Часть 1. Лишний элемент
Дачный посёлок плавал в душном мареве конца июля. Воздух стоял неподвижно, насыщенный запахом перезрелых яблок и сухой пыли. Старый дом, обшитый потемневшей от времени вагонкой, казалось, дышал тяжело и натужно, скрипел половицами даже тогда, когда по нему никто не ходил.
Нина вышла из бани, ощущая, как горячая кожа остывает на вечернем ветру. Она любила это чувство чистоты, словно вода могла смыть не только дорожную усталость, но и то липкое напряжение, которое неизменно возникало в присутствии свекрови. Галина Степановна, женщина грузная, с громким, командирским голосом, всегда умела заполнить собой всё пространство.
Нина накинула на плечи махровое полотенце и направилась к веранде, намереваясь выпить чаю. Она ступала тихо, мягкие шлёпанцы почти не издавали звуков на утоптанной земле. Ещё не дойдя до ступеней, она услышала голос мужа. Артур говорил тихо, словно оправдываясь, но ответ матери резанул ночную тишину.
— Пусть твоя жёнушка к матери уедет! — подслушала слова свекрови Нина и замерла за кустом разросшейся сирени.
— Мам, ну как-то неудобно, — вяло возразил Артур. — Мы же только приехали, планировали выходные провести, шашлыки завтра... Она салат резать собиралась.
— Салат я и сама порежу! — перебила Галина Степановна. Звук отодвигаемого стула скрежетнул по нервам. — Ты меня слышишь или нет? Через час Лариса приедет. Ты же знаешь характер сестры. Она видеть твою жену не может после того случая.
Нина помнила «тот случай». Два года назад Лариса, сестра Артура, решила, что Нина обязана провести свой отпуск, нянчась с её тремя детьми, пока сама Лариса с новым мужиком улетит в Турцию. Нина тогда твердо сказала НЕТ. А потом, когда Лариса попросила крупную сумму в долг «на неопределенный срок» для покупки шубы, Нина снова отказала. С тех пор золовка считала её врагом номер один.
— Лариса позвонила, сказала, что заедет с ночёвкой, — продолжала наседать свекровь. — Если она увидит здесь твою... эту... будет скандал. У неё давление! У меня сердце! Тебе кого жалко больше? Жену, которая перебьётся, или мать с сестрой?
— Мам, ну не начинай...
— Я не начинаю, я заканчиваю! — припечатала Галина Степановна. — Иди и скажи ей, чтобы собиралась. Придумай что хочешь. Что её мать заболела, что трубы прорвало. Мне всё равно. Чтобы через полчаса духу её здесь не было! А ты останешься. Мне помощь нужна, дрова перетащить, да и с сестрой пообщаешься, сто лет не виделись.
Нина почувствовала, как лицо вспыхнуло, но не от стыда, а от злой, холодной решимости. Она не стала врываться на веранду, устраивать сцену или требовать объяснений. Она просто развернулась и так же беззвучно вернулась в баню, чтобы одеться.
Через десять минут она сидела на крыльце, глядя на заходящее солнце. Артур вышел из дома, вид у него был бегающий, виноватый, но глаза прятались за напускной озабоченностью.
— Нина, слушай, тут такое дело... — начал он, потирая шею. — Мне сейчас звонили по работе. Срочный вызов, какой-то сбой в системе.
Она посмотрела на него прямо, не мигая.
— И что?
— Ну... мне нужно здесь остаться, тут интернет лучше ловит, да и компьютер у мамы в кабинете стоит стационарный, мощный. А тебе... Тебе, наверное, лучше поехать домой. Или к твоей маме. Там скучно будет, я буду занят всю ночь.
— То есть ты хочешь, чтобы я уехала? — переспросила она ровным голосом.
— Ну зачем ты так? Просто так будет удобнее всем. Ты же хотела с мамой повидаться? Вот и повод отличный. Езжай, отдохни от меня. А я завтра к вечеру приеду.
Лживость его слов была настолько густой, что её можно было резать ножом. Он даже не пытался придумать достоверную легенду, просто транслировал приказ матери, слегка прикрыв его гнилой тряпкой заботы.
— Хорошо, — сказала Нина, вставая. — Я тебя поняла.
Артур явно не ожидал такой покорности. Он расплылся в улыбке, которая выглядела жалкой гримасой облегчения.
— Вот и умница! Ты у меня самая понимающая. Давай, собирайся, пока не стемнело окончательно.
Нина молча прошла в комнату, сгребла свои вещи в сумку. Галина Степановна наблюдала за ней из кухни, демонстративно протирая тарелку. В её взгляде читалось торжество победителя. Невестка выметается, сын остаётся при юбке, Лариса будет довольна. Идеальный пасьянс.
— До свидания, Галина Степановна, — бросила Нина, проходя мимо.
— Езжай, езжай, деточка. Аккуратнее на дороге, — пропела свекровь елейным голоском, даже не скрывая ухмылки.
Нина села в свою машину, завела двигатель и, не оглядываясь, выехала за ворота.
Часть 2. Пустота и план
Дорога лентой уходила в темноту, освещаемая лишь пятнами фар. Нина ехала быстро, крепко сжимая руль. Внутри неё не было слёз. Обида, которая обычно душит и заставляет жалеть себя, выгорела за одну секунду там, за кустом сирени. Осталась только кристальная ясность.
Она смотрела на знакомый пейзаж — мелькающие деревья, столбы, редкие встречные машины — и понимала, что возвращаться ей некуда. В том смысле, что "мы" больше не существовало. Был Артур, трусливый и зависимый маменькин сынок, и была она — женщина, которую только что вышвырнули, как надоевшую кошку, чтобы угодить капризной родне.
Она не поехала к матери. Вместо этого она направила машину к их городской квартире.
Войдя в пустой дом, Нина не стала включать верхний свет. В полумраке прихожей она стояла несколько минут, слушая тишину. Потом прошла в спальню.
Шкаф был забит вещами Артура. Рубашки, джемперы, джинсы, которые она выбирала, стирала, гладила. Теперь эти тряпки казались ей чужеродными, заразными.
Нина пошла на кухню, достала из нижнего ящика рулон больших, плотных черных мешков для строительного мусора.
— Всё, — сказала она вслух. — ХВАТИТ.
Она вернулась в комнату и начала методично сбрасывать вещи мужа в мешки. Она не складывала их аккуратно. Она запихивала их комьями, вместе с вешалками, не заботясь о том, помнутся они или порвутся. В один мешок полетела одежда, в другой — обувь, в третий — его документы, ноутбук, зарядки, рыболовные снасти, которые вечно валялись на балконе.
Она работала быстро, зло, эффективно. Ею двигала не истерика, а холодная злость — то самое чувство, которое придаёт сил сворачивать горы. За пару часов квартира была очищена от следов пребывания Артура. В прихожей высилась гора из черного пластика.
Она посмотрела на часы. Прошло полтора часа с момента её отъезда. Телефон молчал. Видимо, там, на даче, шло празднование её изгнания.
Нина заварила себе крепкий кофе. Она сидела на кухне, постукивая пальцами по столешнице. Ей нужно было только одно — чтобы Артур позвонил. И он, конечно, позвонит. Он слишком предсказуем.
Часть 3. Звонок
На даче атмосфера праздника быстро угасла. Свекровь, довольная собой, накрыла на стол, достала свои фирменные соленья. Артур, чувствуя себя героем, выполнившим сложный квест, наливал чай.
— Ну вот, видишь, как хорошо, — ворковала Галина Степановна. — Сейчас Ларочка приедет, посидим по-семейному, без посторонних глаз. А то твоя вечно с таким лицом сидит, будто лимон съела.
В этот момент зазвонил телефон женщины. Она схватила трубку, расплываясь в улыбке.
— Да, доченька! Ждём, ждём, самовар уже кипит... Что? Как не приедешь?
Лицо Галины Степановны вытянулось, уголки губ поползли вниз.
— У подруги решила остаться? А мы? Я тут готовила... Ну ладно, ладно. Отдыхай.
Она отложила телефон на диван.
— Не приедет, — буркнула она. — У подруги день рождения, забыла она, видите ли.
Артур перестал жевать пирожок.
— И что теперь?
— Что-что... Скучно теперь! — разозлилась мать. — И посуду мыть некому. Я устала, у меня спина болит после грядок. А ты, небось, не встанешь к раковине.
Она посмотрела на сына с раздражением. Без Ларисы его присутствие стало ей в тягость. Ей нужен был обслуживающий персонал и благодарные слушатели, а сын сидел с кислым видом.
— Звони жене, — скомандовала Галина Степановна.
— Зачем? — удивился Артур. — Я же её только что выг... отправил.
— Ну и что? Скажи, что работа отменилась, сбой устранили. Пусть возвращается. Скажи, я её простила... то есть, соскучилась. Пусть привезет торт какой-нибудь. Всё равно вечер пропадает.
Артур, привыкший подчиняться малейшему капризу матери, покорно достал телефон.
Нина увидела входящий вызов и усмехнулась. Сценарий разыгрывался как по нотам.
— Алло? — её голос звучал спокойно, даже сонно.
— Нин, ты где? — голос Артура был бодрым и фальшиво-ласковым.
— Дома почти. А что?
— Слушай, тут всё решилось быстрее, чем я думал. Система заработала. Мама расстроилась, что ты уехала, говорит, неудобно получилось. Может, вернешься? Посидим, шашлык всё-таки пожарим.
— А Лариса? — спросила Нина.
— А Лариса... не приедет она. У неё дела. Так что мы одни. Приезжай, малыш. Без тебя скучно.
Нина посмотрела на гору мешков в прихожей.
— Хорошо, — сказала она. — Я приеду. Мне нужно пару часов, кое-что соберу и вернусь.
— Отлично! Ждём! Купи что-нибудь к чаю! — обрадовался Артур.
— Обязательно. Я привезу тебе сюрприз, — ответила Нина и нажала отбой.
Суета с погрузкой мешков заняла минут двадцать. Нина забила ими багажник под завязку, часть пришлось бросить на заднее сиденье. Машина просела под тяжестью барахла.
Обратная дорога пролетела как в тумане. Злость трансформировалась в ледяную энергию. Нина знала, что она сейчас сделает, и эта мысль доставляла ей мрачное удовольствие. Она не собиралась устраивать истерику в стиле "плачущей жертвы". О нет. Это будет казнь.
Часть 4. Возвращение блудного сына
Когда фары её кроссовера осветили ворота дачи, было уже совсем темно. Артур выбежал встречать её, махая рукой, как ни в чем не бывало. Галина Степановна стояла на крыльце, скрестив руки на груди, изображая гостеприимную хозяйку, которая милостиво разрешила челяди вернуться.
Нина вышла из машины. Она не улыбалась.
— Привет, любимая! — Артур полез целоваться, но Нина уклонилась, сделав вид, что поправляет зеркало.
— Артур, помоги мне, — сказала она твёрдо. — Я привезла много вещей. Нужно всё занести в дом. Прямо сейчас.
— Ого! Ты что, полмагазина скупила? — хохотнул он. — Ладно, сейчас всё перетаскаем.
Он открыл багажник и замер. Вместо пакетов из супермаркета там лежали черные, туго набитые мусорные мешки.
— Это что? — спросил он, растерянно оглядываясь на жену.
— Это подарки. Бери. Неси в гостиную. Там разберем.
Артур, ничего не понимая, подхватил два тяжелых мешка. Нина взяла ещё один с заднего сиденья. Они вошли в дом.
Галина Степановна уже сидела за столом под абажуром.
— Ну наконец-то. Чай остыл совсем. Что вы там копаетесь? — проворчала она. Увидев чёрные мешки, она брезгливо сморщила нос. — Нина, это что за мусор? Ты что, решила помойку к нам перевезти?
Артур свалил мешки посреди комнаты, на протёртый ковер.
— Нин, правда, что в них? Тяжелые какие-то.
Нина вошла следом, бросила свой мешок к остальным. Она выпрямилась, оправила футболку и посмотрела прямо в глаза свекрови. В комнате повисла плотная, звенящая тишина.
— Галина Степановна, вы спрашивали, что в пакетах? — громко и чётко произнесла Нина.
Свекровь настороженно кивнула, чувствуя неладное. Её маленькие глазки забегали.
— Я возвращаю вам вашего сына, — сказала Нина. — Целиком и полностью. Вместе с его трусами, носками и всей той гнилью, которой вы его напичкали. Поскольку он предал меня сегодня по вашему приказу, я решила, что товар бракованный. Забирайте обратно.
Артур стоял, раскрыв рот, переводя взгляд с жены на мать.
— Ты... ты чего несёшь? — пробормотал он.
— ОНА ВСЁ СЛЫШАЛА! — взвизгнула свекровь, моментально багровея. Она вскочила со стула, опрокинув чашку. Чай растекся по скатерти темным пятном. — Ты подслушивала! Бесстыжая! Как воровка, стояла и грела уши!
Часть 5. Расплата и цветы
Артур попытался что-то сказать, сделать шаг к жене, его лицо выражало смесь паники и глупости.
— Нина, подожди, ты всё не так поняла, мы просто...
Нина не стала ждать. Вся сдержанность, вся культура, которую она в себе воспитывала годами, исчезла. Она схватила со стола тяжелую вазу с печеньем и с силой швырнула её на пол. Звон разбивающегося стекла и фарфора заставил обоих вздрогнуть. Печенье разлетелось веером по всем углам.
— Я НЕ ТАК ПОНЯЛА?! — заорала Нина. Её гнев был страшен, он был похож на стихийное бедствие. — Я слышала каждое слово, Артур! "Пусть твоя жёнка валит к матери"? "Придумай, что хочешь"? Ты, жалкий трус! Ты выгнал меня из дома как дворнягу, потому что мамка так велела?!
— Да как ты смеешь орать в моем доме! — взревела в ответ Галина Степановна, наступая на неё. — Вон отсюда! Психопатка! Я всегда знала, что ты ненормальная! Убирайся!
— МОЛЧАТЬ! — рявкнула Нина, резко шагнув навстречу свекрови. Галина Степановна от неожиданности попятилась и села мимо стула, грузно плюхнувшись на диван. — Я сама уберусь! Но сначала вы выслушаете! Вы, Галина Степановна, злая, жадная эгоистка, которая сожрала своего мужа и теперь доедает сына! Вы ненавидите всех вокруг, потому что сами глубоко несчастны! А ты...
Она повернулась к Артуру. Тот стоял, вжав голову в плечи, бледный, с трясущейся губой.
— Ты предал меня, Артур. Не изменил с бабой, нет, это было бы хотя бы честно. Ты предал меня, позволив вытереть об меня ноги. Ты выбрал "комфорт мамочки" вместо жены. Ты думал, я проглочу? Что я вернусь и буду улыбаться?
— Нин, ну пожалуйста, ну давай спокойно... — заныл он, протягивая к ней руку. — Ну прости, я оступился, я дурак...
— Не трогай меня! — Нина с размаху отвесила ему пощёчину.
Звук удара был сухим и громким. Голова Артура дернулась, на щеке мгновенно проступил красный след. Он схватился за лицо, глядя на жену с ужасом. Он никогда не видел её такой. Он привык к её терпению, к её уступчивости. А перед ним стояла фурия.
— Это тебе за "рабочий звонок", — прошипела она. — А это вещи. Живи с мамой. Спи с мамой. Ешь её соленья. Кредиты за твою машину будешь платить сам. Ключи от моей квартиры — на стол. БЫСТРО!
Артур дрожащими руками вытащил связку ключей и положил на край стола.
— И чтобы духу твоего возле меня не было. Подашься на развод — хорошо. Не подашься — я сама всё сделаю. И не надейся, что я передумаю. Ты для меня умер сегодня вечером, когда соврал мне в глаза на этом крыльце.
Нина развернулась, перешагнула через осколки вазы и рассыпанное печенье, и вышла из дома. Свекровь что-то кричала ей вслед, сыпала проклятиями, хваталась за сердце, требуя валидол, но Нина уже не слышала. Она села в пустую, легкую машину и нажала на газ.
***
Прошло две недели.
Нина сидела в кафе во время обеденного перерыва. Жизнь постепенно входила в новое русло. Развод был в процессе, Артур пытался звонить пару раз, но был заблокирован везде, где только можно. По слухам от общих знакомых, он жил у матери, которая теперь пилила его круглосуточно за то, что он "упустил бабу с квартирой и хорошей зарплатой" и теперь висит на её шее. Галина Степановна, как оказалось, презирала неудачников, даже если сама сделала их таковыми.
К столику подошла высокая женщина с большим букетом белых лилий. Это была Лариса.
Нина напряглась. Ей меньше всего хотелось сейчас очередного раунда семейных разборок.
— Можно? — спросила Лариса, указывая на стул.
— Если ты пришла рассказывать, какая я плохая, то не стоит, — холодно ответила Нина.
Лариса покачала головой и положила букет на стол перед Ниной.
— Это тебе.
— За что? — удивилась Нина.
— За то, что ты сделала то, на что у меня никогда не хватало духу, — Лариса усмехнулась, и эта усмешка была грустной. — Мать рассказала мне свою версию, конечно. Что ты истеричка, что чуть дом не разнесла. Но я знаю нашу маму. И знаю своего брата.
Лариса села, заказала кофе.
— Я ведь поэтому и не приехала тогда, — продолжила она. — Не из-за тебя. Я просто не хотела видеть мать. Но она, как всегда, всё перевернула. Артур... он тряпка, Нина. Я всегда это знала. Он заслужил то, что получил. А мать теперь в шоке. Она привыкла, что все её боятся. А ты не испугалась. Ты её унизила тем, что не стала играть в её игры.
— Я не хотела никого унижать, — сказала Нина. — Я просто защищала себя.
— Вот именно. И за это я тебя уважаю. Прости меня за старое. Я была дурой тогда, с детьми этими... Мне просто было завидно, что ты свободная и независимая.
Лариса пододвинула цветы ближе к бывшей невестке.
— Артур сейчас воет. Мать его поедом ест. Говорит, что он не мужик, раз не смог жену в узде удержать. Так что они там друг друга стоят. А ты... ты молодец.
Нина посмотрела на лилии, потом на Ларису. Впервые за всё время их знакомства она увидела в глазах золовки не зависть, а искреннее понимание.
— Спасибо, — сказала Нина.
Она вдохнула аромат цветов. Пахло свободой.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»