Глава 14. Другой вид борьбы
«Иногда величайшая победа — это не подняться на пьедестал,
а просто найти в себе силы встать с колен.»
— Неизвестный автор
Ночь была бессонной. Даша вернулась домой к отцу, прокралась в свою комнату и рухнула на кровать. Она не плакала. Она просто лежала, глядя в потолок, а боль в спине и боль в сердце слились в один тупой, изматывающий гул. Каждое слово, брошенное Егору, отдавалось в висках. "Ты говоришь как неудачник, который сам сломался."
Она была жестока. Несправедлива. Она ударила по самому больному месту человека, который пытался её спасти.
На рассвете, не выдержав, она взяла телефон. Набрала его номер. Длинные гудки. Абонент не отвечал. Она написала сообщение:
"Прости меня. Я была неправа. Пожалуйста, ответь."
Сообщение было доставлено, но не прочитано.
Она пролежала так до полудня, пока в дверь не постучали. Громко, требовательно.
— Дарья! — голос отца был жёстким. — Ты собираешься выходить? Уже обед.
Даша с трудом села. Спину сковало так, что любое движение отзывалось искрами в глазах.
— Я не голодна.
Дверь открылась без разрешения. Отец вошёл, скрестив руки на груди. Он был в своей обычной тренерской форме, готовый к работе.
— Что происходит? Третий день ходишь как в воду опущенная. Где твой боевой дух, чемпионка?
— Устал, пап. Отдыхаю.
— Отдыхают не так. — Он подошёл ближе, и его взгляд стал колючим, оценивающим. — Ты двигаешься, как столетняя старуха. Что со спиной?
Даша молчала, глядя в пол.
— Я спрашиваю, что со спиной? — повторил он, повышая голос. — На Европе травмировалась?
— Это не травма, — прошептала она. — Это...
Она не знала, как сказать. "Папа, я больше не смогу поднимать штангу"? "Папа, наша мечта умерла"?
— Говори! — рявкнул он.
И Даша сломалась. Она протянула ему свой телефон, открыв фотографию МРТ-снимка, которую ей прислал профессор Воронов.
— Вот.
Отец взял телефон. Он долго смотрел на снимок. Он не был врачом, но за десятилетия тренерской работы видел сотни таких снимков. Его лицо медленно менялось. Гнев уступал место недоумению, потом — ледяному разочарованию.
— Грыжа. L4-L5, — тихо, почти безэмоционально произнёс он. — Большая.
Он отдал телефон.
— И что врачи сказали?
— Сказали... нельзя поднимать. Полгода, может, год. А может... никогда.
Отец молчал. Эта тишина была страшнее любого крика. Он обошёл комнату, остановился у окна, глядя на залитый солнцем двор.
— Я же тебе говорил, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Я говорил тебе слушать тело. Не гнаться за весами. Техника, техника и ещё раз техника! А ты погналась за медалькой. За эмоциями. И вот результат.
Каждое слово было как удар хлыстом.
— Ты всё испортила, Дарья, — закончил он. — Всё. Весь наш труд. Коту под хвост.
Он вышел, не сказав больше ни слова. Дверь захлопнулась, оставив Дашу одну в руинах её мира.
Следующие два дня были худшими в её жизни. Она была заперта в тройной тюрьме: в своей комнате, в своём больном теле и в своём отчаянии. Отец с ней не разговаривал. Он просто оставлял тарелку с едой у двери, как для заключённой. Егор не отвечал. Звонки, сообщения — всё уходило в пустоту.
Она достала из рюкзака золотую медаль чемпионата Европы. Тяжёлый холодный круг металла. Цена этой медали оказалась неподъёмной. Она швырнула её в ящик комода, под старые футболки. Подальше с глаз.
"Алина была права. Я осталась и без спорта, и без любви. Потому что я идиотка."
Она лежала, глядя в потолок, и впервые в жизни ей не хотелось бороться. Ей хотелось, чтобы всё просто закончилось.
На третий день вечером в дверь снова постучали.
— Уходи, — безжизненно сказала Даша.
Но дверь открылась, и на пороге стоял он. Егор.
Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени. Но взгляд был твёрдым и ясным. В руках он держал небольшой пакет.
Даша села на кровати, не веря своим глазам.
— Что ты здесь делаешь?
— Пришёл к тебе, — он вошёл и закрыл за собой дверь. Поставил пакет на стол.
— Я думала... ты больше не хочешь меня видеть.
— Я тоже так думал, — честно признался он. — Первые сутки. Я был зол. И мне было очень больно от твоих слов.
— Прости меня, — прошептала Даша.
— Я знаю. — Он сел на край кровати, но на расстоянии. — Я говорил с профессором Вороновым. Потом говорил со своей мамой. И понял одну вещь. Ты сказала это не потому, что так думаешь. Ты сказала это, потому что тебе страшно и больно. Так говорят люди, загнанные в угол. И я, вместо того чтобы помочь, развернулся и ушёл. Прости меня за это.
Слёзы, которых не было три дня, хлынули из глаз Даши. Он пододвинулся ближе и просто обнял её. Нежно, осторожно, помня о её спине. Даша уткнулась ему в плечо и плакала — долго, навзрыд, выплакивая всё отчаяние, весь страх, всю боль.
— Всё, — шептал он, гладя её по волосам. — Всё. Мы здесь. Мы вместе. Мы справимся.
Когда она успокоилась, он достал из пакета несколько контейнеров.
— Мама приготовила. Бульон и паровые котлеты. Тебе нужно есть. Противовоспалительная диета.
Он заставил её поесть. А потом достал блокнот.
— Так, — сказал он деловым тоном. — У нас новый план.
— Какой план? — удивилась Даша. — Мой план — лежать и ждать, пока отрастут ноги.
— План Бобровой-Егорова по спасению рядового позвоночника, — он улыбнулся. — Слушай внимательно. Пункт первый: мы забываем про Чемпионат Мира. Его не существует. Наша цель на ближайшие три месяца — снять острое воспаление и боль.
Он начал загибать пальцы.
— Второе: никаких обезболивающих вслепую. Только то, что прописал Воронов. Я принёс. Третье: ты начинаешь плавать. Каждый день. В бассейне, где я работаю. Не плавать, а просто лежать на воде, ходить. Разгружать спину. Я буду твоим личным тренером и надзирателем. Четвёртое: специальная гимнастика. Я разработал комплекс упражнений на основе рекомендаций Воронова. Будем делать вместе. Каждый день.
Даша смотрела на него, и в её душе зарождалось что-то, похожее на надежду.
— Ты... ты правда думаешь, это поможет?
— Это не поможет тебе вернуться на помост через месяц, — твёрдо сказал он. — Но это поможет тебе через полгода ходить без боли. А может быть... — он сделал паузу, — может быть, через год ты сможешь вернуться к тренировкам. Легким. Очень легким. Но сейчас наша цель — не медаль. Наша цель — твоё здоровье. Это наш новый чемпионат. И мы его выиграем. Договорились?
Даша кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Тогда завтра в восемь утра я за тобой. Форма для бассейна. Не опаздывать, тренер Егоров этого не любит.
Он встал, чтобы уйти. У двери обернулся.
— И ещё одно, Даша. Я не сломался. Я просто нашёл другую борьбу. И победил в ней. И ты победишь.
На следующее утро, когда Даша спускалась по лестнице, она столкнулась с отцом. Он увидел её в спортивной сумкой, увидел Егора, ждущего у двери.
— Куда это вы? — спросил он холодно.
— В бассейн, — ответил за неё Егор. — У Дарьи начинается программа реабилитации.
Отец смерил его презрительным взглядом.
— Реабилитации? Этим врачи должны заниматься, а не студенты-недоучки.
— Я занимаюсь этим под кураторством профессора Воронова из клиники спортивной медицины, — спокойно парировал Егор, глядя отцу прямо в глаза. — И я, в отличие от некоторых, ставлю здоровье спортсмена выше медалей.
В воздухе повисло напряжение. Отец и Егор сверлили друг друга взглядами.
— Пойдём, — тихо сказала Даша, беря Егора за руку.
Они вышли.
В бассейне было тихо и пусто. Утренняя вода была прохладной. Даша медленно спустилась по лесенке. Каждый шаг отдавался болью. Она вошла в воду по пояс и замерла.
— Просто походи, — сказал Егор с бортика. — Почувствуй, как вода снимает нагрузку.
Даша сделала первый шаг. Второй. Боль не исчезла, но стала глуше, терпимее. Она дошла до другого конца дорожки и обратно.
— Теперь ложись на спину. Я поддержу. Просто лежи. Расслабься.
Она легла на воду. Егор поддерживал её под голову и поясницу. Она закрыла глаза. И впервые за много дней почувствовала, как её тело перестаёт быть врагом.
После бассейна Егор заставил её позвонить Андрею Валерьевичу. Это был самый сложный звонок.
— Алло, Андрей Валерьевич? Это Боброва.
— ...
— Я не смогу готовиться к Чемпионату Мира. У меня травма. Спина.
— ...
— Да, серьёзно. Заключение врачей.
— ...
— Я понимаю. Да. Мне очень жаль.
— ...
— Спасибо. Я буду на связи.
Она положила трубку.
— Что он сказал? — спросил Егор.
— Сказал, здоровье важнее. Сказал лечиться. И что моё место в сборной будет ждать меня. Если я смогу вернуться.
Она посмотрела на Егора.
— А если не смогу?
Егор взял её лицо в ладони.
— Значит, мы найдём тебе новый чемпионат. И выиграем его вместе.
Даша улыбнулась. Это была первая искренняя улыбка за последнюю неделю. Она снова была в игре. Просто правила изменились.