— Слышь, братан, да она у меня по струнке ходит. Баба, она что? Ей только дай волю, на шею сядет. А я так сказал: «Молчать!», и всё. Квартиры там какие-то, ремонты... Я муж, я решаю, кому где жить. У меня всё схвачено, — хрипло смеялся мужской голос, перекрывая шум перфоратора на фоне.
— Ой, Галь, да какая разница, чьи метры? Племянник пустил, значит, наше теперь. Она там какая-то учёная, вечно в бумажках, жизни не нюхала. А мы люди простые, нам нужнее. Поживём, а там, глядишь, и пропишемся. Игорёк сказал, что жену прогнёт, никуда она не денется, — вторила ему визгливая женская интонация, заглушаемая звоном битой посуды.
Часть 1. Тени в прихожей
Утренний свет сочился сквозь плотные шторы, лениво очерчивая контуры кухни, сверкающей стерильной чистотой. Ольга любила этот порядок. Он, как и её работа, подчинялся строгой логике и структуре. Социология не терпит хаоса; цифры, выборки, проценты — всё должно быть на своих местах. Кофейная турка глухо стукнула о гранитную столешницу. Ольга потянулась к настенной ключнице — изящной деревянной шкатулке, висевшей у входа.
Её пальцы привычно скользнули по крючкам, но вместо прохладного металла ключей от «двушки» на улице Лесной наткнулись на пустоту.
Ольга нахмурилась. Она помнила, как вчера, возвращаясь с работы, машинально повесила связку на место. В той квартире никто не жил уже полгода: там закончился ремонт, и Ольга держала её как актив. План был прост: продать эту студию и добрачную «двушку» позже, объединить капиталы и купить просторный дом, когда они с Игорем решатся на ребёнка.
— Игорёк! — крикнула она вглубь коридора. — Ты ключи от Лесной не брал?
Игорь вошёл в кухню, почесывая щетинистый подбородок. В майке-алкоголичке и тренировочных штанах он выглядел как воплощение того самого «народа», мнения которого Ольга изучала в своих опросах. Крепкий, жилистый штукатур, мастер своего дела, но человек, считающий, что эрудиция — это умение громко спорить с телевизором.
— Не, — буркнул он, открывая холодильник и выуживая оттуда пакет молока. — На кой они мне? Я там всё доделал еще весной.
— Странно, — Ольга прищурилась. Её профессиональный навык — считывать ложь по микрореакциям респондентов — сейчас взвыл сиреной. Игорь слишком старательно рассматривал срок годности на пакете. — Вчера они были. А сегодня нет. Домовой утащил?
— Ну, может, сунула куда в сумку. Ты ж вечно в облаках летаешь со своими графиками, — он хохотнул, но взгляд отвел. — Оль, давай без допросов с утра. У меня сегодня объект сложный, заказчик — зверь.
Ольга медленно сделала глоток кофе. Горечь напитка смешалась с внезапным, липким предчувствием беды. Игорь никогда не брал её вещи без спроса. Раньше. Но последние месяцы в нём проснулась какая-то странная, пугающая наглость. Будто кто-то невидимый нашёптывал ему, что он здесь главный не потому, что умнее или сильнее, а просто по праву рождения.
— В моей квартире никто не живет? Да? Хочешь дать ключи своей тётке? Уверен? — спросила Ольга у мужа, вспомнив, как неделю назад он вскользь жаловался на тяжелую судьбу своей родни из провинции.
— Ты чё начинаешь-то? — Игорь резко захлопнул дверцу холодильника. — Сказал же: не брал. И вообще, чего добру пропадать? Квартира стоит, пылится. А люди, может, мучаются.
— Какие люди, Игорь? — голос Ольги стал тихим.
— Да никакие! Отстань! — он рывком схватил с вешалки куртку и выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Ольга осталась стоять посреди кухни. Тишина казалась оглушительной. Она достала телефон и открыла приложение такси. Ей не нужно было гадать. Ей нужны были факты.
Часть 2. Оккупация на улице Лесной
Подъезд элитной новостройки, где располагалась её вторая квартира, всегда пах лавандой и клинингом. Но сегодня, едва лифт дзынькнул на восьмом этаже, в нос Ольге ударил густой, удушливый запах жареной картошки, табака и чего-то кислого, напоминающего нестираные пелёнки.
Ольга подошла к своей двери. Замок был заперт, но изнутри доносились звуки, от которых по спине побежали мурашки: грохот, детский плач и визгливый женский хохот. Работающий телевизор орал так, будто пытался перекричать взлет истребителя.
Она нажала на звонок и не отпускала кнопку.
За дверью завозились.
— Кого там черти носят?! Игоря нет, он на работе! — проорали из-за двери.
— Открывайте! Это хозяйка квартиры! — ледяным тоном произнесла Ольга.
Щелкнул замок. Дверь распахнулась, и Ольга едва не отшатнулась. На пороге стояла грузная женщина в засаленном халате, с начесом на голове, окрашенным в ядовито-баклажановый цвет. Это была Галина, тётка Игоря. Та самая, о которой он рассказывал: «несчастная женщина, муж бросил, двое спиногрызов».
За спиной Галины, в коридоре, где Ольга полгода назад любовно выбирала итальянские обои, теперь царил хаос. На полу валялись грязные ботинки, стены были разрисованы фломастерами.
— О, явилась, фифа, — Галина подбоченилась, загораживая проход своим мощным телом. — Чего надо?
— Что вы здесь делаете? Кто вам дал ключи?
— Кто надо, тот и дал! — рявкнула тётка. — Племянник родной не оставил в беде. А ты что, жалеешь? У тебя две хаты, а мы в коммуналке ютились! Богатые совсем совесть потеряли!
Из комнаты выбежали двое детей лет семи и девяти. Они с гиканьем промчались мимо, один из них с размаху ударил пластмассовой саблей по зеркальному шкафу-купе. Зеркало жалобно звякнуло, но устояло.
— Выметайтесь, — тихо сказала Ольга. — Сию же минуту.
— И не подумаем! — Галина сплюнула семечную шелуху прямо на коврик. — Игорь сказал: живите сколько надо. Это его квартира тоже, он муж! По закону всё общее! А ты иди, иди отсюда, не нервируй детей. Ишь ты, приперлась указывать!
Ольга смотрела на эту женщину и понимала: разговора не будет. Аргументы, логика, призывы к совести — всё это здесь бессильно. Перед ней была стена из первобытной наглости и уверенности в том, что «кому нужнее — того и правда».
— Хорошо, — кивнула Ольга, делая шаг назад. — Я вас услышала.
Она не стала кричать. Не стала драться. Она развернулась и пошла к лифту, спиной чувствуя презрительный взгляд Галины и слыша, как с грохотом захлопывается дверь, которую она сама покупала за бешеные деньги. Предательство Игоря было не просто обманом. Это было вторжение варваров в ее цивилизацию.
Часть 3. Кафе «Сладкая Жизнь»
Валентина Петровна, мать Игоря, всегда позиционировала себя как интеллигентную женщину. Работала бухгалтером, носила шляпки и любила говорить, что «худой мир лучше доброй ссоры». Ольга пригласила её в кафе неподалеку от дома свекрови.
Валентина Петровна помешивала ложечкой латте, старательно избегая взгляда невестки.
— Валентина Петровна, вы знали, что Игорь поселил Галину в моей квартире? — Ольга говорила спокойно, но держала зрительный контакт, как на важных переговорах.
Свекровь вздохнула, поправила шарфик:
— Оленька, ну зачем ты так сразу? Галочка попала в трудную ситуацию. Муж — подлец, алиментов нет. Куда ей с детками? На улицу?
— У вас двухкомнатная квартира, вы живете одна, — парировала Ольга. — Галина — ваша сестра. Почему же Игорь решил проблему за мой счет, даже не спросив меня?
— Ну, у меня места мало, я привыкла к тишине... А у тебя квартира пустует. Жаба душит, да? — в голосе свекрови проскользнули нотки той же самой родовой наглости, что и у Галины. — Это же семья. Семья должна помогать.
— Это моя собственность, Валентина Петровна. И я планировала её продавать. Ваша позиция ясна: вы поддерживаете этот захват?
Свекровь поджала губы, изображая обиженную невинность:
— Я, Оля, держу нейтралитет. Вы молодые, сами разбирайтесь. Я ни к кому лезть не буду. Пусть Игорь сам решает, он мужчина. А Галю я не буду просить съезжать, но и к себе брать не обязана. Раз Игорь пустил — значит, имеет право.
— Нейтралитет, говорите? — Ольга горько усмехнулась. — Хорошо. Запомните этот момент, Валентина Петровна. Я предлагала вам решить это по-семейному. Вы отказались. Не обижайтесь потом, когда щепки полетят.
— Ты мне не угрожай! — встрепенулась свекровь. — Тоже мне, барыня. А то ишь, раскомандовалась!
Ольга молча положила купюру на стол, оплачивая счет. Она получила то, что хотела: полное подтверждение того, что в этой семье она — лишь ресурс. И ресурс этот решил объявить войну. В ее голове, привыкшей анализировать массивы данных, уже выстроился четкий, холодный алгоритм действий. Гнев перестал быть эмоцией, он стал топливом.
Часть 4. Парковка гипермаркета
— Ты совсем с катушек съехала?! — Игорь ударил ладонью по рулю старенькой «Тойоты». — Галька мне звонила! Ты зачем приходила нервы ей трепать? У ребенка от стресса живот заболел!
Они сидели в машине. Вокруг суетились люди, катили тележки с продуктами, готовясь к предстоящим праздникам. До Нового года оставалось две недели.
— Игорь, — Ольга смотрела на мужа. Куда делся тот заботливый парень, с которым они гуляли под луной? Его сожрала жадность и желание быть «большим человеком» перед родней. — Они должны съехать. Сегодня.
— Никто никуда не поедет! — заорал Игорь, брызгая слюной. — Это моя тетка! Я сказал — будут жить, значит, будут! Ты вообще должна молчать. Я на эти квартиры тоже горбатился!
— Ты? — Ольга удивленно приподнял бровь. — Ты в квартире на Лесной даже гвоздя не забил. Ремонт делала бригада, которую я нанимала. И куплена она была до брака.
— Это неважно! — он перешел на крик, пытаясь задавить её авторитетом, как привык делать с подчиненными подсобниками. — Я мужик, я принял решение. Если ты сейчас начнешь рыпаться, я... я не знаю, что сделаю! Развод тебе устрою такой, что без штанов останешься!
Ольга увидела в его глазах страх. Страх маленького человека, который влез в костюм великана и боится, что тот спадет. Он блефовал. Он думал, что она испугается скандала, что ей будет стыдно перед соседями, что она, как «интеллигентка», проглотит обиду.
— Значит, это твоё окончательное слово? — спросила она.
— Да! И чтобы на Новый год подарки нормальные детям купила. Мы к маме идем, все вместе. И Галька будет. И только попробуй кислую мину состроить!
— Хорошо, Игорь, — Ольга улыбнулась. Улыбка вышла страшной, но Игорь в темноте салона этого не заметил. — Будут подарки. И сюрпризы будут. Я тебя поняла.
Она вышла из машины и пошла к своей, припаркованной в соседнем ряду. Внутри неё больше не было боли. Был только план. Циничный, жестокий, юридически выверенный план. Она не стала обращаться в полицию с криками. Она наняла лучших юристов. Она подняла все документы. Она зафиксировала ущерб. Она подготовила всё так, чтобы мышеловка захлопнулась мгновенно и больно.
Часть 5. Квартира Валентины Петровны
Новый год — праздник надежд. В квартире Валентины Петровны пахло хвоей, духами (подарок Игоря матери с Ольгиной кредитки) и всё тем же назойливым духом скандала, который принесла с собой тётка Галина с детьми.
Стол ломился от еды. Галина, наряженная в платье с люрексом, которое едва сходилось на боках, активно налегала на икру. Дети бегали вокруг елки, сшибая игрушки. Игорь сидел во главе стола, раздуваясь от гордости: вот, собрал семью, всех помирил, жену построил.
Ольга сидела с краю, спокойная, в элегантном вечернем платье. Она пила воду и вежливо улыбалась.
— Ну, давайте подарки открывать! — скомандовала свекровь, когда куранты уже отбили двенадцать.
Под елкой лежала гора коробок. Игорь протянул Ольге бархатную коробочку.
— Это тебе, зай. Серьги. Золотые.
Ольга приняла подарок, не открывая.
— А теперь мои подарки, — её голос прозвучал как удар гонга. — Галина, это вам.
Она протянула тётке плотный белый конверт.
— О, деньжата! — обрадовалась Галина, разрывая бумагу жирными пальцами.
Внутри лежали не купюры. Галина вытащила сложенный втрое документ с гербовой печатью. Её глаза округлились, рот приоткрылся.
— Ч-что это? — просипела она.
— Это уведомление о немедленном выселении и досудебная претензия о возмещении материального ущерба на сумму пятьсот тысяч рублей, — чеканя каждое слово, произнесла Ольга. — А также справка о том, что ключи от замков, которые были заменены сегодня в 18:00 лицензированной службой в присутствии участкового, находятся у моих представителей. Ваши вещи, которые вы не успели вывезти, описаны и переданы на ответственное хранение на платный склад. Счет за склад — в приложении.
За столом повисла тишина.
— Ты... ты что натворила? — Игорь вскочил. — Ты замки сменила?! Мою тётку выгнала?! В Новый год?!
— А это тебе, Игорь, — Ольга протянула второй конверт мужу.
Он выхватил его, дрожащими руками разорвал. Заявление на развод. Раздел имущества (которого у него почти не было). И уведомление о том, что его вещи также собраны и находятся в коробках у подъезда этого дома.
— Ты не посмеешь! — пискнула Валентина Петровна. — Ты что удумала, змея?! Куда Гале идти?! Куда Игорю идти?! Ночь на дворе!
Ольга встала, расправила складки платья.
— Валентина Петровна, вы же сами сказали: у вас нейтралитет. Вы не вмешиваетесь. Вот я и решила проблему сама, как вы советовали.
— Но им негде жить! — закричала свекровь, осознавая ужас ситуации.
— Почему же? У них есть вы, — Ольга обвела взглядом маленькую «двушку», заставленную старой мебелью. — У вас же семья. Вы должны помогать. Вот теперь у вас будет очень дружная, большая семья. Тетка, двое детей, ваш сын и вы. В двух комнатах. Тесновато, конечно, но зато никто не в обиде.
— Ты не можешь так с нами поступить! — Галина бросилась к Ольге, но наткнулась на такой ледяной взгляд, что замерла.
— Я уже поступила. Такси я себе вызвала. Прощайте. С Новым годом.
Ольга вышла в прихожую. За спиной начался ад. Галина орала на Игоря, Игорь орал на мать, дети ревели, Валентина Петровна хваталась за сердце, понимая, что её спокойной старости пришел конец. Её «нейтралитет» обернулся ловушкой. Теперь, по всем законом совести и родства, на которые они так любили давить, она не могла выгнать сестру и сына на улицу.
Ольга спускалась по лестнице, слушая вопли, доносящиеся из-за двери. Она чувствовала не пустоту, а невероятную легкость. Это был лучший Новый год в её жизни.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»