Часть 1. Тени в зеркале прихожей
Воздух в маленькой прихожей, казалось, сгустился до состояния киселя, прогорклого и душного. За окном шел мокрый ноябрьский снег, налипая на стекла тяжелыми, серыми кляксами, но холод, царивший внутри квартиры, был куда страшнее уличной непогоды. В углу тикали старые ходики, отсчитывая секунды разрушающегося брака.
Олег стоял у зеркала, поправляя воротник модной спортивной куртки. Его широкие плечи, результат долгих часов работы с железом, заслоняли собой свет слабой лампочки. Он смотрел на своё отражение с самолюбованием, но стоило ему перевести взгляд на жену, как в глазах вспыхивал ледяной огонь презрения.
Ирина сидела на пуфике, сжимая в руках положительный тест на беременность. Её пальцы побелели, а сердце стучало где-то в горле, мешая дышать. Она ждала улыбки, объятий, того самого банального, но такого нужного сценария, который показывают в мелодрамах. Но реальность ударила её наотмашь.
— Беременна? — переспросил он, скривив губы, словно проглотил лимон вместе с кожурой. — Ты сейчас серьёзно?
— Мы же семья, Олег, — тихо произнесла Ирина, пытаясь найти в его лице хоть каплю тепла. — Это наш ребенок.
Мужчина резко развернулся, и его тень накрыла Ирину с головой.
— Думала, я буду прыгать от счастья, что жена забеременела?! — зло произнёс Олег. — У меня были другие планы на жизнь. Ты мне всё испортила.
Эти слова повисли в тишине, тяжелые, как могильные камни. Ирина попыталась возразить, напомнить о любви, о том, что они вместе уже три года, но Олег перебил её жестким, рубящим жестом руки.
— Я фитнес-инструктор, Ира. Моё тело, мой имидж, моя свобода — это мой капитал. Я планировал открыть свою студию, купить нормальную машину, пожить как человек! А не возиться с пелёнками в этой твоей конуре.
Он обвел пренебрежительным взглядом их однокомнатную квартиру. Стены, выкрашенные в уютный персиковый цвет, полки с книгами по социологии, мягкий плед на диване — всё это, казалось, вызывало у него физическое отторжение. Эта квартира была собственностью Ирины, её добрачным гнёздышком, куда она привела Олега, когда у того не было ни гроша за душой. А теперь «гнездышко» стало «конурой».
— Но ведь ребенок не помеха карьере, — прошептала она, чувствуя, как внутри нарастает холодная пустота. — Мы справимся. Я буду работать удаленно, писать статьи...
— Ты ничего не понимаешь! — рявкнул он, и в голосе прорезались истеричные нотки. — Мне не нужна обуза. Мне не нужна жена-клуша с коляской. Я не для этого женился, чтобы хоронить себя заживо в бытовухе! У меня были перспективы!
Он схватил с полки ключи от машины, которую они купили в кредит, оформленный, разумеется, на Ирину, но водил её исключительно он.
— Короче так, — бросил он, уже открывая дверь. — Иди и решай эту проблему. Адреса клиник найдешь в интернете. Вернусь вечером, чтобы у тебя был чек и дата записи. Иначе...
Он не договорил, но в захлопнувшейся двери прозвучала угроза страшнее любых слов. Ирина осталась одна. Тиканье часов стало оглушительным. Внутри неё, где зарождалась новая жизнь, поселился страх. Но сквозь этот липкий, парализующий страх пробивался росток чего-то иного — нежелания подчиняться чудовищной воле человека, которого она, как ей казалось, любила.
Часть 2. Запах лаванды и пепла
Сталинский дом на другом конце города встретил Ирину гулким эхом в парадном и запахом старой древесины. Здесь время текло иначе — медленнее, торжественнее. Квартира Светланы Павловны, матери Олега, была похожа на музей ушедшей эпохи: тяжелые бархатные шторы, фарфоровые статуэтки на комоде, чёрно-белые фотографии в резных рамках.
Светлана Павловна открыла дверь почти мгновенно, словно ждала гостью у порога. Это была статная женщина с благородной сединой, уложенной в аккуратную прическу, и грустными, словно выцветшими от слёз глазами.
— Ирочка, деточка, что случилось? На тебе лица нет, — всплеснула руками свекровь, затягивая невестку в тепло прихожей, пахнущей выпечкой и сушеной лавандой.
В кухне, где на столе уже стоял горячий чайник и вазочка с домашним печеньем, Ирина не выдержала. Слёзы, которые она сдерживала всю дорогу в такси, хлынули потоком. Она рассказала всё: про тест, про реакцию Олега, про ультиматум.
Светлана Павловна слушала молча, не перебивая. Только её руки, сжимавшие чашку, дрожали всё сильнее, а губы превратились в тонкую белую линию.
— Он потребовал... избавиться? — переспросила она глухим, безжизненным голосом.
— Да. Сказал, что хочет жить «как человек», — всхлипнула Ирина.
Свекровь встала и подошла к серванту. Там, на отдельной полке, стоял портрет молодой улыбающейся девушки с длинной косой. Рядом горела электрическая лампадка.
— Моя Леночка... — тихо произнесла Светлана Павловна. — Сестра Олега. Она была на седьмом месяце, когда случился тот пожар в дачном поселке. Она не смогла выбраться. Олег тогда был в городе, гулял с друзьями... Я потеряла и дочь, и внучку в один день.
Женщина повернулась к Ирине, и в её глазах стояли слёзы, но взгляд был твердым, как сталь.
— Я много лет винила себя, что не уберегла. А Олега... Олега я, наверное, избаловала, пытаясь заглушить боль потери. Вырастила эгоиста, который думает, что мир вращается вокруг его бицепсов. Но требовать убить собственного ребенка... Это предательство не только тебя, Ира. Это предательство самой жизни.
Светлана Павловна подошла к невестке и крепко обняла её, прижимая голову Ирины к своей груди.
— Слушай меня внимательно, девочка. Никакой клиники. Ты будешь рожать. Это моя внучка или внук. Это моя кровь. И я не позволю своему сыну совершить это преступление.
— Но он... он сделает мою жизнь адом, — прошептала Ирина. — Он уже начал.
— Пусть попробует, — жестко ответила свекровь. — Я буду рядом. Мы справимся. Я люблю тебя как родную, Ира. Ты вернула мне надежду, что в нашей семье еще может быть свет.
В этот вечер в старой квартире с запахом лаванды был заключен негласный союз двух женщин против мужской жестокости и наглости. Ирина почувствовала, как страх отступает, уступая место решимости. Она не одна.
Часть 3. Аллея холодной войны
Облетевшие клены в городском парке черными скелетами тянулись к свинцовому небу. Ветер гонял по дорожкам мусор и сухие листья. Ирина сидела на скамейке, плотнее кутаясь в пальто. Олег назначил встречу здесь, на нейтральной территории, подальше от «свидетелей» в лице соседей.
Он пришел с опозданием на двадцать минут, нарочито неспешно, жуя жевательную резинку. Его вид излучал превосходство и брезгливость.
— Ну что? — спросил он вместо приветствия, не садясь рядом, а возвышаясь над ней. — Сделала?
— Нет, — твердо ответила Ирина, поднимая взгляд. — И не сделаю.
Олег перестал жевать. Его лицо исказила гримаса ярости, но он быстро взял себя в руки, сменив гнев на ледяное презрение.
— Значит, решила поиграть в мамочку? Ладно. Тогда слушай сюда. Я не собираюсь тратить на это свои деньги. Ты живешь в своей квартире? Живи. Но на мою зарплату не рассчитывай. Я буду приходить, есть, спать, тренироваться. А ты... ты для меня теперь пустое место. Обслуживающий персонал.
— Я подаю на развод, — произнесла Ирина. Голос её дрогнул, но фраза прозвучала отчетливо.
Олег рассмеялся. Это был недобрый, лающий смех.
— Развод? Отлично! Это даже лучше. Я давно хотел сбросить этот балласт. Ты же скучная, Ира. Ты никогда мне не подходила. Мы с ребятами в зале ржали, как я вообще мог жениться на такой «синей чулке».
Он наклонился к ней, нарушая личное пространство, и прошипел ей в лицо:
— Только учти, я выжму из этого брака всё, что смогу. Машину я заберу. Технику тоже. А ты оставайся со своим пузом в своей однушке и гний там.
— Машина в кредите на моё имя, — напомнила Ирина, чувствуя, как внутри закипает не обида, а холодная ненависть. — Я её продам, чтобы закрыть долг.
— Попробуй, — усмехнулся он. — Я её так «ушатаю», что ты её даже на металлолом не сдашь. Давай разводиться. Быстро. Без судов и прочей ерунды. Иди в ЗАГС, пиши заявление. Скажешь, что претензий не имеешь. Я подпишу.
— Я не скажу о беременности, — вдруг поняла Ирина. Ей нужно было избавиться от него немедленно, любой ценой. Если всплывет беременность, развод затянется на месяцы, их будут мирить, давать сроки... Нет. Ей нужна свобода. Сейчас.
— Мозги, наконец, включились? — хмыкнул Олег. — Правильно. Мне в паспорте дети не нужны. В общем так: я сегодня соберу вещи. Но учти, ты мне должна. За потраченные на тебя годы.
Он развернулся и пошел прочь по аллее, широким шагом уверенного в своей неотразимости хищника. Ирина смотрела ему в спину. Он не знал, что своим уходом он не наказал её, а освободил. В её голове, привыкшей к анализу данных и построению логических цепочек, уже начал складываться план. «Ты хотел войны, Олег? Ты получишь стратегию».
Часть 4. Нотариальная контора на Садовой
Спустя четыре месяца после развода Ирина сидела в просторном кабинете нотариуса. Её живот уже был заметен под свободным свитером, но она старалась не акцентировать на этом внимание. Рядом сидела Светлана Павловна, прямая, как струна, в своем лучшем костюме.
— Вы уверены в своем решении? — в сотый раз спросил нотариус, поправляя очки. Он переводил взгляд с пожилой женщины на молодую. Сделка была сложной.
Схема, которую придумала Светлана Павловна, была рискованной для Ирины, но спасительной для обоих. Бывшая свекровь продавала свою большую, «музейную» квартиру в сталинке. Эти деньги, плюс средства от продажи однокомнатной квартиры Ирины, шли на покупку просторной трехкомнатной квартиры в новом, современном жилом комплексе бизнес-класса. Квартира оформлялась в собственность Ирины, но с жестким обременением: пожизненное право проживания Светланы Павловны.
— Абсолютно уверена, — твердо сказала Светлана Павловна. — Я хочу, чтобы моя внучка росла в нормальных условиях. А мне одной в четырех стенах тоскливо. Да и память... слишком давит.
Для Ирины это был прыжок веры. Жить с бывшей свекровью? Многие покрутили бы пальцем у виска. Но за эти месяцы Светлана стала ей ближе матери. Они вместе ходили на УЗИ, вместе выбирали коляску, вместе пережили процедуру развода, во время которого Олег вел себя как последний подлец, торгуясь за каждый тостер и микроволновку.
— Ира? — нотариус посмотрел на неё.
— Я согласна, — кивнула она.
Олег ни о чем не знал. Он считал, что мать просто живет своей жизнью, а Ирина — своей. Он наслаждался свободой, постил фотографии с клубных вечеринок и менял девушек, как перчатки. Он был уверен, что оставил бывшую жену у разбитого корыта, и даже не подозревал, что за его спиной две женщины строят крепость, в которую ему не будет доступа.
Секрет был в том, что в проданной квартире Светланы Павловны Олег не имел доли. Она принадлежала только матери. Он был там лишь прописан, но выписался добровольно еще пять лет назад, когда оформлял ипотеку на какую-то авантюру, которая прогорела (тогда мать закрыла его долги, но потребовала выписки, чтобы не рисковать жильем). Он забыл об этом нюансе, считая квартиру своим законным наследством.
— Подписывайте, — нотариус пододвинул бумаги.
Ручка скрипнула по бумаге. Этим росчерком Светлана Павловна лишила сына «гарантированного аэродрома», но обеспечила будущее внучке. Это был акт материнской любви, но любви суровой, карающей за предательство.
Часть 5. Крепость на десятом этаже
Прошло полгода.
Новый жилой комплекс сиял панорамными окнами в лучах летнего солнца. В просторной гостиной трехкомнатной квартиры было светло и свежо. Ирина, убаюкивая на руках маленькую Машеньку, ходила от окна к дивану. Девочке был всего месяц, она спала, смешно причмокивая во сне.
Светлана Павловна накрывала на стол. Сегодня был маленький праздник — первый месяц жизни внучки. Мир и покой царили в этом доме, пока в дверь не позвонили. Настойчиво, грубо, вдавливая кнопку звонка.
Сердце Ирины пропустило удар. Она знала этот стиль.
— Я открою, — тихо сказала Светлана Павловна, бледнея. — Иди в детскую.
— Нет, — Ирина положила дочь в колыбельку, стоявшую здесь же, в гостиной, и накрыла её пологом. — Это и моя квартира. Я не буду прятаться.
Светлана открыла дверь. На пороге стоял Олег. Он выглядел помятым, глаза налиты кровью, от дорогой одежды пахло перегаром.
— Ну здравствуй, мама, — прорычал он, вламываясь внутрь и не разуваясь. Грязь с его ботинок оставила следы на светло-бежевом ламинате. — Неплохо устроились!
Он прошел в гостиную, оглядываясь с алчной ненавистью.
— Значит, добрые люди не врали. Продала хату? Продала отцовское наследие?! — он заорал так, что стекла задрожали. — И купила хоромы этой... этой твари?!
Он ткнул пальцем в Ирину.
— Олег, тише, ребенок спит, — ледяным тоном произнесла Ирина, вставая между ним и колыбелью.
— Мне плевать! — взревел он. — Вы меня кинули! Обе! Мать, ты совсем из ума выжила? Это была моя квартира! Моя! А ты всё спустила на эту нищенку и её ублюдка!
— Это моя внучка, Олег! — крикнула Светлана Павловна, заслоняя собой Ирину. — И квартира была только моя. Ты не имел там ничего. Ты отказался от семьи, ты предал нас. Уходи отсюда!
— Ах ты, сука старая... — лицо Олега побагровело. Он, привыкший, что женщины всегда уступают, что он всегда прав в своей силе, потерял контроль.
Размахнувшись, он наотмашь ударил мать по лицу. Звук пощечины прозвучал как выстрел. Светлана Павловна охнула и упала на диван, прикрывая ладонью разбитую губу.
В этот момент в Ирине что-то переключилось. Исчезла социолог, исчезла жертва домашнего тирана, исчезла даже просто мать. Осталась только чистая, концентрированная ярость, помноженная на холодный расчет. Она видела перед собой не мужа, не отца ребенка, а бешеное животное, угрожающее стае.
Взгляд Ирины выхватил с журнального столика тяжелый металлический поднос, на котором стоял графин. Одно плавное, быстрое движение.
— Ты покойник, — прошептала она, но не со страхом, а с констатацией факта.
Олег шагнул к ней, занося кулак:
— Теперь твоя оче...
Договорить он не успел. Ирина с разворота, вложив в удар всю инерцию тела и всю накопившуюся за год боль, впечатала ребро тяжелого подноса ему в переносицу.
Раздался хруст. Олег взвыл и отшатнулся, хватаясь за лицо. Кровь брызнула на его белую рубашку.
— Ты что творишь?! — взвизгнул он, но в его глазах появился страх. Он не ожидал отпора. Он ждал слёз и мольбы.
Ирина не остановилась. Холодный расчет подсказывал: нельзя давать ему прийти в себя. Пока он был ослеплен болью, она нанесла точный удар ногой в пах. Олег согнулся пополам, захрипев. Заревел как медведь, раненый и загнанный в угол.
— Это тебе за «конуру», — прошипела она.
Следом она схватила его за волосы и с силой дернула вниз, встречая его лицо своим коленом. Удар пришелся в бровь, моментально рассекая кожу до кости, заливая глаз кровью.
— А это за «испорченную жизнь»!
Олег рухнул на колени, пытаясь отползти. Он был дезориентирован, унижен и разбит. Картина мира, где он — альфа-самец, рухнула.
— Вон! — рявкнула Ирина голосом, от которого даже у неё самой пошли мурашки. — Вон отсюда, пока я тебя не убила!
Олег, скуля и размазывая кровь по лицу, попятился к выходу.
— Я тебя засужу... я тебя уничтожу... — бормотал он разбитыми губами, пытаясь подняться.
В коридоре он споткнулся о собственную ногу. Ирина толкнула его в спину, придавая ускорение. Он вылетел на лестничную площадку. Лифт не работал, и он, шатаясь, бросился к лестнице, желая лишь одного — скрыться от этой фурии.
Но координация была нарушена. На верхней ступеньке его нога подвернулась. С диким воплем он полетел кубарем вниз по бетонному пролету. Удары тела о ступени глухо отдавались в подъезде.
Внизу, на пролете между этажами, он затих. Нога была неестественно вывернута.
Ирина стояла наверху, тяжело дыша. Подол её домашнего платья был в каплях чужой крови. Светлана Павловна, прихрамывая, вышла к ней и положила руку на плечо.
Но самое страшное для Олега было впереди.
Дверь соседней квартиры, элитных апартаментов на том же этаже, открылась. На шум вышла молодая, холеная женщина в деловом костюме. Это была владелица сети тех самых фитнес-клубов, куда Олег так мечтал устроиться старшим тренером и которую он «обрабатывал» последние месяцы, надеясь стать её фаворитом. Она жила именно здесь.
Она посмотрела на Ирину, стоявшую в позе валькирии с подносом в руке. Посмотрела на разбитую губу пожилой женщины. А потом перевела взгляд вниз, на лестницу, где в позе сломанной куклы валялся Олег — с расстегнутой ширинкой, в разорванной рубашке, в соплях и крови, воющий сквозь выбитые зубы.
— Алина Сергеевна... — простонал Олег снизу, увидев её. — Помогите... они ненормальные...
Женщина брезгливо сморщила нос. Она была умна и сразу поняла расклад: мужик пришел бить женщин и получил сдачи.
— Вы уволены, Олег, — холодно произнесла она, так, чтобы эхо разнеслось по всему подъезду. — И я позабочусь о том, чтобы вас не взяли на работу даже полотенца подавать в подвальной качалке. Животное.
Она повернулась к Ирине, коротко, с уважением кивнула и захлопнула дверь.
Внизу Олег, осознав масштаб катастрофы, попытался закричать, но вывихнутая челюсть позволила издать лишь жалкое мычание. Он лежал с переломанной ногой, в луже собственной крови, с разбитым лицом, понимая, что его «планы на жизнь» закончились здесь, на холодном бетоне, под презрительными взглядами тех, кого он считал ниже себя.
Автор: Анна Сойка ©