— Знаешь, Ань, а у маленькой Миланы мочки ушей такие странные… приросшие. Прямо как у нашего Сёмки. Генетика — штука упрямая, да? — Наташа хихикнула, опрокидывая в себя третий бокал вина, и лукаво посмотрела на невестку.
— Действительно, Наташа. Удивительное совпадение. В природе вообще много случайностей, которые при ближайшем рассмотрении оказываются закономерностями, — ответила Анна, не отрывая взгляда от нарезки лимона. Её лицо оставалось непроницаемым, но внутри уже щёлкнул первый тумблер механизма, который должен был перемолоть чужие судьбы.
Часть 1. Балансовая стоимость лжи
Квартира пахла хвоей и парфюмом Семёна. В углу гостиной стояла ёлка — шедевр декораторского искусства. Семён украсил её в модных в этом сезоне «пыльно-розовых» тонах. Всё было стильно и абсолютно мёртво. Никаких старых игрушек с историей, никаких сентиментальных воспоминаний. Только тренды. Анна стояла у окна, наблюдая, как мокрый снег залепляет стекло, превращая мир снаружи в мутное пятно. Она как раз закончила мысленно проводить инвентаризацию прошедших пяти лет брака. В графе «Активы» значились: пустота, потерянное время и горький осадок предательства. В графе «Пассивы» — самодовольный муж, который считал её удобной женщиной.
Семён вошёл в комнату пружинистой походкой. Он был в приподнятом настроении, предвкушая праздники и, очевидно, траты. Он подошёл к зеркалу, поправил идеально уложенные волосы и, развернувшись к жене, протянул руку.
— Анюта, мне нужна твоя зарплатная карта. Пин-код я знаю, но ты её вечно куда-то перекладываешь. Давай сюда.
Анна медленно повернулась.
— Тебе нужна моя зарплатная карта? — переспросила она, чеканя каждое слово.
— Ну да, — Семён нетерпеливо дёрнул плечом. — У меня там… накладка с клиентом вышла, за материалы нужно внести предоплату, а банки сейчас переводы задерживают перед праздниками. Потом верну. С процентами, — он хохотнул, довольный своей шуткой.
На самом деле Анна знала: никакой накладки нет. Ему нужны были деньги на подарок Ольге. Дорогой подарок, чтобы загладить вину за то, что он не сможет быть с ней в новогоднюю ночь. Колье, которое та присмотрела неделю назад. Анна видела эту вкладку открытой на его планшете.
— Тебе нужна моя зарплата? Срочно? Ты хорошо всё взвесил? — спросила Анна своего мужа, что потирал ладони от удовольствия.
— Ань, не начинай нудеть. Ты же знаешь, я всё контролирую. Давай пластик.
Она молча подошла к сумке, достала бумажник, вытащила карту и положила её на стол. Пластик стукнул о столешницу сухо и звонко.
— Бери.
Семён схватил карту, даже не поцеловав жену в щёку.
— Вот и умница. Я быстро, одна нога там, другая тут! — он выпорхнул из квартиры, напевая себе под нос какую-то навязчивую мелодию.
Анна подождала ровно две минуты, пока не хлопнула дверь лифта. Затем она взяла телефон, открыла приложение банка. Её пальцы не дрожали. Она нажала «Заблокировать карту». Причина: «Утеря».
— Инвентаризация началась, милый, — прошептала она в тишину идеально декорированной комнаты. — И недостачу ты не покроешь.
Часть 2. Дефицит совести
Торговый центр гудел, как встревоженный улей. Люди метались с пакетами, сшибая друг друга в предновогодней лихорадке. Воздух был спёрт и пах смесью корицы, пота и дешевой синтетики. Семён стоял у терминала ювелирного салона, чувствуя, как по спине стекает холодная струйка пота.
— Попробуйте ещё раз, — процедил он сквозь зубы, стараясь сохранить остатки своего обаяния перед миловидной продавщицей. — Там достаточно средств.
— Отказ операции, — равнодушно ответила девушка, уже теряя интерес к мужчине, который пять минут назад казался состоятельным покупателем. — Карта заблокирована банком.
Семён выхватил телефон и набрал номер жены. Гудки шли долго, изматывающе.
— Алло? — голос Анны был спокойным, даже слегка сонным.
— Аня! Какого чёрта?! Карта не работает! Ты что там натворила? Я стою на кассе, как идиот!
— Ой, Сёма… — в трубке послышался шорох. — Представляешь, я её потеряла. Только что обнаружила, что в кошельке пусто. Я сразу позвонила в банк и заблокировала. Безопасность превыше всего, ты же сам учил.
— Ты дала её мне десять минут назад! — заорал Семён, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. — Как ты могла её «потерять», если она у меня в руках?!
— Странно, — протянула Анна. — Наверное, я перепутала. У меня было предчувствие. Знаешь, такая тревога… Вдруг мошенники? В общем, карта всё. Новая будет только после праздников.
— Ты издеваешься? Разблокируй немедленно!
— Не могу, милый. Перевыпуск уже заказан. Старый пластик — просто кусок мусора. Как и многие вещи, которые кажутся ценными, пока не проверишь их суть. Извини, у меня вторая линия, мама звонит.
Связь оборвалась. Семён смотрел на телефон. Он рассчитывал на эти деньги. Он обещал Ольге. Ему пришлось вынуть из кармана собственную кредитку, которую он берёг для оплаты аренды склада своих декораций. «Ладно, — подумал он. — Выкручусь. Перезайму у Витька на празднике, он сейчас добрый».
Он не знал, что Анна в этот момент сидела в кресле с бокалом брюта, и её злость была не горячей, как у него, а холодной. Она вспоминала тот вечер, когда Наташа, его сестра, напилась и проболталась.
Воспоминание вспыхнуло яркой картинкой. Кухня свекрови, запах пирогов, которые Анна ненавидела, но ела из вежливости. Наташа, размахивая вилкой с маринованным грибом, вдруг заговорила о ребёнке Ольги и Виктора. «Сёмка у нас такой плодовитый… даже взглядом», — ляпнула тогда золовка. И этот взгляд — испуганный, метнувшийся к Анне. Анна тогда промолчала. Инвентаризатор никогда не поднимает шум, пока не сведёт дебет с кредитом.
Часть 3. Скрытые активы
Квартира Ольги и Виктора встретила Анну уютом. Повсюду были разбросаны детские игрушки, пахло молочной смесью и детской присыпкой. Виктор, крупный, добродушный мужчина, сиял. Он носил годовалую Милану на руках, подкидывал её, целовал пухлые щечки.
— Анюта, проходи! — басил он. — Смотри, какая принцесса выросла! Папина копия, скажи?
Анна улыбнулась уголками губ. Она смотрела на девочку и видела не Виктора. Она видела разрез глаз Семёна, форму ушей, которую так опрометчиво упомянула Наташа.
— Очаровательная, — сказала Анна, протягивая пакет с подарком — развивающим ковриком. — Оль, ты прекрасно выглядишь. Материнство тебе к лицу.
Ольга, суетливая и немного нервная, бегала между кухней и гостиной. Она избегала прямого взгляда Анны.
— Спасибо, Ань. Ты же знаешь, дети — это такое счастье, но и хлопоты… Семён не пришёл?
— Он работает. Декорирует какой-то объект. Говорит, искусство требует жертв, — Анна сделала ударение на последнем слове.
Пока Виктор ушёл на кухню помочь жене с чаем, Анна осталась с ребёнком. Милана сидела в манеже и мусолила резиновую жирафу.
— Ну привет, «папина копия», — тихо сказала Анна.
Ей нужно было действовать быстро. Взгляд инвентаризатора мгновенно просканировал пространство. На столике лежала использованная пустышка, которую Милана выплюнула минуту назад. Анна достала из кармана стерильный зип-пакет, подготовленный заранее. Одно движение — и пустышка оказалась внутри. Пакет исчез в недрах её сумки.
— Анюта, торт будешь? — крикнула Ольга из кухни.
— Конечно. Я ужасно голодна до правды… то есть, до сладкого, — поправилась Анна, чувствуя, как адреналин сменился холодным удовлетворением. Материал для анализа был получен.
В тот вечер она была сама любезность. Она шутила, играла с ребёнком и даже обняла Ольгу на прощание. Это были объятия удава, который уже наметил траекторию удушения, но пока давал жертве вздохнуть перед финалом. Она не чувствовала жалости к Ольге. Подруга, которая спит с твоим мужем на твоих же простынях (метафорически, а может, и буквально), не заслуживает жалости. Она заслуживает публичного аудита.
Часть 4. Итоговая ведомость
Загородный дом, который друзья сняли для встречи Нового года, напоминал декорацию к рождественской сказке. Огромный камин трещал поленьями, запах мандаринов смешивался с ароматом коньяка. Семён, несмотря на инцидент с картой, был в центре внимания. Он травил байки, смеялся громче всех и поминутно подливал вино Ольге, когда Виктор отворачивался.
Анна сидела в глубоком кресле, одетая в строгое, но эффектное черное платье. Она выглядела королевой шахматной доски, которая уже поставила мат, но противник этого ещё не понял.
— Время подарков! — объявил кто-то из гостей.
Все потянулись к огромной ёлке. Шуршала бумага, слышались смех и благодарности. Виктор получил от жены новый спиннинг и был счастлив как ребенок. Семён подарил Анне сертификат в спа — банальный, дежурный подарок. Анна приняла его с легкой усмешкой.
И тут Виктор нащупал под нижними ветками плотный белый конверт. На нём не было имени отправителя, только крупная надпись маркером: «ВИКТОРУ. ПРАВДА ЛУЧШЕ ЛЖИ».
— Ого, анонимка! — засмеялся Виктор. — Может, я выиграл в лотерею?
В комнате повисла тишина. Ольга вдруг побледнела, её рука с бокалом дрогнула. Семён перестал улыбаться, почувствовав неладное нутром.
Виктор надорвал конверт. Внутри лежал свернутый лист бумаги с логотипом генетической лаборатории. Он развернул его, пробежал глазами по строчкам. Сначала на его лице было недоумение, потом оно сменилось маской ужаса.
— Что это? — его голос сел. — Вероятность отцовства 0%... Предполагаемый отец: образец №2…
В конверте была еще одна бумажка — фотография Семёна и Ольги, сделанная частным детективом (единственная трата, которую Анна позволила себе вне плана), где они целовались в машине Семёна полгода назад. И приписка рукой Анны: «Образец №2 — Семён».
Виктор поднял глаза. Он был страшный в этот момент. Его добродушие сползло, как старая кожа.
— Оля? — тихо спросил он.
Ольга зарыдала, закрывая лицо руками.
— Витя, я могу объяснить, это была ошибка, это всего один раз…
— Один?! — взревел Виктор, швыряя лист бумаги. Он повернулся к Семёну.
Семён попятился.
— Витёк, братан, да это подстава! Это Анька спятила, она всё подстроила!
— Подстроила то, что ты спал с моей женой?! — Виктор шагнул вперёд и с размаху ударил Семёна в лицо. Хруст носа прозвучал громче, чем бой курантов по телевизору.
Начался хаос. Кто-то визжал, кто-то пытался оттащить Виктора, который методично превращал лицо бывшего друга в кровавое месиво. Ольга билась в истерике на полу.
Анна не сдвинулась с места. Она сделала глоток шампанского и наблюдала. В её глазах не было ни торжества, ни радости. Она «списала» этот брак. Она провела утилизацию.
— Ты знала? — к ней подскочила одна из подруг, глядя на Анну с ужасом.
— Я провела инвентаризацию, — спокойно ответила Анна. — И выявила лишние элементы.
Семён, сплёвывая кровь, попытался подняться. Его дизайнерская рубашка была разорвана, один глаз заплыл.
— Ты… тварь, — прохрипел он, глядя на жену. — Ты всё знала и молчала? Ты монстр!
— Я не монстр, Сёма. Я просто бухгалтер твоей жизни. И ты банкрот, — Анна встала, поправила платье и направилась к выходу. — Замки от квартиры я сменила сегодня утром. Вещи твои у родителей. С Новым годом, любимый.
Часть 5. Списание в утиль
Подъезд родительского дома встретил Семёна запахом кошек. Он с трудом нажимал кнопку звонка разбитыми пальцами. Лицо горело огнём, ребра ныли. Ему некуда было идти. Виктор вышвырнул его из дома где они отмечали новый год, друзья отвернулись, Ольга, кажется, получила от мужа не меньше, чем он.
Дверь открылась. На пороге стояла его мать, Светлана Петровна, в старом халате. За её плечом маячила Наташа, та самая, что запустила цепную реакцию своим длинным языком.
— Мам… пусти… — прохрипел Семён.
Светлана Петровна смотрела на сына не с жалостью, а с брезгливостью. Она уже знала. Анна, в своей педантичности, отправила ей и отцу подробное сообщение с результатами теста и фото. А еще Анна приложила скриншоты переписок, где Семён обсуждал с Ольгой, как они ждут смерти «стариков», чтобы продать их квартиру.
— Не смей меня так называть, — прошипела мать. — Ты хотел нашей смерти? Ирод! Чтоб ноги твоей здесь не было!
— Наташка, скажи ей! — взмолился Семён.
Сестра вышла вперёд. Её лицо было заплаканным, но злым.
— Пошел вон, Сёма. Витя звонил. Он грозится на нас в суд подать, требует деньги за все годы, что он растил твою дочь. Ты нас опозорил. И… я не пущу тебя в свою комнату.
Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Щелкнул замок. Потом второй.
Он достал телефон. Экран треснул, но работал. Пришло сообщение от банка.
«Уважаемый клиент, по вашему кредитному договору на автомобиль инициирована процедура взыскания задолженности. В связи с продажей залогового имущества третьим лицом по генеральной доверенности, средства направлены на погашение долга».
Семён тупо уставился в экран. Генеральная доверенность… Он подписал её полгода назад, когда Анна сказала, что это нужно для оформления налогового вычета на квартиру. Он даже не читал. Она продала его машину. Его любимый чёрный кроссовер.
Но это был не конец. Пришло ещё одно уведомление. На этот раз от Анны.
Это было видео. Склад. Его святая святых, где он хранил декорации, оборудование, свет — всё, чем он зарабатывал на жизнь. Помещение было абсолютно пустым. Голые стены.
Голос Анны за кадром комментировал спокойно, как на работе:
«Позиция 1: световое оборудование — реализовано в счет погашения совместных бытовых расходов. Позиция 2: конструкции сценические — утилизированы как неликвид. Аренда помещения расторгнута. Удачного старта с нуля, Семён. Кредитов на тебе, кстати, на три миллиона. Я нашла все твои тайные займы».
Семён уронил телефон. Он сидел на холодном бетоне в подъезде, избитый, без семьи, без любовницы, без машины, без работы и с огромными долгами.
Он всегда считал Анну скучной, предсказуемой женщиной. Он думал, что она умеет только считать чужое имущество. Он не мог поверить, что эта женщина с холодным спокойствием разобрала его жизнь на винтики, оценила каждый и выбросила на помойку.
Гнев прошёл. Остался только животный страх. Он попытался потереть ладони, как делал раньше от удовольствия, но сломанные пальцы отозвались дикой болью.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»