— А она точно ничего не узнает? Это уже третий перевод за месяц. У неё могут возникнуть вопросы, почему мы снова «меняем трубы» в ванной.
— Не твоё дело, Марат. Твоя задача — молчать и улыбаться. Она всё равно в ценах не разбирается, для неё что кран, что фитинг — всё едино. Главное, чтобы Яна рот держала на замке. Мальчику нужны витамины, сам понимаешь, мать у него… своеобразная.
— Мам, мне страшно. Зоя не дура. Если она копнёт…
— Если она копнёт, ты останешься на улице. А я с тобой. Так что вытри сопли и иди встречай жену. И сделай лицо попроще, а то выглядишь как побитая собака.
Часть 1. Империя пыльных гардин
— Ты решила со мной торговаться по вопросу расходов? — свекровь брезгливо заглянула в пакет с продуктами, словно там лежала не еда, а разлагающаяся тушка крысы.
Регина Петровна отдернула руку, унизанную дешёвыми, но блестящими кольцами, и поджала губы, которые когда-то, лет тридцать назад, сводили с ума лейтенантов в гарнизоне. Теперь же этот рот напоминал куриную гузку, готовую выплюнуть яд.
— Здесь всё по списку, Регина Петровна, — голос Зои звучал ровно. Слишком ровно для человека, который только что отработал двенадцатичасовую смену на участке сборки, контролируя бригаду из сорока здоровых мужиков. — Масло, крупа, овощи. Говядина, как вы просили. Парная.
— Парная? — Регина Петровна фыркнула, театрально прикладывая ладонь к груди. — Зоенька, деточка, ты, видимо, привыкла к своей заводской столовой, где подают подошвы под видом антрекота. Это мясо — старая корова, умершая от тоски. И сыр… Это что, «Российский»? Я просила пармезан. У Марата, между прочим, слабый желудок, ему нельзя это пальмовое безобразие.
Зоя медленно сняла тяжёлые ботинки. Ноги гудели. Запах старого паркета, смешанный с ароматом «Красной Москвы» и жареного лука, вызывал тошноту. Эта квартира всегда давила на неё. Высокие потолки сталинки, лепнина, покрытая вековой пылью, и эти бесконечные бархатные шторы, которые нельзя было раздвигать, чтобы «солнце не испортило антиквариат». Антиквариатом Регина Петровна называла рухлядь, купленную в комиссионках в восьмидесятых.
— Я купила то, на что хватило выделенного бюджета, — Зоя прошла на кухню, стараясь не задеть плечом громоздкий буфет. — Если вы хотите пармезан, нужно пересмотреть смету. Мы и так в этом месяце вышли за рамки из-за ремонта труб.
— Опять ты про деньги! — возмутилась свекровь, семеня следом в стоптанных, но украшенных пухом тапочках. — Какая мелочность! Живёшь в моём доме, пользуешься моим фарфором, спишь на моих простынях, а кусок сыра для мужа тебе жалко? Бедный Марат пашет как проклятый в своей столярке, дышит пылью, а дома его встречает жена-бухгалтер с калькулятором вместо сердца!
Зоя замерла у раковины. Вода из крана капала с монотонным стуком, отсчитывая секунды её терпения. Марат «пахал». Да, он уходил в мастерскую к восьми утра. Но денег Зоя не видела уже полгода. «Клиенты капризные», «дерево подорожало», «нужен новый станок» — отговорки менялись, но суть оставалась прежней: семью тянула она. И не просто семью, а ещё и капризы стареющей дивы, считающей себя аристократкой в изгнании.
— Марат дома? — спросила Зоя, не оборачиваясь.
— Он отдыхает. У него мигрень. От твоих скандалов у кого угодно голова заболит, — Регина Петровна выхватила пакет из рук невестки и начала демонстративно, с грохотом, выкладывать продукты на стол. — Имей совесть, не трогай его сегодня. И да, нам нужно ещё пятьдесят тысяч.
Зоя медленно повернулась. В её серых глазах, обычно спокойных, мелькнул холодный блеск стали, с которой она работала каждый день.
— Пятьдесят тысяч? Зачем? Мы же только что оплатили замену стояка, которого, кстати, я так и не увидела. Сантехник приходил, пока я была на работе.
— Ты смеешь меня проверять? — лицо свекрови пошло красными пятнами. — Ты намекаешь, что я лгу? У нас в доме трубы гнилые! А деньги… деньги нужны на лекарства. Мне. У меня сердце, Зоя! Но тебе ведь плевать, ты ждёшь, когда я сдохну, чтобы забрать квартиру!
В дверном проёме появилась тень. Марат. Высокий, красивый, с тонкими чертами лица и вечно виноватым взглядом. Он стоял, прислонившись к косяку, и мял в руках край футболки.
— Мам, Зоя… ну не начинайте, — промямлил он.
— А ты не вмешивайся! — пробурчала мать. — Видишь, как она со мной разговаривает? Я для неё — пустое место!
Зоя посмотрела на мужа. В его глазах она увидела не поддержку, а липкий, животный страх. Он боялся не скандала. Он боялся чего-то другого.
Часть 2. Стружка и тени
В мастерской пахло дубом, морилкой и застарелым потом. Свет пробивался сквозь мутные окна, в которых танцевала золотая пыль. Зоя редко заходила сюда — это была территория Марата, его убежище. Но сегодня она пришла без приглашения, в обеденный перерыв, сбежав с завода.
Марат не слышал, как она вошла. Он стоял спиной к двери, ожесточённо шкурил ножку стула. Его плечи были напряжены, движения резки. Рядом, на верстаке, лежал телефон, экран которого то и дело вспыхивал от уведомлений.
Зоя подошла тихо, как кошка. Она не хотела скандала, она хотела понять. Откуда эта чёрная дыра в бюджете? Куда уходит её зарплата мастера участка, которой хватило бы на ипотеку и безбедную жизнь, но которой вечно не хватает в доме свекрови?
— Марат, — позвала она.
Муж подпрыгнул, выронив наждачку. Он резко развернулся, закрывая собой верстак, словно прятал там труп.
— Зоя? Ты чего? Ты же на работе…
— У меня перерыв. Нам надо поговорить без твоей матери.
Марат нервно сглотнул, его взгляд заметался по углам, заваленным досками и инструментом.
— О чём? Зой, я работаю, заказ горит…
— Марат, пятьдесят тысяч. Снова. На прошлой неделе было тридцать. До этого — двадцать на «сантехнику». Твоя мать здорова как бык, я видела её медкарту, она забыла убрать её со стола. Там только возрастной остеохондроз. Куда уходят деньги?
— Это… долги, Зой, — он опустил глаза. — Я взял материалы в рассрочку, прогорел с заказом. Мама помогает мне закрывать дыры, чтобы ты не волновалась.
— Ты лжешь, — сказала она спокойно. — Я звонила поставщикам. У тебя нет долгов по материалам. Ты вообще не закупал древесину последние два месяца.
Марат побледнел. Он вытер ладони о штаны. В этот момент телефон на верстаке снова звякнул. Зоя оказалась быстрее. Она протянула руку и взяла смартфон. Марат дёрнулся, но не посмел её остановить — в её позе было столько властности, сколько он не видел даже у начальника цеха.
На экране висело сообщение от контакта «Яна»: «Малой опять кашляет, нужно больше. Твоя старуха обещала сегодня перевести. Если не будет денег, я приду к твоей жене».
Зоя подняла глаза на мужа. В тишине мастерской было слышно, как гудит трансформатор в углу.
— Кто такая Яна? — спросил она шёпотом.
Марат рухнул на табурет. Его трясло.
— Это… это ошибка… Зой, не читай…
— Кто. Такая. Яна.
— Она… она никто. Случайность. Зоя, прости меня, — он зарыдал, жалко, по-бабьи всхлипывая. — Это было один раз, два года назад… Я был пьян, мы поссорились тогда, помнишь? Она залетела. Я не знал… она пришла полгода назад. Сказала, что сын. Мой.
Зоя чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Не сердце, нет. Обрывался трос, который держал её привязанность к этому человеку.
— И твоя мать знает?
— Она… она всё устроила. Она сказала, что нельзя рушить семью. Что ты не переживёшь. Она взяла всё на себя… то есть, мы платим Яне, чтобы она молчала. Яна… она неблагополучная. Наркотики. Ей нужны деньги, иначе она сдаст меня. Или подкинет ребёнка нам.
— Вы платите ей моими деньгами? — уточнила Зоя. Каждое слово давалось с трудом.
— У меня сейчас нет заказов… Мама сказала, так будет лучше. Мы бережем тебя, Зоя!
Он поднял на неё заплаканное лицо, и Зоя увидела в нём не мужа, не мужчину, а жалкого паразита, которого она кормила собственной жизнью.
Часть 3. Веранда под дождём
В выходные они поехали на дачу. Это была традиция, которую Регина Петровна блюла свято. Старый щитовой домик требовал постоянных вложений, и Зоя, как обычно, должна была оплачивать и материалы, и рабочую силу — то есть Марата, который притворялся, что что-то чинит.
Дождь барабанил по крыше веранды. Вода стекала струями, размывая грядки, на которых Регина Петровна сажала исключительно цветы, презирая «крестьянские овощи».
Все сидели за круглым столом. Чай остыл. Атмосфера была наэлектризована до предела. Зоя молчала всю дорогу. Она молчала, когда они приехали. Она молчала, когда свекровь начала привычную песню о том, что крыша течёт и нужен новый шифер.
— Марат, передай сахар, — скомандовала Регина Петровна, недовольно косясь на невестку. — Что с тобой, Зоя? Сидишь как сыч. Я, между прочим, нашла мастера по крышам. Берёт недорого, всего сто тысяч за работу и материалы. Нужно дать задаток завтра.
Зоя медленно подняла чашку, сделала глоток. Холодный чай был горьким.
— Денег не будет, — сказала она.
Регина Петровна замерла с печеньем в руке.
— Что значит — не будет? У нас крыша течёт! Весь второй этаж зальёт!
— Пусть заливает.
— Ты в своём уме? — свекровь повысила голос. — Это дом моего покойного мужа! Родовое гнездо! Ты обязана его содержать, раз уж живёшь здесь!
— Я здесь больше не живу, — Зоя посмотрела в упор на женщину, которая годами пила её кровь. — И Марат здесь не живёт. По крайней мере, за мой счёт.
Марат сжался на стуле, пытаясь стать невидимым.
— Ах вот оно что… — Регина Петровна прищурилась. — Узнала? Этот идиот раскололся?
Она не испугалась. Наоборот, на её лице появилось выражение злобного торжества. Маска благородной дамы упала, обнажив хищный оскал.
— Да, я знаю про ребёнка, — кивнула Зоя. — И про Яну. И про то, что вы содержите наркоманку и её сына на мои деньги.
— И что ты сделаешь? — рассмеялась свекровь. Смех был каркающим, неприятным. — Уйдёшь? Кому ты нужна? Бездетная, вечно на работе, пропахшая машинным маслом! Да Марат тебе одолжение сделал, что жил с тобой! А у него там — сын! Наследник! Кровь моя!
— Наследник? — переспросила Зоя. — От наркоманки?
— Какая разница! Это наш род! А ты — просто кошелёк. Пустой, сухой кошелёк. Ты думала, мы тебя любим? Терпели! Потому что ты удобная. Но теперь, раз уж всё вскрылось… Ты будешь платить. Поняла? Иначе я всем расскажу, какая ты дрянь, что выгнала мужа с маленьким ребёнком на улицу. Весь город узнает! На твоём заводе пальцем будут тыкать!
Марат попытался что-то сказать, но мать цыкнула на него:
— Молчи! Пусть знает своё место.
Зоя встала. Её не трясло. Ярость, которая закипала в ней сутки, вдруг трансформировалась в ледяную ясность. Это был гнев, но не тот, что заставляет бить посуду. Это был гнев инженера, который видит ошибку в конструкции и знает, как обрушить здание одним точным ударом.
— Вы закончили? — спросила она.
— Нет, не закончила! Завтра же положишь деньги на стол! На ребёнка и на крышу! И будешь молить прощения, что мы вообще тебя терпим! У Марата есть сын, а у тебя — только работа. Ты никто.
Зоя молча взяла свою сумку и вышла под дождь. Она не хлопнула дверью. Она просто закрыла за собой главу жизни.
Часть 4. Кабинет за стеклом
На заводе было шумно. Грохот прессов, визг пил, гул вентиляции — для Зои это была музыка. Здесь всё было честно. Если деталь бракованная — она идёт в переплавку. Если человек ошибается — он исправляет. В её цеху не было места лжи.
Она сидела в своем остекленном кабинете мастера, возвышающемся над цехом. Перед ней лежал ноутбук с открытым банковским приложением и папка с документами.
Она не плакала. Слёзы — это для тех, у кого есть надежда. У Зои был только план.
За последние сутки она сделала то, что умела лучше всего: провела аудит. Она подняла все транзакции. Она нашла контакты той самой Яны — это было несложно, телефон Марата был под рукой, пока он спал пьяным после дачи.
Зоя связалась с Яной. Разговор был коротким и деловым. Наркоманы — люди прагматичные, когда дело касается дозы. Пять тысяч рублей на карту прямо сейчас за информацию и ещё десять за одну «услугу». Яна согласилась мгновенно. Она рассказала всё: сколько раз приходил Марат, сколько денег передавала «старая грымза», и как Регина Петровна умоляла не отдавать ребёнка в детдом, обещая золотые горы.
Затем Зоя открыла папку с документами на имущество. Она усмехнулась. Жадность и лень — плохие советчики.
Регина Петровна так пеклась о своём «дворянском» статусе, что даже не вникала в скучные бумаги. Квартира, в которой они жили, когда-то принадлежала отцу Марата. После его смерти доли были разделены. Марат подарил свою долю матери… так думала Регина. Но три года назад, когда Марат вляпался в неприятности (ещё до Яны, были игровые долги, о которых Зоя знала и которые закрыла), она поставила условие: он переписывает свою долю на неё. Через дарственную. Регина Петровна тогда устроила скандал, но бумаги не читала, считая, что это «формальности для налоговой», чтобы сберечь имущество от кредиторов сына.
И самое главное — дача. Земля была в аренде, срок которой истёк полгода назад. Продлением должна была заниматься Зоя. Она и занялась. Оформила новый договор аренды на своё имя, выкупив право у муниципалитета.
Она нажала кнопку «Блокировать карту». Это была дополнительная карта, привязанная к её счету, которой пользовался Марат и с которой Регина снимала наличные.
Затем она набрала номер курьерской службы.
— Примите заказ. Грузовое такси. Да, срочно.
Часть 5. Пустая гостиная
Вечер пятницы должен был стать триумфом Регины Петровны. Она накрыла стол: достала хрусталь, запекла курицу (на деньги, которые нашла в кармане куртки Марата). Она ждала Зою, чтобы принять её капитуляцию. Она была уверена: невестка приползёт. Куда ей деваться? Одиночество для бабы — страшнее чумы. А тут — готовая семья, пусть и с «прицепом», но своим.
Звонок в дверь раздался ровно в семь.
— Иди открой, — скомандовала мать сыну. — И сделай лицо построже.
Марат поплёлся в прихожую. Щёлкнул замок.
В квартиру вошла не Зоя.
На пороге стояла худая, измождённая женщина с сальными волосами и бегающими глазами. Она держала за руку мальчика — грязного, в коротких штанишках, шмыгающего носом. Рядом с ними стояли два огромных клетчатых баула.
— Здрасьте, — хрипло сказала Яна. — Принимайте гостей.
— Ты?! — Марат отшатнулся, словно увидел привидение. — Что ты здесь делаешь?
Регина Петровна выбежала в коридор, вытирая руки о передник.
— Что это за табор? Вон отсюда! Я полицию вызову!
— Не вызовешь, бабуля, — ухмыльнулась Яна, проталкиваясь в квартиру и толкая вперёд ребёнка. — Мне ваша Зоя сказала, что вы теперь спонсоры. Что я могу тут жить. И Сашку вы берете на полное обеспечение.
— Какая Зоя? Что ты несёшь? — хрюкнула свекровь.
В этот момент телефон Марата пискнул. Пришло сообщение от Зои. Фотография. И текст.
Марат открыл сообщение. На фото был скан документа. Выписка из ЕГРН. Собственник 1/2 доли квартиры: Зоя Андреевна В.
Следом пришло второе сообщение:
«Яна будет жить на моей территории (моя половина квартиры). Я сдала ей комнату за 1 рубль в месяц по договору найма. Наслаждайтесь общением с внуком и невесткой. Кстати, Марат, на работу в понедельник не приходи, ты уволен за прогулы. Приказ подписан».
И третье:
«Регина Петровна, дача теперь тоже моя. Вывоз вашего антиквариата оплатите сами, у вас есть неделя, потом я всё сожгу. Карты заблокированы. Удачи в дегустации пармезана».
Марат осел на табурет, прижимая телефон к груди.
— Что там? Что она пишет?! — Регина Петровна вырвала телефон из рук сына. Ей не нужны были очки, чтобы увидеть крах своего мира.
Яна тем временем уже прошла в гостиную, уселась за накрытый стол, закинула ногу на ногу и взяла куриную ножку прямо руками.
— Ну что, родственнички, — чавкнула она, вытирая жир о белоснежную скатерть. — Налейте выпить, что ли. И Сашке мультики включите. Мы теперь одна большая дружная семья. А бабки где? Зойка сказала, у вас тут тайник в серванте.
Регина Петровна смотрела на грязные ботинки внука, топчущие её драгоценный ковёр. Она смотрела на сына, превратившегося в лужу слизи. И на эту женщину, которая теперь будет жить в её доме, спать в комнате Зои, есть из её тарелок.
Она открыла рот, чтобы закричать, проклясть, приказать, но вместо крика из горла вырвался лишь жалкий сип. Воздух кончился.
В тысячах километров от гнева, в тишине съёмной квартиры, Зоя налила себе бокал вина. Она была совершенно одна. И впервые за многие годы она была абсолютно, бесконечно счастлива.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»