— Вы с ума сошли? О каком ещё ДНК вы говорите? Это оскорбление! — визгливый женский голос срывался на истерику.
— Это не оскорбление, Тамара Петровна. Это математика. Если у двух кареглазых брюнетов рождается рыжий ребенок с бледной кожей, вопросы возникают сами собой. Особенно когда "рыжий друг" семьи постоянно крутится рядом.
Часть 1. Кухонный трибунал
Вечерний свет падал на кухонный стол полосами, словно разрезая пространство на «своих» и «чужих». Воздух в квартире был густым, пахло жареной рыбой и духами, которые так любила Тамара Петровна. Свекровь сидела во главе стола, словно императрица в изгнании, и аккуратно, с нарочитой элегантностью, размешивала сахар в чашке, хотя чай уже давно остыл.
Алина стояла у столешницы, сжимая в руках влажное полотенце. Она смотрела на мужа, Виктора, который с преувеличенным интересом изучал узор на клеенке, старательно избегая взгляда жены. Тишина затягивалась, становясь вязкой, как патока.
— Алина, деточка, ты пойми, — начала Тамара Петровна тоном, от которого у Алины обычно сводило скулы. — Мариночке с детьми нужен свежий воздух. Город летом — это душегубка. У Игорёши ведь астма, ты же знаешь? А у тебя дом стоит, гниет, можно сказать. Зарастает бурьяном. Это не по-хозяйски.
— У дома есть хозяин. Я, — тихо произнесла Алина.
— Ну какая ты хозяйка, милая? — свекровь фальшиво рассмеялась, поправив массивную брошь на груди. — Ты целыми днями в своих витринах, манекенов одеваешь. А дом требует руки, ухода, детского смеха. Марина готова там прибраться, создать уют. Мы всё решили. Она заедет в мае.
Это было осознание того, что её жизнь, её границы, её память об отце пытаются не просто нарушить, а растоптать грязными ботинками, даже не вытерев ноги. Дача была единственным, что осталось от отца — старый профессорский дом в академическом поселке, с огромной верандой и скрипучими половицами. Там пахло старыми книгами и сушеными яблоками. Алина копила деньги на реставрацию, мечтая сохранить каждую деталь.
— Я, значит, плачу налоги и за свет, а на даче будет жить ваша дочь с детьми? Я верно поняла? — спросила Алина довольную свекровь, чеканя каждое слово.
Тамара Петровна удивленно моргнула. Она не ожидала отпора. Обычно невестка молчала, глотая обиды.
— Почему сразу про деньги? — нахмурилась свекровь, её лицо пошло красными пятнами. — Какая меркантильность! Мы же одна семья! Марина, конечно, будет покупать продукты… для себя. А свет… Ну сколько там нагорит? Копейки! У Вити хорошая зарплата, он не обеднеет, если поможет сестре. Правда, сынок?
Виктор наконец поднял голову. Его красивое, правильное лицо, которое когда-то так нравилось Алине, сейчас выражало лишь скуку и желание исчезнуть. Блестящий биолог, эрудит, в быту он превращался в безвольную амебу при виде матери.
— Аль, ну правда, — протянул он вяло. — Что тебе, жалко? Дом пустует. Пусть Маринке будет где с пацанами побегать. Мама говорит, там воздух целебный.
— Жалко, — отрезала Алина. — Это не общежитие. Это мой дом. И я не хочу, чтобы там хозяйничала Марина, которая прошлый раз на пикнике сожгла мне отцовскую беседку, потому что «забыла» про мангал.
— Ты злопамятная! — возмутилась Тамара Петровна, ударив ладонью по столу. Чашка звякнула. — Это было случайно! Как тебе не стыдно попрекать родню куском дерева?
— Это была ручная работа, девятнадцатый век, — ледяным тоном парировала Алина. — Витя, скажи матери, что ключей не будет.
— Мам, ну может, правда, поищем другой вариант? — неуверенно начал Виктор, но тут же осекся под тяжелым взглядом матери.
— Ты подкаблучник, Витя! — прошипела Тамара Петровна. — Твоя сестра в беде, у неё нервный срыв, ей нужен покой, а твоя жена считает киловатты! Я воспитала эгоиста.
Алина швырнула полотенце в раковину. Она увидела их всех насквозь. Виктора, который готов продать её комфорт за мамину улыбку. Свекровь, которая считала чужое имущество своим по праву «старшинства».
— Разговор окончен, — Алина вышла из кухни, оставив их переваривать её отказ. Но она знала: это только начало войны.
Часть 2. Старый сад в ожидании бури
Октябрьское небо над поселком было серым и низким, словно старое ватное одеяло. Дача стояла в глубине участка, окруженная вековыми соснами и одичавшими яблонями. Дом выглядел уставшим: краска на резных наличниках облупилась, крыльцо покосилось, но в этом запустении было благородство.
Алина открыла калитку и замерла. На участке были люди.
У крыльца стояла ярко-красная машина Марины. Сама золовка, в ярком пуховике, ходила вокруг дома с рулеткой, что-то громко объясняя своему старшему сыну, семилетнему Артему. Младший, двухлетний Дениска, сидел в коляске и плакал.
— А здесь мы спилим эту рухлядь и поставим надувной бассейн! — вещала Марина, указывая на любимую отцовскую сирень.
Алина не давала ключи. Она запретила приезжать.
— Что здесь происходит? — голос Алины прозвучал громко, заглушив воронье карканье.
Марина вздрогнула и обернулась. На её лице на секунду мелькнул испуг, но тут же сменился нагловатой улыбкой. Из-за дома вышел Виктор, неся какие-то коробки. Увидев жену, он чуть не выронил груз.
— Ой, Алинка! — Марина растянула губы в улыбке. — А мы тут… того. Решили сюрприз сделать. Подготовиться к весне заранее. Витя сказал, что ты просто не в духе была, перебесишься.
— Витя сказал? — Алина перевела взгляд на мужа. Тот поставил коробку в грязь и виновато развел руками.
— Аль, ну мама так просила… Она сказала, что у неё сердце болит из-за этого скандала. Я просто дал ключи, чтобы они посмотрели объем работ. Никто же не живет пока.
— Объем работ? — Алина подошла к Марине и вырвала у неё рулетку. — Ты собралась пилить сирень?
— Это старые кусты, там полно клещей! — фыркнула Марина. — И вообще, тебе самой не стыдно? Стоит глыба, никому не нужная. А у меня дети в бетоне киснут. Будь человеком!
В этот момент на веранду вышла тетя Люда, сестра Тамары Петровны, но, в отличие от неё, женщина адекватная и добрая. Алина позвала её вчера, надеясь на союзника.
— Мариночка, деточка, ну зачем же пилить? — мягко начала тетя Люда. — Это же память. Алина права, дом требует уважения.
— Ой, теть Люд, вы вечно со своим «уважением», — отмахнулась Марина. — Сейчас время другое. Нужно брать от жизни всё. Алина всё равно жалеет денег на ремонт. А мы с Игорем вложимся! Ну, то есть Игорь даст денег, если я его уговорю.
Слова про Игоря зацепили Алину. Игорь, муж Марины, был тихим айтишником, который жил в виртуальных мирах и редко вылезал из своей «берлоги». Марина всегда говорила о нем с пренебрежением, но доила его карту исправно.
— Пошли вон, — тихо сказала Алина.
— Что? — Марина вытаращила глаза.
— Пошли. Вон. Сейчас же. Или я вызываю полицию и оформляю проникновение со взломом. Витя, тебя это тоже касается, если ты сейчас же не заберешь у сестры ключи.
Виктор побледнел.
— Алина, не перегибай… Это же родня.
— Ключи! — крикнула Алина так, что вороны взлетели с сосен.
Виктор, сутулясь, подошел к сестре. Марина, красная от злости, швырнула связку ключей в грязь.
— Подавись своим гнильем! Убогая! И детей у тебя нет, потому что ты злая, Бог всё видит!
Алина стояла неподвижно, пока красная машина не скрылась за поворотом, обдав её выхлопными газами. Виктор остался стоять у калитки, не решаясь подойти. Жалость к мужу исчезла. Остался только холодный расчет. Она поняла, что одной обороной войну не выиграть. Нужно нападать.
Часть 3. Неоновая исповедь
Модное кибер-кафе в центре города было погружено в полумрак, разрезаемый неоновыми трубками синего и фиолетового цветов. Здесь пахло кофе и озоном от работающей техники.
Игорь сидел в углу, уткнувшись в планшет. Он выглядел как человек, который хочет, чтобы его не замечали: серый худи, очки, уставший взгляд. Алина подошла к его столику и без приглашения села напротив.
— Привет, Игорь.
Мужчина вздрогнул, едва не опрокинув латте.
— Алина? Случилось что?
— Случилось, Игорь. Случилось то, что твою жену и мою свекровь пора останавливать. И сделать это можешь только ты.
Игорь вздохнул и снял очки, протирая их краем толстовки.
— Опять дача? Слушай, я Марине говорил, что мне это не интересно. Я не хочу копать грядки. Я хочу летом сидеть под кондиционером и писать код. Но она как с цепи сорвалась. Говорит, детям нужен воздух.
— Детям воздух, а Марине свобода, — Алина внимательно посмотрела на него. — Игорь, скажи честно, ты вообще хочешь ехать на эту дачу? Жить там с тещей, с комарами, без нормального интернета?
— Нет! Боже упаси. Это мой ночной кошмар, — искренне признался он. — Но Марина сказала, что если я не дам денег на ремонт, она заберет детей и уедет к маме. А я люблю пацанов.
— А ты знаешь, почему Марина так рвется на дачу именно без тебя в будние дни? — Алина решила зайти с козырей, хотя у неё на руках были только подозрения и странные обрывки фраз, которые она слышала от Виктора.
Игорь напрягся. В его глазах мелькнула тень сомнения.
— О чем ты?
— Я слышала разговор Вити с Мариной. Они обсуждали, как «выбить» дачу, чтобы Марина могла там жить. И там прозвучала фраза, что ей нужно место для встреч. Не для детей, Игорь.
Игорь застыл.
— Встреч? С кем? С подругами?
— С мужчиной, Игорь. Я не знаю имени. Но Виктор знает. Они покрывают друг друга.
Игорь молчал минуту. Его лицо стало серым.
— Я подозревал… Она постоянно прячет телефон. Пароль сменила. Но Виктор… Витя же мой друг, мы с института знакомы. Он бы не стал…
— Виктор боится своей матери и сестры больше, чем уважает тебя, — жестко сказала Алина. — Послушай. Скоро Новый год. Тамара Петровна хочет собрать всех «по-семейному» в большом арендованном доме за городом, раз уж моя дача «отпала». Я предлагаю тебе не отказываться. Поезжай. И просто наблюдай.
— Зачем ты мне это говоришь? — глухо спросил он.
— Потому что они хотят использовать мою собственность для разврата за твой счет. И потому что «тяжелая артиллерия» — это ты, Игорь. Ты держишь кошелек. Закроешь его — и их империя рухнет.
Игорь надел очки обратно. В стеклах отразились холодные неоновые огни.
— Я поеду. Спасибо, Алина.
Часть 4. Маскарад сорванных масок
Коттедж светился огнями, как новогодняя елка. Тамара Петровна разорилась на аренду элитного дома на три дня, естественно, заняв деньги у Виктора (то есть, из семейного бюджета Алины, о чем Алина узнала постфактум, увидев уведомление банка). Но скандалить не стала. Она ждала.
Праздник был в разгаре. Стол ломился от салатов. Марина, в блестящем платье с глубоким декольте, порхала по залу, подливая шампанское. Виктор был уже навеселе и фальшиво хохотал над шутками матери. Игорь сидел мрачнее тучи, почти не пил, и буравил жену тяжелым взглядом.
Алина вышла на террасу подышать. Холодный воздух немного остудил пылающие щеки. Снизу, у ворот, затормозила такси. Из машины вышел высокий мужчина с пакетами подарков.
— Кто это? — спросила Алина сама у себя.
Мужчина уверенно поднялся на крыльцо и вошел в дом, не стучась. Алина поспешила следом.
В гостиной воцарилась тишина. Музыка стихла. Марина застыла с бокалом в руке, побледнев так, что стала сливаться со скатертью.
— С Новым годом! — громко и весело провозгласил незнакомец. Он был симпатичным, рыжеватым, широкоплечим. — Деда Мороза заказывали? Маришка, ты трубку не берешь, а я решил сюрприз сделать! Адрес же ты скидывала в чат, помнишь?
Тамара Петровна схватилась за сердце. Виктор поперхнулся оливкой.
— Олег? — прошептала Марина. — Ты что здесь делаешь? Уходи немедленно!
— В смысле уходи? — Олег обиженно насупился. — Мы же договаривались. И вообще, я к сыну приехал. Дениска, смотри, что папа привез!
Ребенок, игравший на ковре, поднял голову. Двухлетний Денис. Рыжеволосый, с бледной кожей и характерным разрезом глаз. Точно таким же, как у стоящего в дверях Олега. Если раньше это можно было списать на случайность или гены прабабушки, то теперь, когда они были в одной комнате, сходство было просто фотографическим.
Игорь, сидевший в кресле, медленно встал. Он посмотрел на Олега, потом на Дениса, потом на Марину.
— К сыну? — переспросил Игорь очень тихим, страшным голосом.
Марина бросилась к мужу:
— Игорёша, это шутка! Это аниматор! Он пьяный! Витя, скажи ему!
Виктор поднялся, пытаясь загородить Олега:
— Да, да! Игорь, это ошибка! Друг просто ошибся домом!
— Друг? — Олег удивленно посмотрел на Виктора. — Витёк, ты чего? Ты же сам мне на прошлой неделе говорил, что Игорь лох и ничего не узнает, пока я не затребую тест. А я вот соскучился! Два года прячемся, надоело!
Все посмотрели на Виктора.
— Ты знал? — спросил Игорь, подходя к зятю вплотную. — Ты всё это время знал? Что я воспитываю чужого ребенка? Что она спит с ним?
— Игорь, я… она просила… это семья… — лепетал Виктор, отступая назад.
Удар был коротким и жестоким. Кулак Игоря с хрустом врезался в переносицу Виктора. Кровь брызнула на праздничную скатерть, заливая салат «Мимоза». Виктор рухнул на пол, завывая от боли. Тамара Петровна завизжала.
— Ты, тварь! — Игорь повернулся к Марине. — Чтобы завтра же духу твоего не было в моей квартире. И выродка своего забирай.
Он развернулся и вышел в морозную ночь, даже не надев куртку. Марина рыдала, Олег растерянно стоял с подарками, не понимая, в какой ад он попал, а Тамара Петровна прикладывала лед к разбитому носу своего «идеального» сына.
Алина смотрела на это с абсолютным спокойствием. Её муж лежал на полу, размазывая кровь, но ей не было его жаль. Он был соучастником предательства. Он предал друга, предал её (пытаясь отнять дачу для этих лжецов), предал саму суть честности.
— С Новым годом, любимый, — сказала она, перешагнула через ноги Виктора и пошла собирать вещи.
Часть 5. Хрустальная клетка
Февральское солнце заливало витрину бутика. Алина поправляла шлейф платья на манекене, создавая композицию «Весеннее пробуждение». Вокруг были цветы из шелка и зеркала. Её работа требовала точности и вкуса — того, чего так не хватало в её прошлой жизни.
Дверь бутика открылась, звякнул колокольчик. Алина увидела в отражении витрины знакомую фигуру. Виктор. Нос у него еще был слегка опухшим и синеватым, что придавало его интеллигентному лицу вид побитого пьяницы.
Он подошел неуверенно, держа в руках букет пожухших тюльпанов.
— Алина, нам надо поговорить. Ты сменила замки в квартире.
— Естественно, — Алина не обернулась, поправляя складку ткани. — Это моя квартира, подаренная отцом. Ты там больше не живешь.
— Но куда мне идти? — голос Виктора дрожал от жалости к себе. — Мать живет в двушке. Там теперь Марина с двумя детьми. Игорь выгнал её, заблокировал все карты, подал на развод и оспаривание отцовства. Олег, этот «герой-любовник», оказался женат, и его жена, узнав обо всём, устроила ему такой разнос, что он сбежал в другой город.
— И в чем проблема? — Алина наконец повернулась. Её взгляд был холодным, как стекло витрины.
— Проблема в том, что в маминой квартире ад! — Виктор сорвался на крик. — Дети орут, мать причитает, у Марины истерики круглые сутки. Я сплю на раскладушке на кухне! Я не могу так работать, я не высыпаюсь! Алинка, ну мы же семья. Ну ошибся я, ну смалодушничал. Но нельзя же так наказывать! Я твой муж!
— Был, — поправила Алина. — Документы на развод тебе придут на почту.
— Ты не можешь так поступить! — Виктор попытался схватить её за руку, но она отстранилась. — Ты жестокая! Ты радуешься нашей беде!
— Вашей беде? — Алина усмехнулась. — Нет, Витя. Я просто восстанавливаю баланс. А теперь самое интересное. Ты хотел знать, что с дачей?
Виктор насторожился. В его глазах мелькнула жадная искра.
— Ты её продала? У нас долги по кредитам, мне пришлось брать займ, чтобы закрыть долги Марины… Нам нужны деньги.
— Я её продала, — кивнула Алина. — Очень выгодно.
— Слава богу! — выдохнул Виктор. — Половина денег моя, как мужа… хотя нет, она наследственная… но мы же можем договориться? Я куплю себе студию, съеду от матери…
— Ты не понял, Витя. Я продала её не абы кому. Я продала её Игорю.
У Виктора отвисла челюсть.
— Игорю? Зачем ему дача? Он же ненавидит деревню!
— Ненавидел, — улыбнулась Алина хищной улыбкой. — Пока я не предложила ему сделку. Он купил дачу по очень привлекательной цене. Знаешь зачем? Он перевез туда своих родителей из Воркуты. Отец Игоря — бывший полковник, суровый мужик, очень любит порядок. А еще Игорь, как новый собственник, подал в суд на Марину за порчу имущества — ту самую беседку, помнишь? И за моральный ущерб. А поскольку у Марины денег нет, исполнительный лист придет по месту прописки. К твоей маме.
Виктор пошатнулся, словно получил второй удар в нос.
— Ты уничтожила нас…
— Нет, Витя. Я просто перестала вас спасать от самих себя. Ты хотел, чтобы «все жили дружно» за мой счет? Теперь живите дружно за свой. В тесноте, в обиде, но зато всей семьей, как вы и любите.
Алина отвернулась к манекену.
— Уходи, Витя. Ты портишь мне витрину. Твой вид не соответствует концепции «Новой жизни».
Виктор стоял ещё минуту. Он не мог поверить. Тихая, покорная Алина, "мышь", как называла её мама, просчитала их всех. Она не просто ушла. Она загнала их всех в одну маленькую квартиру, заставив пожирать друг друга, в то время как сама осталась свободной, с деньгами и чистой совестью.
Он вышел из магазина под звон колокольчика, который звучал как погребальный звон по его спокойной жизни.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»