, который не платёжеспособен, хамоват и предал меня, в мои планы не входит. Я уже сдала её. Семье с ребёнком. Договор на год.
Его ноги подкосились.
— Но... это подло... — прошептал он. — Это мои деньги... это отцовская...
— Твои деньги были у тебя в руках полгода назад. Ты их отдал мошеннику. А квартира — это недвижимость. Я её купила. Честно. По рыночной цене. Ты их получил. Где они?
— Ты всё знала... Ты знала и позволила мне...
— Я предупреждала тебя, — жёстко оборвала она. — Я умоляла тебя не делать этого. Ты сказал: «Без обид». Я приняла твои правила игры. Ты хотел быть бизнесменом? Добро пожаловать в реальный бизнес. Здесь слабых едят. Ты оказался кормом.
— Дана... — он протянул к ней руку. — Я люблю тебя.
— Нет, Илья. Ты любишь себя в отражении моих глаз. Но зеркало разбилось.
Она развернулась, стуча каблуками по бетонному полу коридора.
— Дана! Дана, постой! Куда мне деваться?! — закричал он ей вслед, голос срывался, паника захлёстывала его с головой. Он осознал ужас: он без денег, без жилья, без жены, без материнской поддержки, а его единственным активом — квартирой отца — владеет женщина, которую он унижал, считая «скучной бухгалтершей».
Дана не обернулась. Она вошла в лифт и нажала кнопку первого этажа. Двери сомкнулись, отрезая вопли бывшего мужа. Она достала телефон, открыла банковское приложение. Пришёл платёж от квартирантов с улицы Лесной. Всё сходилось до копейки.
Она чувствовала не радость, а глубокое удовлетворение от того, что хаос был упорядочен, а баланс восстановлен. Пусть и такой жестокой ценой.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»