— И ты молчала об этом полгода?
— Я ждала. Месть — это блюдо, которое подают не просто холодным, а замороженным до абсолютного нуля. Пусть думает, что он король мира. Чем выше взлетит, тем звонче шлёпнется.
Часть 1. Пир во время чумы
Ресторан «Золотой фазан» гудел, но этот гул был пропитан не трудолюбием, а запахом коньяка, сигарного дыма и мужского тщеславия. За длинным столом в уединённой нише, отделённой от общего зала тяжёлыми шторами, собралась компания. Мужчины, разгорячённые алкоголем и собственной значимостью, громко смеялись, перебивая друг друга.
Юра сидел во главе стола. Его лицо лоснилось от самодовольства. Он, лучший кровельщик в элитном строительном холдинге, сегодня праздновал завершение крупного объекта. Рядом, словно тень, сидела Ирина. Она не притрагивалась к еде, лишь крутила в руках бокал с соком, наблюдая за мужем. В её взгляде не было привычной покорности, которую так ценил Юра, но он, ослеплённый своим триумфом, этого не замечал.
— Да что там эти бабы понимают! — гаркнул Юра, хлопнув ладонью по столу. — Жена должна знать своё место. Вот Ирка моя, — он небрежно ткнул пальцем в сторону супруги, не поворачивая головы, — сидит и не отсвечивает. А всё почему? Потому что понимает, кто в доме добытчик. Да, Ириш?
Друзья одобрительно загоготали. Среди них был Олег, сын генерального директора, тот самый «золотой мальчик», дружбой с которым Юра гордился больше, чем любыми профессиональными достижениями. Олег вальяжно развалился на стуле, поигрывая зажигалкой.
— Ты, Юрец, смотри, — лениво протянул Олег, — тихие омуты они такие… С чертями.
— Какие там черти! — Юра отмахнулся, наливая себе очередную рюмку. — Там только кофе и борщи. Я вот думаю, мужики… Может, пора скинуть балласт? Мы с Иркой уже сколько лет лямку тянем? Детей нет, страсти нет. Живём как соседи. Я вот на днях с одной кралей познакомился… Ух! Не то что моя моль бледная.
Ирина медленно поставила бокал на стол. Звук стекла о дерево почему-то прозвучал громче, чем пьяный ор компании. Она подняла глаза. В них больше не было ни грусти, ни мольбы.
— Значит, балласт? — тихо спросила она, но её голос странным образом перекрыл шум. — Тему с разводом решил обсуждать с друзьями? И зачем утром пришёл ко мне, если всё уже решил с какой-то «кралей»?
Юра удивлённо моргнул, словно впервые заметил жену.
— О, голос прорезался! — он ухмыльнулся, глядя на друзей в поисках поддержки. — Слышали? Права качает. Ир, не позорь меня, сиди смирно. Мы тут серьёзные вещи обсуждаем. Развод — это дело техники. Я тебе квартиру оставлю… ту, в хрущёвке, бабушкину. А себе возьму нормальную хату. Я заслужил.
— Заслужил, говоришь? — Ирина встала. Её движения были плавными, хищными. — А друзья твои в курсе, чем именно ты заслужил свои привилегии, Юра?
Повисла тишина. Олег перестал щёлкать зажигалкой и внимательно посмотрел на Ирину.
— Ты о чём, милая? — напрягся Юра, чувствуя неладное.
— Да всё о том же, — Ирина улыбнулась, но эта улыбка. — О том, как ты получаешь лучшие подряды. О твоей невероятной «дружбе» с семьёй начальства. Кстати, Олег, — она перевела взгляд на сына босса, — как там твоя красавица-жена, Алина? Не жалуется на одиночество, пока ты в командировках?
Олег нахмурился:
— При чём тут Алина? Ира, не перегибай.
— Да я-то не перегибаю, — Ирина взяла салфетку и аккуратно промокнула губы. — А вот Юра перегибает. Особенно когда «чинит крышу» у тебя на даче, пока ты в отъезде. Странно только, что ремонт крыши требует ночных работ в спальне хозяйки, правда, Юра?
Лицо мужа мгновенно стало пунцовым, а затем мертвенно-бледным.
— Ты что несёшь, дура?! — рыкнул он, вскакивая. — Да я тебя…
— Сядь, — неожиданно тихо, но властно сказал Олег. Он не смотрел на Юру, его взгляд буравил Ирину. — Продолжай.
— А что продолжать? — Ирина пожала плечами. — У Алины на пояснице родинка в форме полумесяца. И она обожает шёлковое бельё с кружевами цвета бордо. Юра мне сам рассказывал, в деталях. Хвастался, какой он самец, как ловко обводит вокруг пальца «сынка папика». Ой, прости, Олег, это его цитата.
За столом воцарилась тишина. Слышно было только, как где-то вдалеке играет скрипка. Юра ожидал слёз, истерики, которую можно было бы высмеять. Но он не ожидал этого. Холодного, прицельного удара в самое уязвимое место.
Олег медленно поднялся. Его лицо не выражало ничего хорошего.
— Юр, — произнёс он бесцветным голосом. — Выйдем.
Ирина взяла сумочку, пальто и, не оглядываясь на мужа, который теперь напоминал сдувшийся воздушный шар, направилась к выходу. Лавина сошла.
Часть 2. Территория ароматов и ядов
Кофейня «Бодрое утро» была царством Ирины. Здесь пахло арабикой, корицей и апельсиновой цедрой. За стойкой она чувствовала себя капитаном корабля, где каждое движение было отточено годами. Пар от кофемашины шипел, создавая уютную завесу от внешнего мира.
Дверь распахнулась так резко, что дверной колокольчик жалобно дзынькнул и едва не сорвался с крепления. На пороге стоял Юра. Он выглядел помятым, глаза бегали, руки дрожали. Прошло два дня с того ужина.
— Ты! — выдохнул он, подходя к стойке и распугивая редких утренних посетителей. — Ты хоть понимаешь, что натворила?!
Ирина спокойно досыпала корицу в капучино для молодой студентки, улыбнулась ей и протянула стаканчик.
— Хорошего дня! — пожелала она девушке, и только когда та отошла, перевела взгляд на мужа. — Я на работе, Юра. Хочешь заказать что-то? У нас сегодня отличный эспрессо. Горький, как правда.
— Какая к чёрту правда?! — зашипел муж, наклоняясь через стойку. — Олег меня уволил! Без выходного пособия! Сказал, что если я хоть раз появлюсь на горизонте, он меня в бетон закатает! Меня! Лучшего кровельщика города!
— А ты думал, он тебя по головке погладит за то, что ты спал с его женой и называл его идиотом за спиной? — Ирина начала протирать холдер тряпкой, даже не повышая голоса.
— Это были мужские разговоры! Ты не имела права влезать! Ты моя жена! Ты должна была молчать! — Юра ударил кулаком по стойке. — Из-за твоего длинного языка я потерял всё!
— Всё? — Ирина приподняла бровь. — Нет, милый. Ты потерял только работу и «друга». А «всё» ты начнёшь терять сейчас.
— О чём ты? — Юра осёкся. В её глазах снова был тот самый пугающий холод.
— Помнишь, ты подписывал документы на прошлой неделе? Ну, те, которые якобы были нужны для оформления «страховки» на твой новый внедорожник? Который ты, кстати, купил, стырив деньги из нашего общего накопления на ипотеку.
Юра нахмурился, вспоминая. Он тогда был так озабочен новой машиной и предстоящей гулянкой, что просто черканул там, где Ирина показала галочкой.
— Ну и что? При чём тут машина?
— При том, что это была не страховка, Юра. Это был брачный контракт с условием раздельного владения имуществом, вступающий в силу задним числом, и дарственная на твою долю в нашей квартире на моё имя. Владелец машины теперь, кстати, тоже я. Ты ведь оформил её на моё имя, чтобы избежать проблем, помнишь? Я тебе посоветовала.
Юра побледнел. Он вспомнил. Он действительно думал, что перехитрил систему, записав имущество на жену, которую считал дурой и которая никуда бы не делась.
— Ты… Ты не могла… Ты же... Ты бариста!
— Я бариста, который умеет слушать, Юра. А ещё я умею считать. И читать мелкий шрифт. Ты всегда считал меня мебелью, удобным дополнением к твоему быту. Ты думал, что я буду плакать в подушку, пока ты предаёшь меня и унижаешь при посторонних?
Юра отшатнулся от стойки, словно от огня.
— Я пойду в суд! Я докажу, что ты меня обманула!
— Попробуй, — Ирина нажала кнопку на кофемашине, и та загудела, заглушая его слова. — Но учти, у меня есть записи твоих разговоров с Алиной. И видео с регистратора той самой машины, где вы обсуждали, как развести Олега на деньги отца. Если я дам этому ход, тебя не просто уволят. Тобой займутся люди посерьёзнее.
Юра застыл. Он понял, что загнан в угол. В собственной игре, где он считал себя гроссмейстером, он оказался пешкой, которую только что смахнули с доски.
Часть 3. Под открытым небом
Ветер на крыше строящейся высотки свистел в ушах, норовя сорвать каску. Это было место, которое Юра любил больше всего. Здесь он чувствовал себя богом. Но сегодня он пришёл сюда не работать. Он пришёл за инструментами — единственное, что ему позволили забрать.
Площадка была огромной, покрытой серым бетоном и рулонами гидроизоляции. Вокруг суетились рабочие, но при виде Юры они отводили глаза или ехидно перешёптывались. Слухи в строительном мире распространяются быстрее, чем трещины по плохой кладке.
К нему подошёл бывший напарник, Витёк. Раньше они вместе пили пиво после смены, и Витёк всегда смеялся над шутками Юры. Теперь он смотрел на него как на заразного.
— Юрец, тут это… такое дело, — Витёк почесал нос грязной перчаткой. — Тебе вход закрыт на все объекты холдинга. Охрана сказала, даже на километр не пускать. Забирай ящик и вали.
— Витёк, ну ты-то хоть не начинай! — взмолился Юра. — Это всё бабские козни! Ирка, змея, подставила меня!
— Змея не змея, а с женой друга спать — это по понятиям косяк, Юр, — сплюнул Витёк. — И ладно бы просто спал. Ты ж хвастался на каждом углу. А Олег — мужик мстительный. Он всем субподрядчикам звонил. Тебя в городе на работу никто не возьмёт. Даже сарай крыть не доверят.
Юра огляделся. Город лежал внизу, расчерченный улицами и проспектами, как карта. Город, который он строил, который он считал своим. Теперь этот город отторгал его.
Он взял ящик с инструментами — тяжёлый, металлический. Рука ныла, но душевная боль была сильнее. Внезапно зазвонил телефон. Неизвестный номер.
— Алло? — рявкнул Юра.
— Юрий Петрович? Это Светлана. Мы с вами… общались пару месяцев назад. Вы обещали помочь с ремонтом, взяли деньги на материалы, помните?
— Какая Светлана? Какой ремонт? Отвали! — он сбросил вызов.
Телефон зазвонил снова. Другой номер.
— Юрасик, котик, это Леночка. Помнишь, ты говорил, что разведёшься и мы поедем на Бали? Я тут вещи пакую, а ты пропал. И кстати, моя подруга видела тебя с какой-то рыжей…
Юра в ужасе уставился на экран. Его телефон превращался в портал в ад. Ирина… Она не просто рассказала Олегу. Она открыла ящик Пандоры. Она знала про них всех. Про Свету, Лену, Таню — про все его мимолётных интрижек, которым он вешал лапшу на уши, обещая золотые горы, счастливую жизнь и развод с «постылой женой».
Телефон пиликал сообщениями без остановки. Каждая вибрация отдавалась в руке как удар током. «Где мои деньги?», «Ты обманщик!», «Я беременна, козёл!», «Верни долг!».
Ирина знала пароли от его соцсетей. Она просто сделала массовую рассылку или открыла доступ к перепискам. Она стравила всех его демонов между собой и натравила их на него.
Юра стоял на краю крыши. Величие рухнуло. Остался только холодный ветер и бесконечный поток претензий.
Часть 4. Осаждённая крепость
Подъезд дома, где снимала квартиру одна из его пассий, куда он надеялся временно перебраться, встретил его закрытой дверью и выставленным чемоданом с вещами.
«Уходи, Юра. Мне звонила жена Олега. Я не хочу проблем с такими людьми», — было написано в записке, прилепленной скотчем к ручке чемодана.
Юра потащился к своей квартире — той самой, где они жили с Ириной. Ключ не подходил. Замок сменили. Он забарабанил в дверь.
— Ирка! Открой сейчас же! Это мой дом!
Дверь приоткрылась, но на пороге стояла не Ирина. Там стоял крепкий мужчина в форме частного охранного предприятия.
— Гражданин, здесь вам не рады, — спокойно сказал охранник. — Собственник помещения, Ирина Викторовна, запретила вас пускать.
— Собственник?! Это моя квартира! — заорал Юра.
— Документы покажите? — невозмутимо спросил охранник. — У нас есть выписка из реестра. Квартира принадлежит гражданке Смирновой Ирине Викторовне.
Он, взрослый мужик, возомнивший себя гением, подписал собственную бомжевую жизнь за чашкой утреннего кофе.
В этот момент лифт дзынькнул. Из него вышли три женщины. Одна молодая, с ярким макияжем, вторая постарше, с деловой папкой, третья — совсем юная, с зарёванным лицом.
Они увидели Юру, сидящего на полу у двери.
— Вот он! — взвизгнула та, что с макияжем. — Юра! Ты обещал мне шубу! Ты сказал, что деньги у тебя на «секретном счёте»!
— А мне он обещал сделать крышу на даче и взял аванс пятьсот тысяч! — рявкнула женщина с папкой. — Где деньги, Юрий? Или ты думал, что я забуду?
— Юра… Ты же говорил, что любишь только меня… — всхлипнула юная.
Они надвигались на него. Юра вжался в дверь, мечтая раствориться в воздухе. Он всегда думал, что управляет женщинами, жонглирует ими. Но теперь шары упали и превратились в пушечные ядра.
Гнев, жадность, обида — всё это, что он сеял годами, теперь вернулось к нему урожаем, который невозможно собрать.
— Бабы, тихо! — попытался он крикнуть, но голос сорвался.
— Тихо?! — взревела женщина с папкой и замахнулась сумкой.
Дверь квартиры захлопнулась перед его носом окончательно. Из-за неё не доносилось ни звука. Ирина там, внутри, в тепле и безопасности, пила свой кофе и, возможно, даже не смотрела в глазок. Ей не было нужно зрелище. Она знала результат своих расчётов.
Часть 5. Ледяной финал
Новогодняя ночь. Город сиял огнями. Везде взрывались фейерверки, люди смеялись, открывали шампанское прямо на улицах. Снег падал крупными хлопьями, укрывая грязь и серость, превращая мир в сказку. Но не для Юры.
Он сидел на скамейке в парке, накрывшись старым пледом, который нашёл в багажнике машины — единственного места, куда у него ещё был доступ, пока замки не заблокировали дистанционно. Да, машину он оформил на Иру, и второй комплект ключей она аннулировала через приложение. Машина стояла мёртвым грузом в двух кварталах отсюда, открыть её он не смог.
Он замёрз. Он был голоден. В карманах пусто. Карты заблокированы — Ирина подала на раздел счетов и заморозку активов в связи с «подозрительной активностью и растратой семейных средств». Юра даже не знал, что так можно. Оказывается, можно, если твой юрист — школьная подруга жены, которую ты всегда называл «крысой канцелярской», а она оказалась акулой права.
Мимо проходили счастливые семьи. Папы несли детей на плечах, мамы смеялись. Юра смотрел на них и не понимал. Как? Почему? Ведь он же был самым умным. Он был душой компании. Он был Кровельщиком с большой буквы.
Вдалеке, на аллее парка, он увидел знакомый силуэт. Ирина. Она шла под руку… нет, не с мужчиной. Она шла одна, но выглядела так, словно владела всем этим городом. На ней была новая шуба — та самая, на которую он «копил», но проиграл деньги в покер, сказав ей, что «премии не дали».
Юра вскочил и, шатаясь, бросился к ней.
— Ира! — хрипло крикнул он.
Она остановилась. Повернулась. Вокруг неё кружились снежинки, оседая на меховом капюшоне.
— Чего тебе, Юра? — спросила она равнодушно, как спрашивают у попрошайки.
— Ира, прекрати это! Это не смешно! Верни мне ключи, верни деньги! Я замёрз, я есть хочу! У меня ничего нет!
— У тебя есть свобода, Юра, — спокойно ответила она. — Ты же так о ней мечтал. Ты кричал об этом в ресторане. Ты хотел сбросить балласт. Ну вот, балласт сброшен. Ты летишь. Наслаждайся полётом.
— Ты тварь! — заплакал он от бессилия. — Неужели тебе меня не жалко? Мы же десять лет… Десять лет жизни!
— Десять лет лжи, Юра, — она подошла к нему вплотную. От неё пахло духами и холодом. — Ты думал, что я прощала тебе измены и унижения, потому что любила? Нет. Ты решил, что стал бессмертным.
— В каком смысле? — прошептал он.
— В том смысле, Юра, что «Кровельщик» — это просто профессия. А «Крыша» — это то, что нужно уметь строить над собственной жизнью. Ты свою крышу снёс сам. А я свою построила. Из твоих обломков.
Она развернулась и пошла прочь.
— Ира! Куда ты? — крикнул он ей вслед.
— Домой, Юра. Я жду гостей. Кстати, твоя мама звонила. Она сказала, что не хочет пускать тебя к себе, потому что ты «позоришь семью» скандалами. Так что, наверное, Новый год тебе придётся встречать с теми, кто тебя по-настоящему ценит. Ни с кем.
Ирина скрылась в снегопаде. Юра остался стоять посреди праздника, под грохот салютов. Он сунул руку в карман куртки, надеясь найти хоть зажигалку, чтобы согреть пальцы. Пальцы наткнулись на кусок бумаги. Он вытащил его. Это был лотерейный билет, который он купил месяц назад и в шутку подарил Ирине, а она, смеясь, сунула его ему обратно в карман со словами: «На удачу».
Он машинально проверил цифры в телефоне у проходящего мимо парня, которого упросил на секунду дать интернет.
Тираж прошёл сегодня.
Джек-пот. Сумма, которая могла бы решить все его проблемы, купить десять квартир и вернуть уважение.
Юра задрожал. Он выиграл! Он спасён! Бог есть!
Он перевернул билет, чтобы поцеловать его. И тут его взгляд упал на маленькую надпись ручкой в углу, сделанную почерком Ирины: «Билет куплен на мою карту. Чек у меня. Выигрыш получит владелец карты. С Новым годом, любимый».
Юра смотрел на клочок бумаги. Он понял, что даже удачу она приватизировала. Неожиданность была не в том, что он остался ни с чем. Неожиданность была в том, что даже его единственный шанс на чудо был просчитан и отобран ею заранее, словно она знала будущее. Или просто… просто она всегда была на десять ходов впереди в этой партии, которую он считал игрой в поддавки.
Он рухнул на заснеженную скамейку и начал смеяться. Смех перешёл в вой, который потонул в ликующем крике толпы: «С Новым Годом!».
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»