Телефон зазвонил в тот самый момент, когда Дарья собиралась укладывать Гришу спать.
Она уже выключила свет в детской, поправила одеяло, поцеловала сына в макушку, тот пах шампунем и чем-то тёплым, домашним,, и вдруг резкий звук разрезал тишину квартиры.
Незнакомый номер.
— Алло? — Дарья ответила автоматически, ещё не успев испугаться.
— Женя, ваш муж, находится в больнице. Вы бы могли сюда приехать? Я сейчас скину вам адрес.
Голос был женский. Молодой. Холодный, отрывистый, без тени сочувствия.
— А что с ним случилось? — Дарья почувствовала, как в груди что-то сжалось.
— Приезжайте и всё узнаете, — резко ответила женщина и отключилась.
Экран погас.
Дарья ещё несколько секунд смотрела на телефон, будто надеялась, что он снова зазвонит и всё объяснится. Но тишина только усилила тревогу.
Через секунду пришло сообщение с адресом.
Виктория.
Имя ударило сильнее, чем сам звонок.
— Мам? — сонно позвал Гриша из комнаты. — Ты где?
— Я здесь, зайка, — Дарья поспешно вытерла лицо ладонями и вошла к сыну. — Спи, всё хорошо.
Она сказала это так дерзай, будто сама в это верила.
Пока она одевалась, мысли бились хаотично. Больница. Почему она? Почему не друзья, не родители Жени? Почему именно любовница? И главное — что случилось?
Дарья не звонила Евгению два месяца. После его ухода они общались только по поводу сына — сухо, коротко, без эмоций. Он переводил деньги, иногда приезжал забирать Гришу, всегда держался виновато и отстранённо.
Она думала, что боль притупилась.
Ошибалась.
Дорога до больницы показалась бесконечной.
Дарья сидела в такси, сжимая сумку на коленях, и вдруг ясно осознала: просто её жизнь сейчас, Женя всё ещё занимает в ней слишком много места.
В приёмном покое пахло лекарствами и тревогой. Медсёстры ходили быстрыми шагами, кто-то плакал у стены, кто-то ругался по телефону.
Викторию Дарья узнала сразу.
Молодая, красивая, ухоженная. В коротком пальто, на каблуках, с идеальной причёской. Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и нервно щёлкала ногтями по экрану телефона.
— Вы Дарья? — спросила она, даже не вставая.
— Да. Что с Женей?
Виктория посмотрела на неё с каким-то странным выражением — смесью раздражения и превосходства.
— Сердце. Инфаркт. Его сейчас в реанимации.
Дарья почувствовала, как пол под ногами стал ватным.
— Как… как это произошло?
— Плохо ему стало. Из-за стресса, — Виктория пожала плечами. — Врачи говорят, образ жизни, нервы, всё такое.
— Он… он в сознании?
— Был. Потом стало хуже.
Дарья медленно опустилась на стул рядом. В голове стучало одно: ему всего сорок два.
— Почему вы мне позвонили? — тихо спросила она.
Виктория усмехнулась.
— Потому что я не знаю, что с этим всем делать. И вообще… вы же официальная жена.
Эта фраза повисла между ними, как пощёчина.
Дарья ехала в больницу, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. В голове стоял гул, будто внутри работал мотор, который невозможно выключить .Слова Виктории, сухие, резкие, без тени сочувствия, не давали покоя. «Ваш муж находится в больнице». Не Женя, не Евгений, а именно ваш муж, будто нарочно — уколом, напоминанием о том, что всё ещё связано, всё ещё болит.
Она ловила себя на злой, стыдной мысли: а если бы не поехала? Если бы просто выключила телефон, легла спать, сделав вид, что больше не имеет к этому человеку никакого отношения. Но тут же перед глазами вставал Гриша — их сын, его лицо, его доверчивый взгляд. Нет. Как бы ни было больно, она поедет.
В приёмном покое пахло лекарствами и безнадёжностью. Дарья назвала фамилию, и медсестра, смерив её быстрым взглядом, кивнула:
— 3. хирургическое. Только недолго, он тяжёлый.
Сердце ухнуло вниз.
В палате было полутемно. Женя лежал бледный, осунувшийся, с повязкой на груди и трубками.
Он казался меньше, слабее, чем она помнила. Не тот уверенный мужчина, который когда-то говорил, что уходит «за настоящей любовью». Сейчас он был просто больным человеком.
Дарья подошла ближе. Он открыл глаза и сразу её узнал.
— Дарья — хрипло выдохнул он. — Ты пришла…
— Пришла, — тихо ответила она. — Что случилось?
Он отвёл взгляд.
— Сердце. Инфаркт. На работе… Вика вызвала скорую.
Имя Виктории резануло слух. Дарья кивнула, не зная, что сказать. Слова застревали где-то в горле.
— Она… — Женя сглотнул. — Она тут была. Но ей тяжело. Она не привыкла… к больницам.
Дарья сжала губы. Не привыкла. А она, просто, привыкла? Она, которая ещё два года назад собирала его по кусочкам после первого предательства, стирала рубашки, гладила, лечила простуды, сидела рядом ночами, когда у него подскакивало давление?
— Понятно, — только и сказала она.
В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в палату вошла Виктория.
Высокая, ухоженная, в дорогом пальто, с идеально уложенными волосами. Она остановилась, увидев Марию, и на секунду в её глазах мелькнуло раздражение.
— А, вы уже здесь, — сухо сказала она. — Я думала, вы позже приедете.
Дарья просто повернулась к ней.
— Вы сами мне позвонили, — спокойно ответила она.
Виктория поджала губы.
— Я просто… не знала, что делать. Он ведь всё-таки ваш муж.
Всё-таки, — мысленно повторила Дарья.
— Что говорят врачи? — спросила она, игнорируя тон.
—Сказали, что если бы ещё немного, могло быть хуже,, вмешался Женя. — Мне повезло…
Дарья посмотрела на него внимательно. Повезло. Да, именно это слово сейчас было самым подходящим. Повезло, что рядом оказалась неравнодушная женщина — пусть даже бывшая.
— Маш, — он вдруг взял её за руку. — Прости меня.
Виктория резко выпрямилась.
— Жень, не начинай, — холодно сказала она. — Сейчас не время.
Дарья аккуратно высвободила руку.
— Ты хотел уйти, Женя. Ты ушёл. Я тебя отпустила. Так что не надо сейчас…
— Нет, — перебил он. — Я всё понял. Когда лежал там, на полу, думал, что умру… Я понял, что потерял самое важное. Тебя. Семью. Сына.
Виктория побледнела.
— Это что ещё за спектакль? — процедила она. — Я, между прочим, всё это время была рядом!
Дарья вдруг почувствовала усталость. Не злость, не недоверие — именно усталость. От этих разборок, от боли, от вечного выбора между собой и другими.
— Я пойду, — сказала она. — Женя, выздоравливай. Ради Гриши — хотя бы.
Она направилась к выходу, но голос Виктории догнал её:
— Вы что, правда думаете, что он к вам вернётся? После всего?
Дарья остановилась и медленно обернулась.
— Нет, — спокойно ответила она. — Я думаю о том, вернусь ли я к нему. И, знаете…, она посмотрела Виктории прямо в глаза,, это совсем не одно и то же.
Дома Дарья долго сидела на кухне в темноте. Перед ней стояла чашка холодного чая. Она впервые за много лет позволила себе задать вопрос честно: чего хочу я? Не ради сына, не ради привычки, не ради прошлого.
Телефон завибрировал. Сообщение от Жени: «Я всё исправлю. Дай мне шанс».
Дарья закрыла глаза. Слёзы медленно потекли по щекам — не от жалости, а от прощания. Она поняла: иногда судьба даёт человеку болезнь не для того, чтобы вернуть прошлое, а чтобы окончательно его отпустить.
Она вытерла слёзы, взяла телефон и написала:
«Я желаю тебе здоровья. Но назад дороги нет».
И впервые за долгие годы в её груди стало не больно, а тихо и свободно.
Дарья ехала в такси и никак не могла согреться, хотя на улице стояла тёплая осень. Руки дрожали, телефон то и дело выскальзывал из пальцев. Она не знала, что именно с Женей, но резкий, почти враждебный голос Виктории не предвещал ничего хорошего.
«Если бы всё было несерьёзно, она бы не звонила мне», — думала Маша, глядя в окно. — «И уж точно не таким тоном».
В приёмном покое пахло лекарствами и чем-то кислым. Дарья назвала фамилию мужа, и медсестра, окинув её внимательным взглядом, махнула рукой в сторону коридора.
— Третья палата. Только недолго.
Евгений лежал на кровати бледный, с перебинтованной головой и капельницей в руке. Увидев Марию, он попытался приподняться, но тут же поморщился от боли.
— Даш… — выдохнул он. — Ты приехала.
— А ты думал, я не приеду? — спокойно ответила она, хотя внутри всё сжалось. — Что случилось?
Он отвёл взгляд.
— Авария. Немного не рассчитал… скорость.
Дарья уже хотела задать следующий вопрос, но дверь распахнулась, и в палату почти влетела Виктория. Молодая, яркая, в дорогом пальто, она резко остановилась, увидев Машу.
— А ты что здесь делаешь? — холодно спросила она.
— То же, что и ты, — ответила Дарья. — Я его жена.
— Почти бывшая, — ядовито усмехнулась Вика и подошла к Жене, демонстративно взяв его за руку. — Я вообще-то рядом с ним была, когда это случилось.
Дарья тихо повернулась к Евгению.
— Ты был не один?
Он молчал. И это молчание сказало больше любых слов.
— Выйдем, — резко сказала Виктория, глядя на Машу. — Нам надо поговорить.
В коридоре было пусто. Вика сложила руки на груди и заговорила быстро, будто боялась, что не успеет:
— Он ехал ко мне. Мы поругались. Я сказала, что устала ждать, что мне нужна определённость. Он психанул, сел за руль… В общем, вот. Если бы ты его тогда не держала, ничего бы этого не было.
Дарья почувствовала, как внутри поднимается волна — не злости даже, а какой-то ледяной ясности.
— Я его не держала, — тихо сказала она. — Я его отпустила. Он сам всё это время метался между нами. И знаешь…, она посмотрела Виктории прямо в глаза,, тебе придётся с этим жить. Не мне.
Вика хотела что-то ответить, но Дарья уже развернулась и пошла обратно в палату.
Она сидела у кровати Жени недолго. Поправила одеяло, спросила, нужно ли что-то принести, узнала, как долго он пробудет в больнице.
—Даш,, вдруг сказал он,, я всё испортил, да?
Она посмотрела на него долго, внимательно. На этого мужчину, с которым прожила одиннадцать лет, родила сына, строила планы.
— Ты испортил не «всё», — ответила она. — Ты испортил себя. А нам с Гришей теперь придётся жить дальше. Без тебя.
Она вышла из палаты с ровной спиной, но как только оказалась на улице, слезы потекли сами собой. Не от ревности, не от обиды — от окончательного прощания.
В тот вечер Дарья пришла домой, обняла сына и вдруг поняла: это был самый страшный и самый освобождающий день в её жизни.
Впереди была боль, разрыв брака, разговоры, одиночество. Но больше не было лжи.
А иногда именно это и становится началом новой жизни.
Заранее всех благодарю за подписку на канал и адекватные комментарии!
#Отношения,#психология,#жизнь,#любовьиотношения,#семья,
#брак,#личныеграницы,#эмоции,#самооценка,#психологияличности,#общение,
#конфликты,#жизненныйопыт,#осознанность,#внутренниймир,